Глава 4.
14 сентября 2025 г., 00:00
Время до отлёта прошло очень быстро. Та часть экипажа, что находилась на звездолёте, сразу после его сообщения начала готовиться к старту. Те, кто не успел подняться с поверхности, помогали другим с погрузкой минерала. Станция пока принимала только гражданских лиц, в основном это были женщины с детьми. Поэтому мужики ринулись на помощь в погрузке кварценита на другие корабли. Когда с ней покончили, то они вернулись в общий зал для эвакуации. Как раз подошла их очередь.
Иванек занял место на платформе рядом с командой. Секунда, и они уже на орбите. Отошли в сторону и остановились. Ещё пара заходов: шахтёры, которых они привезли на Болото, сошли с платформы со своими вещами. Тот, что хотел остаться, тоже был здесь. Они молча направились в сторону доков. Звездолёт заканчивал стартовые процедуры. Парни оперативно погрузились, но Иванек не давал команды начинать процедуру отстыковки. К ним ещё не пришли невольные пассажиры.
Наконец в доки прибыла довольно большая группа гражданских, их начали разводить по разным звездолётам. Милкович стоял возле открытого шлюза своего. Над головой высвечивалось его название «Унгула». К ним подошёл мужчина средних лет с довольно молодой по сравнению с ним женщиной и тремя подростками от десяти до пятнадцати лет. Все пятеро выглядели убитыми горем, лицо женщины распухло от слёз, дети постоянно шмыгали носами и безрезультатно вытирали мокрые глаза. За ними на погрузочном каре везли два небольших контейнера, на одном из которых стояла продуктовая маркировка. Они даже не заметят его в грузовом отсеке. Вот что значит взять только самое необходимое! Его парни тут же направили кар в нужную сторону.
Мужчина показал документы.
— Моя невестка, мои внуки, — коротко доложил он. — Сына больше нет, погиб сегодня в шахте.
Так это семья того самого шахтёра!
— Примите мои самые искренние соболезнования, — сухо произнёс Милкович и посторонился.
Пассажиров провели на корабль и показали каюты, их контейнер закрепили в грузовом отсеке, с собой они взяли только ручную кладь в нескольких сумках. Мужчина сразу отделил к себе мальчишку и отправил в одну из кают, женщина с двумя девочками заняла другую.
Иванек прошёл на капитанский мостик и сел в кресло. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он был здесь в последний раз. Привёз очередную смену шахтёров и остался вместе с командой. Они тоже работали в шахте.
— Капитан Милкович вызывает диспетчера. Звездолёт «Унгула» к старту готов.
— Милкович, у вас зелёный коридор! Счастливого пути! — бодро отозвался диспетчер. — И вернитесь за нами, мы будем молиться, чтобы дожить до этого дня.
— Летим домой, Ганси, — кивнул он старпому. Звездолёт отстыковался, вылетел на стартовую дорожку и растворился в подпространстве. У них за спиной дрогнуло и потемнело Болото. На экваторе взорвалось несколько вулканов, началось сильное извержение. С неба полил кислотный дождь.
***
Иванек летал на Болото ещё семь раз. Земное содружество щедро оплачивало такие полёты, звездолёты обеспечивали дармовым топливом, продуктами, экипажам выплатили огромные премиальные «за риск» и «за вредные условия работы». Помимо этого едва они разгрузились в первый раз, как их корабль отогнали в доки, провели полное техническое обслуживание, за счёт космофлота заменили старые детали и блоки на новые. Можно сказать, что его красавца полностью апгрейдили и выпустили в следующий полёт таким идеальным, словно только что построили и со стапелей спустили. За оказанные блага всего-то требовалось смотаться туда-обратно ещё несколько раз до полной эвакуации всех людей. Он ужаснулся, когда в первый раз вынырнул из подпространства рядом с Марсом и первым делом запросил у бортового компьютера новости о ситуации на Болоте. Планету сотрясла серия сильных землетрясений, произошло ещё несколько десятков прорывов лавы, но людей на этих базах уже не осталось. Иванек верил, что Алиена изо всех сил пытается сдерживаться и направляет лаву в уже покинутые людьми районы. На основании трудовых данных и информации с последней переписи населения космофлот опубликовал списки всех, кто находился на планете и орбитальной станции над ней: шахтёры, персонал, пилоты, простые жители. Они делились на две части. В первый внесли тех, кто до сих пор условно оставался на Болоте и орбитальной станции над ним, уже эвакуированных на Землю занесли во второй список. В общей сложности цифра приближалась к пяти миллионам!!! Из них постоянно проживающих оказалось всего полтора миллиона, остальные регулярно менялись. Но все понимали, что к указанному количеству нужно прибавить ещё несколько сотен или даже тысяч неучтённых. Милкович еле дождался дня, когда звездолёт выпустили из ремонта, и тут же помчался обратно. Они потеряли неделю, а звездолёты ежедневно привозили и привозили новых эвакуированных. Экипаж не возражал, он им всё популярно в той очереди на эвакуацию объяснил, потом они добрались сюда, собрали все плюшки, оценили щедрость правительства и подписались на помощь в вывозе людей. В ремонтных доках им помимо апгрейда спешно переоборудовали под жилые каюты ещё несколько помещений. Теперь они могли взять на борт сто пассажиров. Капля в море, но всё же. К Болоту согнали все свободные звездолёты содружества. Здесь были и военные крейсеры и линкоры, которые могли разом перевезти несколько тысяч человек, и спешно переоборудованные под пассажирские небольшие торговые и транспортные суда. Нашлось даже несколько миллиардеров-филантропов, что баржировали между Землёй и Болотом на своих роскошных яхтах и тоже вывозили людей. Да практически беженцев. За тысячи лет Болото стало родным домом для огромного количества людей, здесь выходили замуж, рожали детей, умирали. Кто-то улетал отсюда учиться в различных университетах и академиях, некоторые возвращались, большинство делало карьеру в других местах. Земляне заново населили эту планету, создали на ней маленький замкнутый мир. Здесь оставались навсегда шахтёры, врачи, учителя. Местное население медленно приближалось к двум миллионам, если суммировать все наземные базы. Поэтому на то, чтобы вывезти их отсюда, требовалось время. А его оставалось всё меньше. Люди уже поняли, что экватор штормит сильнее, поэтому командование сначала приняло решение в целях безопасности переселять всех оттуда в уже покинутые базы к полюсам. Так выходило намного проще, существовала целая сеть внутренних порталов, через которые народ хлынул подальше от огня и смерти. Уже оттуда их перемещали на орбиту и увозили. На орбитальной станции становилось всё меньше людей из числа обслуживающего шахты и склады персонала. Сами шахтёры понимали, что ценность нации в способных давать потомство женщинах и детях, поэтому пропустили их в очереди на эвакуацию вперёд и терпеливо ждали, когда им самим позволят подняться на борт какого-нибудь звездолёта и покинуть более негостеприимную планету навсегда. Ожидание приятно согревалось пополнившимися после разгрузки последней партии кварценита счетами. Освободилось много жилых помещений, куда спешно селили людей с поверхности. Живая очередь в доках не прекращалась, отстыковывались одни корабли, на их место пристыковывались другие. Погрузка людей шла непрерывно. Планетарные лифты работали круглосуточно, всех старались эвакуировать с Болота как можно быстрее, чтобы станция могла включить двигатели и отойти от умирающей планеты как можно дальше. Были заданы заранее согласованные с земным правительством и космофлотом координаты. В случае гибели планеты звездолёты отправятся искать оставшихся людей в том секторе. Когда звездолёт Милковича в седьмой раз долетел до Земли, пришло сообщение, что на Болоте больше никого не осталось. Станция начала манёвр уклонения, и на Земле на радостях объявили дополнительный выходной день. Люди праздновали чудесное спасение соотечественников из агрессивного мира чужой планеты. Праздник не коснулся пилотов. Командиры по очереди заводили звездолёты в доки и выгружали людей. Для такой цели выделили огромный сектор космопорта со множеством транспортных узлов, но всё равно в пространстве образовалась живая очередь. Её видели с Земли по ночам: длинная сияющая вереница звёздочек возле огромной станции. А звездолёты всё подлетали и подлетали. Если верить регулярно обновляемым спискам, то оставалось перевезти ещё несколько тысяч человек. Как только последние беженцы сошли с борта, Иванек отправил командованию отчёт с фамилиями прибывших и запросил разрешение на ещё один полёт. Он сам не понимал такого рвения, но его тянуло обратно. Он очень хотел вернуться. И не просто так. Он хотел нелегально спуститься на планету с помощью транспортного луча своего звездолёта или на одном из двух приписанных к ним космофлотом истребителей и попрощаться с Алиеной, ведь так этого и не сделал. Ещё он хотел снова увидеть её. Посмотреть в последний раз на живую и красивую. Девушка снилась ему по ночам. Сны были горячими, наполненными страстным сексом. Только эта чудесная малышка, только её нежное тело привлекало теперь Иванека. Он больше не смотрел на других женщин, хотя с некоторых пор их в его окружении появилось слишком много. Он стал героем, пусть и одним из многих, но его узнавали, с ним жаждали познакомиться и не просто так, а организмами. Он вдруг стал очень востребованным женихом. Но его тянуло к той, которая даже не была человеком, осталась в нескольких световых годах от его мира и медленно умирала вместе с планетой, частью которой являлась. — Полёт разрешаю, — пришёл ответ от диспетчера. А потом милый и нежный голос совсем не по уставу добавил: — Готовься, Милкович, твоё имя внесено в списки тех, кого наградят за особые заслуги перед народом. Возвращайся, я приглашаю тебя на свидание. Рядом заржал Янек, и Иванек быстро отключил диспетчера. Возвращаясь на Землю каждый раз, они попадали на одну и ту же девушку, и он уже начал подозревать, что это подстроено специально. Вот только ему не была нужна клюнувшая на отважного капитана девица, он её даже не видел ни разу. — Хорош ржать, Ганси. Меня эта дамочка не интересует. Стартуем! — они разогнались и нырнули в подпространство. — Это последний полёт, кэп, — взмолился старпом. — Парни просят передышки. Все берут между рейсами недельный отдых, и только мы третий месяц кряду мотаемся туда как в жопу ужаленные. Что ты нашёл в этой гнилой планете, что так стремишься вернуться? Он не ответил. Не мог им рассказать, что кроме секса с Алиеной он видел надвигающуюся катастрофу. Да, люди покинули поверхность планеты, но она слишком долго сдерживала свои внутренние процессы, затыкала дыры, приглушала вулканы, сглаживала землетрясения и приходила к ним, чтобы поговорить. Но её почему-то боялись и не шли на контакт. А теперь её отпустило, и началась настоящая агония. Алиена погибала, и он был готов стоять с приплюснутым к иллюминатору носом и смотреть на это. Прощаться и обещать помнить до конца своих дней. — Ничего особенного, Янек. — Он вызвал меню и открыл списки тех, кто до сих пор ждал своей очереди. Цифра радовала глаз. — Там ещё остались люди, на орбитальной станции, примерно двадцать тысяч человек. Понимаю, что к нашему прилёту их станет ещё меньше, но… Если планета взорвётся, то им сильно достанется, хоть они и удалятся на возможно безопасное расстояние. Неужели никто кроме меня этого не понимает? У нас нет времени на отдых, нужно увезти их оттуда и как можно быстрее, а станция пусть дальше остаётся или погибает. Всё равно она не может лететь сама, не на такие далёкие расстояния. При других обстоятельствах её бы разобрали, переплавили и сделали из неё что-то другое, полезное, а так останется там болтаться космическим мусором. Он ушёл с мостика и закрылся в каюте. Портрет Алиены висел на стене над его кроватью. Он затянул его в специальную плёнку, чтобы она не промокла случайно, не порвалась, не помялась и не испачкалась. На тумбочке у кровати лежал толстый альбом с распечатанными фотографиями. Он сделал все, на которых во время их последнего разговора девушка хорошо получилась. Камера ухватила объект и сделала много качественных снимков. В отдельной голографической рамке двигалась закольцованная картинка. Он намеренно отключил звук, включал его редко, больше просто смотрел на прекрасное лицо, изящную фигуру. На роскошные волосы, что понемногу ворошил ветер. На лёгкую улыбку, на красивые глаза, на то, как двигаются губы, что он так хотел поцеловать не во сне, а по-настоящему. Он влюбился в этот собирательный всеми озабоченными мужчинами Болота образ. Его разум желал её и никого другого. — Я скоро прилечу к тебе, Алиена, — прошептал он и мягко коснулся пальцами лица на большом портрете. — Я оставлю корабль и спущусь к тебе. Хочу остаться с тобой навсегда. Ночью он отпустил себя. Принял решение и внезапно успокоился. Его сон был нежен, они с Алиеной занимались любовью под шёпот волн на берегу океана. Утром на камбузе команда смотрела на него со странной смесью удивления и непонимания. — Кэп, ты это, — подсел к нему Ганси, — не прячь от нас свою подружку. Я понимаю, что у вас любовь, секс и всё остальное, но что ты её взаперти в каюте столько времени держишь-то? Мы не обидим, честно. Хотя, мог бы и сказать нам, что тайком протащил на борт свою половинку. Теперь ясно, почему ты на того диспетчера не повёлся. Говорят, она очень смазливая и даёт всем, кто попросит. Иванек несколько секунд непонимающе смотрел на него и не находился с ответом. Потом отодвинул подальше тарелку с кашей и вежливо так поинтересовался. — С чего вы взяли, что я в нарушение устава притащил сюда любовницу? Можете зайти и проверить лично, у меня в каюте никого нет. У нас нет безбилетников. — А это тогда откуда? — старпом ткнул пальцем ему в шею. — Вчера вечером не было, а мы летим уже почти сутки. Капитан поднялся, подошёл к висящему на стене зеркалу и оттянул воротник форменной рубашки. На шее красовалась метка. Чёткий засос отпечатался на коже. Он потёр его пальцами: ни следа от губ, никаких выпуклостей. Словно это не след от «страсти», а татуировка. — Понятия не имею, — пробормотал он и вспомнил, что во сне Алиена во время секса сделала ему на шее засос. Потом он тоже поставил ей ответный. Но как сон мог стать реальным? Он снова потёр засос. Тот медленно растворился, впитался в кожу и исчез. — Он же был здесь только что! — заорал Ганси. — Я своими глазами видел! Чертовщина какая-то! Иванек пожал плечами, спокойно доел кашу, взял с собой четверых добровольцев и позволил осмотреть его каюту. Мужики искали «зайца», поэтому не обратили внимания на картину на стене и не увидели голографическую рамку с закольцованным видео. А он воспользовался моментом и погасил её. — Кэп, это же мой рисунок! — заявил Людмил. Милкович закатил глаза. Вот мог бы он промолчать? Но у него на такой случай была заготовлена легенда. — Ты правда повесил его на стену! — Твой и что? Он мне очень понравился, я же говорил, что у тебя талант. Напомнил одну древнюю картину, я потом её в сети нашёл и распечатал себе. Посмотри, они прям как одно целое смотрятся! — он показал на другую стену, куда специально повесил картину Васнецова «Алёнушка». Цвета, стиль, окружение, да они смотрелись парой. На то и сделан расчёт. — Я смотрю на них по очереди и вспоминаю сказку, по которой эта картина была нарисована. Так и кажется, что сейчас выйду за дверь, а там болото и она на камушке горюет, плачет по братцу. И где-то в сторонке козлёночек из копытца воду пьёт. Мужики походили, посмотрели, посравнивали. Девушку они так и не нашли, да и не могли бы. У него в каюте их отродясь не было. Не водил он к себе одноразовых девок ни домой, ни на корабль. Потоптались они немного и ушли ни с чем.
