Беспородный

Следующий день нас встретил серой, сырой действительностью, окутанной туманом. Дождь, который шёл всю ночь, к утру превратился в мелкую морось, летящую, словно пыль, в лицо. Хоть мастер нам позволил сегодня поспать подольше, чтобы компенсировать вчерашнее нарушение режима, но вставать всё равно было невыносимо тяжело. Наскоро позавтракав, мы начали собираться на охоту. В этот раз мастер Тьодарр лично решил возглавить отряд. Нанеся на кожу зелье, скрывающее запах и вооружившись, в одиннадцатом часу мы вышли в путь, натянув плащи, чтобы хоть немного укрыться от дождя, хотя они почти не справлялись с противной моросью. За то время, что мы шли до границы города, наша одежда успела значительно отсыреть. — Мастер, что вы думаете по поводу проклятого? — решил прервать затянувшееся молчание Белл и хоть немного скрасить наш поход. — Вы же не просто так решили сами пойти на охоту в этот раз? — В том-то и дело, что я понятия не имею, что тут происходит, потому и решил, для начала, разобраться во всём сам, — ответил Эгил. Мастер шёл, позвякивая доспехами, скрытыми под плащом. — А почему он убивает только девушек? Может быть, это делает какой-то человек? — решила озвучить свои догадки Влада. — У нас в школе рассказывали историю про убийцу, который творил зверства, не уступающие проклятому зверю. — А что, если он убивает всех, но тела мужчин просто не нашли? — решил и я подключиться к мозговому штурму. — Я как-то слышал от одного из своих сокурсников, что им попадался заказ, где проклятый убивал только мужчин, — задумчиво произнёс Беллер. — Вот только тогда я не придал этому значения и не помню, что за зверь им тогда попался. — Всё может быть, — расплывчато ответил Эгил на все наши версии. — Я встречал человеческих маньяков и читал о сущностях, выбирающих в качестве жертв людей только одного пола, но это очень редкие твари, и не хотелось бы мне встретиться ни с одной из них. Правда, даже при этом они выбирали жертв независимо от их возраста. Хоть дальнейшие наши обсуждения и продолжились, но ни к какой стройной версии мы так прийти и не смогли. Впереди показалась широкая, мощёная дорога, опоясывающая Карандар, а за ней виднелся восточный лес. Лес от города отделяла широкая просека, которую поддерживали в относительном порядке, вырубая тут любую чрезмерную растительность. Так что мы издали смогли заметить наблюдательные посты стражников, располагающиеся у самых деревьев. Они, как и рассказывал Бартоломео, контролировали, чтобы горожане не заходили в лес. Посты стояли примерно на расстоянии в двести-триста метров друг от друга, и, судя по огромным пепелищам, расположенным на просеке, дозор тут несли как днём, так и ночью. Спрятаться на открытой местности было совершенно невозможно, разве что безлунной ночью как-то проползти между кострами, но вряд ли кому-то из горожан такое могло прийти в голову. Стражники были уведомлены о нас, так что никаких трудностей с ними не возникло. Солдаты с радостью поделились с нами всей информацией, которой владели по данному происшествию. Мастер сверился с картой и уверенным шагом двинулся вглубь леса. На прекрасной карте восточного леса, которой нас снабдили, были подробно указаны все особенности рельефа, а также было нанесено восемь красных крестиков с подписанными датами. Эгил рассудил, что прошлогодние места, где обнаружил жертв, нам не сильно помогут, и потому сразу направился к ближайшей точке с отметкой этого года. Дождь прекратился, но с деревьев всё равно капало. Идти было довольно легко, за лесом явно ухаживали, тут не было видно гнилых или мёртвых деревьев, зато было множество тропинок. Как нам поведали стражники, раньше горожане частенько тут гуляли, чтобы отдохнуть от городской суеты. Но при этом ограничения по посещению леса были всегда. Горожанам запрещалось собирать без специальной лицензии не только ягоды и грибы, но и даже валежник. Сам лес был относительно небольшим, судя по карте, он занимал площадь примерно размером тридцать на пятнадцать километров, и при желании его весь можно было пройти насквозь за день. Так что до ближайшей точки мы дошли уже через полчаса. Посреди небольшой полянки лежал старый, полусгнивший обломок ствола дерева. Он выглядел так, словно его притащили сюда из какого-то болота. Мы, рассредоточившись, внимательно осмотрели поляну, но ничего интересного не обнаружили. То, что осталось от тела, стражники унесли, а кровь смыло дождями. — Мастер, мне кажется, или этот ствол долгое время провёл на дне какого-то водоёма? — заметил Белл, отметив то же, что и я. — Судя по его виду — да, — ответил Эгил, изучая карту. — Если верить указанной дате, то это была первая жертва в этом году. Что же до болота.… Тут в паре сотен метров есть одно. Мастер подошёл к лежащему в центре поляны бревну и попробовал его поднять, оно поддалось довольно легко, наставнику даже не пришлось задействовать силу сущности. — Оно почти полностью сгнило, но, учитывая, что его вытащили из болота, оно должно было быть пропитано водой. Его сюда мог принести довольно сильный человек или же любой проклятый, — констатировал Эгил. После мы направились к следующей точке, которая была примерно в двух километрах. Место, где нашли вторую в этом году жертву, также не принесло какой-то ясности. Хотя было небольшое отличие: бревно, которое использовалось в качестве алтаря тут, было куском сломанного ствола, который долгое время пролежал на земле, а ещё он располагался не на поляне, а просто среди деревьев. Солнце уже поднялось в зенит, и, судя по всему, время близилось к обеду. В связи с чем мастер Тьодарр объявил привал. Мы развели костёр, на котором приготовили еду на скорую руку, посушили одежду и даже немного отдохнули, прежде чем отправиться дальше. Третье место было интереснее двух предыдущих, потому как тут вместо алтаря использовалось свежесрубленный кусок ствола, который был к тому же обтёсан с двух сторон. Эгил сообщил нам, что бревно такой обработки зовётся лафетом. Из любопытного было то, что на нём нашлись какие-то следы множества царапин и насечек, будто бы кто-то неумело пытался вырезать какие-то буквы или символы. Ещё мы смогли заметить следы волочения. Ввиду того, что это был кусок здорового дерева, он имел большую массу, чем два предыдущих. Но, пройдя по следу, мы наткнулись только на небольшое предприятие лесозаготовки, где подобных лафетов был целый склад. Рабочих видно не было, да и всё говорило о том, что тут давно уже никто не бывал, видимо, запрет на посещение леса распространялся не только на горожан, но и на местных работников. Или же они сами, узнав о случившемся, отказались выходить на работу. Осмотр склада не дал нам никакой информации, так что мы двинулись к четвёртой точке на нашей карте, которая тоже была неподалёку. — Эта тварь явно становится сильнее и умнее с каждым разом, — почесав бороду, задумчиво произнёс Эгил, осматривая очередное место жертвоприношения, располагающееся на дне небольшого оврага. — Как нам и говорили, он с каждым разом подходит всё основательнее к ритуалу. Четвёртый алтарь был точно таким же лафетом, как третий, вот только следов волочения видно не было. Это означало, что это бревно проклятый смог принести от места лесозаготовки на себе, а значит, версия с человеческим маньяком отпадала: это явно был монстр, который напитывался мощью от каждой жертвы. При этом было и одно важное отличие, этот алтарь был весь усеян различными, грубо вырезанными, символами. Среди них встречались как привычные буквы, так и незнакомые мне руны и символы. Но чаще всего повторялись две руны, которые мне были смутно знакомы. Я встречал их на иллюстрациях клинков, когда изучал оружейные энциклопедии в школе. — Мастер, вот эти мне знакомы, — сказал я, указывая на руны. — Правда, я не знаю их значения. — Хмм, не ожидал их тут увидеть, — задумчиво произнёс Эгил. — Это руны моего народа. — Значит, вы знаете, что они означают, — оживилась Влада, которая испытывала страсть к книгам и всему, что было с ними связано. — Немного. Когда-то давно их использовали для письма, но потом их заменили буквами, более удобного, всеобщего наречия, и надобность в них отпала. Их продолжали использовать, но больше для мистических ритуалов и гаданий. Вот только проблема в том, что они могут иметь двоякое значение. Наставник внимательно изучил то, как символы были нанесены, даже прощупывал их пальцами, но в итоге только недовольно поморщился. Руны были нанесены довольно хаотично и бессистемно, на мой взгляд, к тому же их окружало множество других, неизвестных нам символов. — Значение руны может меняться на противоположное, если она перевёрнута. Тут же я не могу разобрать, как их написали. Вот, например, руна ᚫ может иметь значение: общение, речь, интеллект, мудрость, понимание, сознание. Но если она перевёрнута, то и значения будут противоположными: обман, лицемерие, недоверие, манипуляции, заблуждение. С руной ᚢ дела обстоят также: при прямом написании она означает источник энергии, здоровье, физическая сила, энергия, избавление от старости. При перевёрнутом же написании её значение будет: неудача, потеря силы, болезнь, растрата энергии, разочарование. Чтецы рун у нашего народа ценились во все времена, а я никогда не был в этом силён, — закончил Эгил. — Но теперь мы хотя бы знаем, что тот, кто убил этих девушек, знает эти руны, — произнёс Белл. — Может быть, а может, он просто где-то их видел и бессмысленно копирует. Гадать тут можно долго, — подвёл итог наставник. — А что, если это зверь разума? — решил озвучить я давно терзавшую меня мысль. — Если я правильно понимаю, то он в состоянии будет обращаться как монстром, так и человеком, при этом может уметь писать и даже проводить какие-то ритуалы. Лицо мастера исказилось в странной гримасе. — Это был бы очень неприятный сценарий, да и, скорее всего, концом нашей охоты, — печально произнёс наставник. — Эти твари очень хитры и осторожны. Выслеживать их — та ещё задача. Всего пару раз я встречал их, когда меня звали на совместную охоту другие мастера. Я, как мне кажется, всем очевидно — охотник другого профиля. Годами выслеживать ускользающую добычу мне претит. И что самое печальное, так это то, что после пира о нас знает весь город. Мастер не завершил фразу, насупившись. — А это значит, что зверь разума уже пакует мешки и отчаливает в другой город, — закончил за него Беллер. — Если, конечно, он не сбежал ещё вчера. — Да, — понурив голову, подтвердил Эгил. — Ладно, нам надо делать свою работу. Всё-таки восемь жертв — слишком много для таких тварей, да и все эти ритуалы меня смущают. На этой ноте мы направились на место последнего жертвоприношения, которое произошло всего неделю назад. Оно, к слову, находилось довольно далеко, и нам пришлось целый час ломать ноги, пробираясь через лесную чащу. Тут всё немного отличалось от виденного нами ранее. Поляна была куда больше предыдущих, а в качестве алтаря выступал крупный валун песчаника. На наше счастье, стража позаботилась о том, чтобы накрыть его большим куском плотного полотна, использующегося для пошива шатров. Так что дождю не удалось уничтожить следы ритуала. Убрав полотно, заботливо прибитое к земле колышками, мы обнаружили под ним большой кусок песчаника, залитый кровью. Влада недовольно поморщилась. На камень, в отличие от дерева, нельзя было так же просто нанести символы. Две основные руны были нацарапаны на поверхности, а все остальные символы вокруг них, судя по всему, были начертаны кровью жертвы. Это было видно на небольшом кусочке алтаря, который не покрывала кровь. Эгил, намочив кусок ткани, протёр ещё часть алтаря от крови, обнаружив нацарапанные руны; нарисованные же символы, как нетрудно было догадаться, тоже смылись. Вокруг основного алтаря обнаружились ещё несколько небольших камней, покрытых теми же символами. Также мы обнаружили их на нескольких деревьях, стоящих по периметру поляны. И наконец-то смогли понять их смысл, так как на вертикальной поверхности можно было легко понять, какую направленность имеют руны. — Как я и думал, эти руны нанесены в основном своём написании, — произнёс наставник, осматривая одно из деревьев. — Саладин, судя по всему, был прав: при помощи этого ритуала у жертвы пытались забрать их силу, здоровье, энергию или разум, а может быть и всё сразу. Не удивительно, что проклятый выбирал жертв в самом расцвете сил, в их телах заключено гораздо больше энергии, чем в теле того же ребёнка или старика. — Разве не все проклятые занимаются тем же самым? — поинтересовался я. — Не совсем. При обычном поглощении души своей жертвы проклятый напрямую поглощает её энергию. Тут же идёт попытка разложить энергетические потоки на типы и напрямую с ними взаимодействовать, — хмуря лоб, задумчиво произнёс Эгил. — Я не маг, но, насколько я знаю, при прямом поглощении довольно много энергии теряется впустую. Это как пить залпом из ведра: большая часть прольётся мимо. А это существо пытается разлить энергию жертвы по разным стаканам и впитывать её целенаправленно. — Существо? — переспросил Беллер. — Вы думаете, что это может быть кто-то неизвестный нам? — А что, если это вампир?! — озарила меня неожиданная мысль. Влада вздрогнула и нервно сглотнула. — Я читал о них в бестиарии, — воодушевленный этой мыслью, взволнованным голосом продолжил я. — Это мерзкие звери, которые имеют человеческое обличие и могут даже жить среди людей, питаясь ими. Они так же, как и проклятые, поглощают энергию человека, выпивая его кровь. — Не думаю, — задумчиво произнёс наставник, почему-то глядя на Владиславу. — Вампиры охотятся совсем по-другому, и они проводят кровавые ритуалы. Кровь для них — это влага жизни, которой они дорожат, и не будут лить её просто так. Ты же, когда ешь, не раскидываешься едой вокруг себя. Я с выражением искренней досады почесал затылок. — Да и вампиры не охотятся по лесам, — буркнула Влада. — Они же выглядят, как люди, и охотятся в городах. Я так читала. — Живого вампира не видели уже лет сто. Если и они и живут среди нас, то крайне скромно, — решил вмешаться в разговор Беллер. — Мне вот интереснее другое: как это существо выбирает место ритуала? Судя по карте, ближайшие скалы из песчаника находятся в нескольких сотнях метров отсюда. А этот булыжник совсем нелёгкий. Но его принесли именно сюда, как и в предыдущих местах. Да и сами места для ритуала не имеют ничего общего: где-то это поляна, где-то овраг, а иногда и просто посреди леса. Солнце уже опускалось за горизонт, и, погрузившись в эти мысли, мы отправились обратно в город.