Беспородный

«Утро» у нас сегодня наступило аж в полдень, после вчерашних гуляний. И началось оно с очередной перепалки между Беллом и Эгилом. — Как вы могли такого наобещать, да ещё и во всеуслышание?! — сокрушался старший ученик. — А что будет, если мы не сможем выполнить этот контракт? Всё это время он ходил туда-сюда по просторной гостиной. Поникший мастер сидел за столом и грустно поглядывал на нас, выслушивая эту отповедь. — А ещё во время пира, к чему были все эти залихватские истории, выставляющие членов нашего ордена чуть ли не всемогущими воинами? — Да не мельтеши ты, и так голов болит, — буркнул Эгил. — Влада, будь душкой, вели слугам принести чего-нибудь, чтобы опохмелиться. — О! Ну уж нет! Я знаю, к чему приводит этот ваш опохмел через раз! — с новой силой разразился криками Беллер. — А нас, между прочим, сегодня вечером ждут во дворце. Так что только рассол и больше ни капли спиртного! Влада кивнула и убежала. Я же, пытаясь сдерживать улыбку, продолжил наблюдать за ставшей уже привычной картиной. Белла, обычно, не хватало на долго, но тут и правда был особый случай, так что ещё целый час он изводил наставника нравоучениями, словно это он был учителем, отчитывающий нерадивого ученика. Влада явилась обратно вместе со слугами, которые принесли не только рассол, но и роскошный обед, состоящий из множества блюд. В первую очередь нам подали лёгкий суп на курином бульоне с рисом и зелёным горошком. Следующим на столе появился, зажаренный на вертеле молодой барашек с травами. Также нам подали множество бутербродов с различными паштетами, состав которых я не смог определить. А на десерт принесли заварные пирожные с нежнейшим сливочно-карамельным кремом и местным традиционным блюдом — бьянкоманджаре, которое было похоже на пудинг. После столь обильного обеда, страсти немного поутихли, и мы с Владой отправились на прогулку по внутреннему двору, в ожидании вечера. Внешний двор был уставлен различными статуями и скульптурами, а ещё тут был настоящий лабиринт, сооружённый из высоких кустов. Ужин в своей изысканности ничуть не уступал обеду. Едва мы успели закончить с трапезой, как явился церемониймейстер, который сообщил, что Его Светлость, Сильвио Саворньян, готов нас принять. Замок дожа вызывал неподдельное восхищение. Всё тут кричало о богатстве и величии государства Гартард. Королевский совет ожидал нас в небольшом зале, вход в который охраняла дюжина гвардейцев. Также перед запертыми дверями маялись от скуки несколько девиц, в которых я узнал вчерашних спутниц наследника рода Саворньян. Двери распахнулись, и мы оказались в небольшом зале, где находилось семь человек. На небольшом возвышении в противоположном конце восседал дож на небольшом троне. Рядом с ним, расположившись прямо на полу, сидел шутовской король, который играл с дожем в какую-то настольную игру. Между дожем и шутом стоял небольшой изящный столик, на котором была расположена деревянная доска, заставленная изящными фигурками. Половина фигурок была выполнена из белого золота, а вторая половина — из красного. Дож двигал белые фигуры, а шут — красные. Приглядевшись, я понял, что они играли в шахматы. Правила этой игры я немного знал, потому как в неё частенько играли директор Найдорф и мастер Скарабеус вечерами в общем зале. Кроме них в комнате ещё сидел старик Улкморк, расположившийся в большом кресле у горящего камина. Все остальные стояли. Придворный маг Саладин также находился рядом с камином, наблюдая за пляской пламени. На его груди я заметил ярко сияющий амулет, который в этот раз он не прятал под одеждой. Амулет был выполнен в виде чёрного солнца, поверх которого располагались скрещенные белый посох и меч. А ещё этот амулет был объят небольшими языками пламени. В начале я подумал, что это очередные фокусы моего зрения, но Влада так же, как и я, уставилась на амулет мага и тёрла глаза, думая, что ей это кажется. По залу расхаживали двое мужчин: это были начальник наёмных отрядов и городской стражи Бартоломео Коллеони и мастер над монетой, чьего имени я не знал. У окна же расположился старший сын дожа, который всем своим видом показывал, что он совершенно не понимает, зачем его сюда позвали. Церемониймейстер начал представлять нам всех присутствующих, зачитывая их длиннющие титулы. Единственное, что я для себя отметил: что казначей принадлежал к роду Гвенд, и то, что ведуна Улкморка опять проигнорировали. Всё это время я с любопытством наблюдал за поединком шута и правителя. Судя по количеству фигур на доске, преимущество явно было за дожем, и ему оставалось сделать всего один ход до победы. Шут, который постоянно гримасничал, двинул своего ферзя в сторону короля противника, прячущегося в углу игрового поля, за спинами пешек, и объявил шах, но дож, его тут же побил ладьёй, полностью окружая своего короля фигурами. Шут схватился за голову и, неаккуратно дёрнувшись, задел ногой столик, и фигуры посыпались на пол. Вот только в самый последний момент я успел заметить, что следующим ходом шут мог объявить ещё один шах королю противника уже конём, который в результате бы и стал матом в этой позиции. Дож сделал небрежный взмах рукой, и шут принялся убирать фигурки в коробочку, закинув последними в неё пешку и короля. Интересно, получилось ли это случайно или было сделано намеренно, потому как ни раз я слышал фразу, которую любил повторять мастер Найдорф: «Когда игра заканчивается, король и пешка попадают в одну коробку». Закончив собирать фигуры, шут, заметив мой интерес, хитро подмигнул мне, после чего удалился. — Рад приветствовать дорогих гостей в моём скромном жилище, — улыбнувшись, произнёс Сильвио, после того, как церемониймейстер закончил свою долгую речь и тоже удалился. Всё это время мы стояли, немного склонив головы в почтительном поклоне, как требовал местный этикет. — Рад послужить вашему государству, — поднимая глаза на правителя, с достоинством произнёс мастер. — Не могли бы вы более подробно описать суть ваших проблем? Правитель сделал небольшой жест рукой, передавая слово начальнику стражи. — Всё началось прошлым летом, — начал своё повествование прославленный кондотьер. — Во время традиционной охоты нашего двора, в начале августа, один из егерей обнаружил растерзанное тело. Поначалу мы подумали, что в этом виноваты дикие звери, но тщательно обследовав местность вокруг, егерь заявил, что с большой вероятностью, хоть звери и потрепали тело после, но не они были причиной смерти жертвы. Мы сразу подумали о проклятом. Тогда было решено более тщательно прочесать восточный лес, где обнаружили ещё два тела. Ни одно из них опознать не удалось, но можно было с уверенностью сказать, что они принадлежали молодым девушкам. Мастер картинно поднял бровь. Действительно, выбор пола и возраста жертвы был нехарактерен для большинства проклятых. — Впоследствии мы обнаружили ещё одно тело спустя две недели. Тогда мы и направили запрос в Орден, — продолжил Бартоломео. — Осень и зима прошли спокойно, но в конце весны мы опять стали находить растерзанные тела. Три раза я вместе с отрядом наёмников и стражников прочёсывал лес, один раз к нам даже присоединился уважаемый мессир Саладин, но всё было тщетно. И, если в прошлом году тела находили в случайных местах, то в этот раз то, что осталось от тела бедной девушки, лежало на деревянном подобие алтаря, словно это был какой-то обряд. — А там были ли какие-либо символы? — задал вопрос мастер Тьодарр. — Поначалу не было, или же мы их не замечали, а может, они успевали пропасть до того, как мы находили тело. Но с каждой новой жертвой их становилось всё больше и больше, да и сам обряд обретал всё более ужасающие очертания. Я услышал какой-то сдавленный звук. Судя по всему, старый ведун хотел что-то сказать, но из его горла лишь вырвался непонятный набор звуков, который все присутствующие проигнорировали. — За это лето мы уже обнаружили тела пяти девушек, последнее мы нашли неделю назад, — как ни в чём не бывало, продолжил Бартоломео. — Троих из них удалось опознать, все они жили в городе. Я заметил, как наследник рода Саворньян встрепенулся, и хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал. — Вы пытались что-то сделать для того, чтобы пресечь эти смерти? — задал Эгил ещё один вопрос. — Да, конечно. Мы строго настрого запретили гражданам ходить в восточный лес и даже выставили стражу на его границе, но всё это не помогло. В зале повисла тишина. — А что насчёт самого обряда? — подал голос Беллер. Начальник стражи взглянул на мага. В этот момент старый ведун опять заёрзал в кресле и попытался что-то безуспешно сказать. — Я исследовал места смерти девушек, — так же проигнорировав старика, продолжил Саладин. — Мне этот обряд неизвестен. Я запросил помощь академии и мне дали ответ, что записей о подобном жертвоприношении в библиотеках нашего Ордена нет. Своими же силами я смог только понять из общих контуров используемой магической формулы, что это был обряд, в процессе которого из жертвы пытались что-то извлечь. — В прямом смысле? — переспросил Эгил. — Нет, конечно, — ответил маг. — Пытались извлечь какую-то энергию, запечатанную в человеке. Может, это была жизненная сила, может быть — манна, которая есть даже в тех, кто сам не владеет магией, а может, это как-то связано с нашим внутренним зверем, не знаю. Наставник погрузился в раздумья. — Всё это весьма прискорбно сказывается на репутации столицы, да и на репутации всего королевства в целом, — вступил в разговор казначей. — Семьи встревожены, наши доходы падают. И хоть, пока, это не так заметно, но если начнётся паника среди населения, последствия будут катастрофические. Эгил презрительно взглянул на него. И я прекрасно понимал наставника: у них под боком убили уже минимум восемь девушек, а они думали только о деньгах. — В целом, суть заказа мне ясна. Хотелось бы, конечно, самим осмотреть места этих странных жертвоприношений и проконсультироваться с кем-то, разбирающимся в обрядах, — заключил наставник. Улкморк вновь начал издавать сдавленные звуки, бешено вращая единственным глазом, от чего мне стало не по себе. Видя, что окружающие в очередной раз не обратили на это внимание, я потянул мастера за край плаща и, после того, как он ко мне наклонился, шепнул ему на ухо свой вопрос. — Один из моих учеников подметил, что каждый раз, когда речь заходит об обряде, достопочтенный бывший придворный маг Улкморк пытается что-то сказать, — озвучил Эгил мой вопрос. — Не могли бы мы его выслушать? Все присутствующие перевели взгляд на правителя. Дож, после недолгой паузы, поднялся со своего трона и подошёл к старику. — Я знаю, что ты хочешь помочь, старый друг, — с грустью в голосе произнёс дож, погладив старика по плечу. После этого Сильвио кликнул слуг и велел им отвести старика в его комнату. Дождавшись, пока за ними закроется дверь, он произнёс, глядя на нас печальным взглядом: — Понимаете, пять лет назад мастера Улкморка одолел недуг: из-за него ему стало тяжело ходить, он начал забывать людей вокруг себя или же путал их с теми, кто давно умер. Меня он частенько называл именем моего деда. Также он потерял речь, а позже, от воспаления, лишился и зрения на один глаз. Из уважения к его заслугам перед нашим государством, он по-прежнему занимает почётное место в совете. Иногда он реагирует на какие-то слова, но боюсь, что разум это ему уже не вернёт. Когда-то он был главным специалистом на континенте по оккультной магии, но сейчас он не сможет нам помочь. Поверьте, этой зимой я часами пытался как-то его разговорить, пытаясь получить ответы, опираясь на те звуки, что он издаёт, или же движение его глаза, но это всё бесполезно. Единственное, что он ещё может делать, так это совершать простенькие магические манипуляции, создавая деревянные игрушки для детей, чем почти всё свободное время и занят. На этой грустной ноте наша аудиенция у правителя была окончена.