Найти тебя среди миллионов звёзд

             И вот звездолёт вышел на точку выхода из подпространства. Стоило им вынырнуть, как на них обрушился камнепад. Иванек приказал включить внешние сенсоры и защитное поле. Перед ними предстала просто ужасающая картина. Планета взорвалась. То, что шквалом бомбардировало звездолёт, оказалось её обломками. Людмил умело маневрировал между ними и выводил «Унгулу» на новый курс к станции.       — Вот и нет больше Болота, — мрачно заключил старпом. — Ни болота, ни кикиморы.       «Алиена, — печально подумал Иванек. — Планета называлась Алиена. Этого никто никогда не узнает. Очень созвучно с Алёнушкой, которая так и не дождалась своего Иванушку.»       — Нет и нет, — он постарался придать голосу побольше твёрдости, хотя хотелось кричать. Он не успел вернуться, он опоздал! Алиена взорвалась и перестала существовать! — Нам нужно найти станцию и забрать тех, кто остался. Надеюсь, что они живы.       Звездолёт развернулся и полетел по указанным координатам. Орбитальная станция сильно пострадала. Она больше не выглядела красивой, камни побили её, помяли корпус, снесли часть строений. Но им ответил диспетчер, в голове которого звучало неприкрытое счастье.       — Наконец-то! Мы думали, что нас тут бросили!       — Что случилось? — первым делом спросил Иванек.       — А то не видно? — ехидно ответил неизвестный собеседник. — Она взорвалась два дня назад. И ни одного корабля за это время!       Милкович не собирался выслушивать его нападки и отчитываться за других о графике полётов к Болоту. Он его не контролировал.       — Потери есть? Я вижу, что вас сильно помяло…       — Нет, все живы, — сухо ответил диспетчер. — Несколько отсеков разгерметизировано, но мы их заблокировали, чтобы избежать утечки воздуха. Оставшийся персонал заранее собрался в одном из помещений, чтобы вы нас сразу всех забрали. Но я не знаю, что вы будете делать с тем сбродом, что торчит по другую сторону двери.       — С кем? — не понял капитан. — Это ты так о людях с планеты отзываешься?       На том конце возникла заминка, а потом включились сенсоры. Они пострадали, поэтому изображение было довольно плохое. Диспетчер сидел в зале управления станцией в окружении примерно полусотни человек. Или чуть больше. За их спинами просматривалась забаррикадированная дверь.       — Это не люди, капитан. Это какие-то бродяги, у которых даже документов нет. Бомжи. Не понимаю, кто вообще пустил их на станцию.       Вот оно что! О таком он слышал. Всегда и везде во все времена находились люди без документов. На станциях, на далёких планетах, на космических кораблях. Те, кто попал в трудную ситуацию, кто не смог выбраться из нищеты, кого оставили за бортом благополучной жизни. На Болоте тоже такие водились, он иногда находил кого-то из бомжей взглядом. Эти несчастные люди жили непонятно где, чуть ли не в коллекторах, брались за любую работу, зачастую за еду или возможность поспать в подсобке на полу. Именно про таких он и подумал, когда появились списки. Люди, которых в них не было. Неучтённые. Интересно, сколько их здесь на самом деле?       — Вот потеряется ваша станция в космосе, полетает лет двести без надежды на помощь, и ваши потомки тоже станут бомжами! — рявкнул он на зарвавшегося мужчину и насладился шоком на наглом лице. — За мной никого нет и не будет ещё несколько дней. Что помешает мне прямо сейчас связаться с Землёй и доложить, что во время взрыва станция погибла, и никто не выжил? Я вижу, что у вас нет антенны дальней подпространственной связи, вы не сможете опровергнуть мои слова. А я сделаю голос понесчастней, скажу, что обшарил здесь всё с помощью сенсоров, никого не нашёл и улетаю. И больше никто сюда не прилетит!       Он блефовал, ещё как прилетят, проверят здесь всё до последнего камушка. Но попозже, ведь теперь незачем торопиться. После его доклада уж точно.       — Так сколько человек осталось на станции? — спросил он.       — Больше пятисот, — проблеял диспетчер. Иванек задумался. Он может забрать только сотню. И нужно на самом деле посмотреть на них.       — Открывайте док, мы пристыковываемся, — приказал он.       Диспетчер не стал спорить и указал им на док на другой стороне станции, она не пострадала от камнепада. Они пристыковались и включили внешние сенсоры. Помещение быстро заполнялось людьми. Они не походили на персонал станции или наземных баз. Настоящие бомжи, рваная одежда, неопрятный внешний вид. Но это были люди и они хотели жить. Если бросить их здесь, как решил тот диспетчер, то через какое-то время они умрут от голода, ведь здесь для них не останется еды. Комплекс огромный, целый город в пространстве, воздуха им хватит, но это не спасение.       Или же они смогут добраться до продуктовых ферм, начнут выращивать себе пищу, создадут какое-никакое общество. Если получится, то могут жить долгие годы, столетия. А потом их кто-нибудь найдёт, и они расскажут о подлости тех, кто бросил их предков. Кто не посчитал нужным рассказать об их существовании.       — Дайте мне микрофон, — попросил он и, получив желаемое, пошёл к стыковочному шлюзу. Вручную разблокировал вход и вышел из звездолёта. Люди среагировали на движение и стали подходить к нему. Но до выхода было слишком высоко, он пока не стал опускать трап, уж слишком неприветливые были у них лица. Они ждали его решения.       — Я только что разговаривал с диспетчером станции. Он говорил глупости, я с ним не согласен. Вам нужно немного подождать, и мой звездолёт останется пристыкованным к станции на время, пока не прилетят другие. Вас никто не собирается бросать, мы заберём всех. У меня маленький корабль, я могу взять на борт всего сто человек. И сейчас моя команда связывается с Землёй, чтобы рассказать о гибели планеты и количестве оставшихся здесь людей. Скажите, сколько вас? Есть ли погибшие, раненые?       Они зашептались, зашушукались, начали перемещаться между собой. Наконец волнение улеглось, и вперёд вышел высокий пожилой мужчина. Лидер, из местных. У тех, кто родился на Болоте и прожил здесь много лет, были синие глаза определённого оттенка. Не светящиеся, не какие-то фантастические, а просто синие. У всех до единого. Другой пигмент радужки здесь не водился. Иванек снова поднёс к лицу микрофон.       — Я могу спуститься вниз и поговорить с вами на равных, а не как завоеватель с рабами с края ямы?       Внизу послышались смешки, мужчина поднял руку, и стало тихо.       — Да, можешь.       На мостике, наверное, старпом орал и матерился, что он дурак, но Иванек не ощущал угрозы. Он нажал на кнопку, трап плавно опустился, и он ступил на пол грузового дока. Никто из бомжей не сдвинулся с места. К нему подошёл лишь лидер. Он шагнул навстречу и протянул руку.       — Капитан Иванек Милкович, звёздный флот Земли, торговое представительство.       — Надо же! — удивился мужчина. — Я не думал, что кто-то кроме военных спасает наши задницы. Тревор Диккерей, местный бомж, родился на Болоте, думал, что и помру здесь.       Иванек сжал твёрдую мозолистую ладонь и пересилил себя, чтобы тут же не вытереть руку. Вони от бомжа он не чувствовал из-за давней болезни, а вот видок у того был премерзкий. Они что не нашли здесь воду? Столько времени уже сидят, могли бы и помыться за это время. И одежду себе найти.       — На самом деле в эвакуации участвует много звездолётов. Но таким маленьким как мой малыш нужно меньше времени на разгон и полёт. Масса не мешает. Так сколько вас тут отверженных «высшим обществом»? — он изобразил пальцами воздушные кавычки. Кто-то рядом хрюкнул от смеха. — Поверьте, на Земле знают, что в списках нет людей без документов, но точное количество никому не известно. Я уполномочен внести вас всех в общую базу данных и выдать временные документы. Основные вы получите уже на Земле.       Толпа людей разразилась радостными воплями. Он только что подарил им надежду на спасение.       — Больше тысячи, — последовал лаконичный ответ. — И не все из нас — бомжи. Просто те индюки решили, что они лучше всех. Что их должны спасти первыми, а нас уже не обязательно. Захватили связь, чтобы первыми вам ответить, но мы смогли подключиться и слушали.       — Вот уроды! — рыкнул Иванек. — Что ещё они сделали?       — Перекрыли нам доступ в центральную часть станции, отрезали от выходов в доки, чтобы во время эвакуации вы подумали, что здесь больше никого нет. — Он усмехнулся на скептическое лицо Милковича. — Да, мы всё же не лыком шиты, у нас нашлись парни, что смогли взломать их коды и открыть нужные двери. И сейчас они нас не видят и не слышат, мы транслируем им картинку пустого дока.       — Умно! — искренне восхитился капитан. — Кому-то нужна медицинская помощь? У меня на борту есть врач.       — Да, нужна, — погрустнел Тревор. — У нас официально семьдесят один труп, ещё сто с лишним человек пропало без вести. Мы подозреваем, что они тоже погибли в разгерметизированных отсеках, несколько десятков переломов, синяки, ссадины, ушибы, одна девушка в коме и совсем нет медикаментов. Кабинет врача на стороне захвативших власть уродов.       Иванек моргнул.       — В смысле в коме? Вы им сказали? И те её не забрали, чтобы оказать помощь?       Тревор пожал плечами.       — Сказали, но у неё нет документов, она для них не существует. Она вообще одна, без вещей. Её никто не помнит, вроде не из наших, уж больно ухоженная и красивая. Но она лежала на полу, когда нас после взрыва планеты отделили и закрыли в складской зоне. Мы чуть не затоптали бедняжку, случайно. У нас нет ни одного врача, мы просто положили её в отдельной комнате и регулярно проверяем, дышит ли ещё.       — Ганси, немедленно сюда дока с медицинской капсулой! — приказал он, зная, что его коммутатор включен, а разговор не просто слушают, а записывают. В случае чего его команда может сюда и с оружием выйти. И тогда в живых останутся только те, кто заперся в диспетчерской.       — Уже бегу, — отозвался старпом.       — Эм, можно я скажу? — влезла в разговор одна из стоявших близко к ним женщин, тоже синеглазая. — Я жила на базе по другую сторону экватора. Там у местного начальничка был незаконный гарем из хорошеньких девушек. Меня один раз позвали, чтобы очистить в его покоях засорившийся коллектор, для работы в дерьме я как раз и сгодилась. Так вот, эти девчушки были из местных, и не у всех имелись документы. Поэтому они даже пожаловаться на свою жизнь не могли. Может, эта как раз из таких?       — Возможно, — согласился с его словами Тревор. — Если родилась на планете и жила в закрытом гареме, то ничего у неё не было своего. Она и одета был в тряпки для танца живота. Мы не стали её раздевать, только нашли одежду поскромнее и натянули поверх.       Прошло несколько минут, люк у них за спиной открылся, оттуда выскочили врач и Людмил, они вдвоём катили капсулу. За ними бежал Ганси.       — Ведите к коматозной, сейчас док её осмотрит, а потом займётся остальными, — приказал Иванек. Пока они шли по длинным коридорам станции, Тревор рассказал о том, что гидропоника не пострадала, поэтому еда у них пока есть, народ не бунтует, вскрыть диспетчерскую они не пытаются. Наоборот, они её с другой стороны завалили хламом, чтобы никто оттуда не смог выйти.       — Вот и хорошо, — хмыкнул Ганси. — Я уже перевёл все их каналы связи на нас. Как только из подпространства выйдут другие звездолёты, они свяжутся не с этими уродами, а с нашим мостиком, а мы им ответим.       — Молодец, Янек! — похвалил его капитан. — Раз такие умные, то пусть сидят и ждут очереди. Вывезем их самыми последними, пусть помаринуются пока.       Тревор привёл их в одну из комнат, что раньше занимали рабочие доков. На узкой кровати под одеялом лежала хрупкая девушка. Иванек только глянул на неё и начал оседать на пол.       — Алиена! — он не мог не узнать её. Самая желанная и драгоценная на свете, предназначенная только для него.       — Кэп, ты её знаешь? — удивился Марек, а Людмил держал, чтобы не упал. Он только успел шепнуть ему, чтобы молчал. Светов понятливо кивнул.       — Да, встречал на базе. Она из бомжующих, молодая ещё, видать, что-то с роднёй случилось, раз ходила с места на место и побиралась. Или смогла сбежать из гарема и пряталась от бывшего «хозяина». Я её всего пару раз видел, не успел расспросить, она каждого шороха боялась.       — Похоже на то, — задумчиво протянул док и с помощью Людмила шустро переложил девушку в капсулу. На Алиену натянули простую робу для персонала станции, но он успел разглядеть на щиколотках и запястьях золотые браслеты. Ещё много каких-то ниточек и ленточек с блестящими камушками пронизывало её совершенно грязные волосы. Камушки подозрительно блестели и напоминали рубины, изумруды, сапфиры. Значит, эти люди не мародёрствовали и оставили на ней все украшения. Или же не знали их ценности и приняли за обычную бижутерию. — Чистая, не потасканная. Видать совсем недавно в беду попала.       Он замолчал в ожидании результатов осмотра.       — Странно, она полностью здорова, — пробормотал через несколько минут Марек. — Я бы сказал, что это самый здоровый человек на свете. Но почему она в коме? Что держит её на грани и не даёт очнуться?       — Док, решим этот вопрос на корабле, ОК? — попросил Иванек. — Я отвезу капсулу в медицинский отсек, а ты сходи и осмотри других пострадавших. Даже по предварительному описанию им нужны обезболивающие и антибиотики. Всё с собой взял?       — Не волнуйся, кэп, я помогу, — Людмил хлопнул рукой по внушительной сумке, которую достал из капсулы перед тем, как в неё положили бесчувственную девушку.       Они остались, Тревор подозвал одного из своих людей, чтобы проводили врача к пострадавшим. Сам он помогал капитану с капсулой. Катить её одному было сложно, а тут ещё и человек внутри. Иванек видел, что у мужчины масса вопросов, но делал вид, что не замечает. Вместо этого он решил перевести разговор в другое русло.       — Тревор, вы нашли склады с одеждой? Не думаю, что их стали вывозить, нет смысла.       — Да, мы открыли несколько, а что?       — Многие из вас могут этого не знать в силу жизненных обстоятельств, — начал он. — На Земле всех прибывших пропускают через обязательный санитарный контроль и ни для кого не делают исключений. Это древняя и до сих пор не отменённая процедура, она существует с тех пор, как однажды нам случайно завезли с Проксимы Центавра космическую чуму. Скажи своим людям, чтобы как следует отмылись, срезали ногти, волосы и вывели вшей. Думаю, вы найдёте на складах всё необходимое для гигиены и обработки. И возьмите там чистую одежду, а своё рубище сожгите. Оно вам больше не понадобится. Сложите в одном из шлюзов, мы выпустим в космос и дадим залп из пушек, вспыхнет и рассыплется.       — Ты прав, капитан, — согласился он. — Я об этом как-то не подумал, самому не до помывки было: они идут и жалуются, у всех проблемы, решить которые могу лишь я. Сейчас большинство из нас больше похоже на сборище дикарей примитивного мира, чем на нормальных людей. Я не удивлюсь, что эти, из диспетчерской, нас за них и приняли. От большинства бедолаг откровенно пованивает.       — Так приведите себя в человеческий вид! — Иванек обрадовался, что Тревор сам всё понял, и не придётся разъяснять ему очевидное. — Чтобы те, кто прилетит за мной следом, не испугались и не решили, что для отправки на Землю приготовили партию пещерных людей из каменного века! Местных аборигенов!       Они подошли к открытому шлюзу. У входа с решительным видом стояли его пилоты. Иванек передал двоим капсулу и повернулся к Тревору.       — Чем скорее вы станете похожи на цивилизованных людей, тем лучше для вас. Передай это всем, иначе моего альтруизма окажется слишком мало для помощи.       Он встал на платформу, и она плавно скользнула вверх. Хоть лидер местных бомжей и выглядел цивильнее остальных, но он не горел желанием приглашать его на борт раньше времени. Пусть сидит в доках до последнего и руководит эвакуацией, раз взял на себя такую ответственность. И тоже помоется.       А у него появилась реальная возможность привезти Алиену на Землю. Выдать её за такого бомжа, им же на Земле всем сделают документы. Если, конечно, она придёт в себя и согласится. С планетами всё так сложно, он не знал, как с ними обращаться.