Найти тебя среди миллионов звёзд

             Иванек лично проверил капсулу в медицинском отсеке и только после этого поспешил на мостик. Ганси тоже вернулся и вовсю раздавал команды. Он заметил капитана и резво выпрыгнул из капитанского кресла, уступая командиру место и смачно плюхаясь задом в соседнее.       — Кэп, мы просканировали местность. Планета взорвалась, но на удивление не разлетелась во все стороны. Как-то уж очень компактно она это сделала.       Он подумал, что и здесь Алиена постаралась нанести поспешно убегающим людям как можно меньший ущерб.       — Получается, что обломки сгруппированы в одном месте? — уточнил он.       — Да, кэп. То, что побило станцию, скорее исключение или мелочь, которую не удержало притяжение. Большие куски продолжают кучно лететь по заданной траектории и медленно вращаются. Их постепенно растянет по орбите, через столетия они создадут вокруг звезды новый пояс астероидов. Маленький, тоненький, если учесть её диаметр, но он будет.       — Что это нам даёт? В перспективе?       Ганси радостно потёр руки.       — Это очень хорошая новость. Планета оказалась с бо-ольшим сюрпризом. У меня только предварительные данные, но лучше посмотреть вблизи. Да, те придурки, что закрылись в диспетчерской, такое сканирование не проводили, я проверил их системы.       Старпом вывел на экран показания сенсоров, и Иванек неверяще впился глазами в экран.       — Чёрт, я хочу увидеть это вблизи! Это же научное открытие тысячелетия!       — Да, кэп, — расплылся в довольной улыбке Ганси. — Истребитель уже готов к вылету. Наши имена напишут во всех учебниках истории! Мы обнаружили, что кварценита намного больше, чем предполагалось! Этого нам хватит на сотни тысяч лет! Мы войдём в летописи!       — Иди уже, вошедший, — слегка подтолкнул его к выходу капитан. — И под ноги внимательно смотри, а то споткнёшься, и летопись мимо просвистит! Как бы не зашибла!       Их провожал громкий хохот дежурных по мостику.       — На самом деле это очень печально, кэп, — продолжил Ганси в коридоре. — Вот почему наши глубинные сканеры ничего больше не засекли. Этот кварценит служил экраном и отталкивал лучи. Потому и с расчётами гибели планеты мы так просчитались.       — Что-то мы как-то очень сильно просчитались, — заметил Иванек. — Нам сказали, что слой всего около четырёх километров толщиной. Примерно столько мы и выработали. Я помню, что парни жаловались, что буры глубже не сверлят, застревают, увязают и ломаются. Там у него другая плотность?       — Сейчас подлетим и посмотрим, — недовольно фыркнул Ганси. — Как раз и опробуем птичку на то, как у неё работают манипуляторы. Возьмём для дока пробы.       Они сели в небольшой истребитель и вылетели из звездолёта. Вёл Иванек, Янек исполнял роль штурмана. Ввели в бортовой компьютер данные сенсоров и полетели точно к тому обломку, на который недавно смотрели с мостика.       Кусок был размером примерно в одну восьмую планеты. Как если бы её разрезали пополам, а потом одну из половинок ещё раз и ещё. И нарисовали её строение на странице школьного учебника. Для начала им не обязательно подлетать слишком близко, они хотели посмотреть на это чудо со стороны. Планета оказалась с двойным дном. Она имела внутреннее жидкое ядро, внешнее твёрдое ядро, внутреннюю жидкую мантию, внешнюю твёрдую мантию, литосферу, земную кору. Всё как в учебниках. По примерным подсчётам диаметр планеты был примерно таким же, как у Земли. На этом нормальность заканчивалась и начинались сюрпризы.       Верхний слой, где когда-то цвела жизнь, был заполнен примерно десятикилометровым слоем кварценита. Как если бы вы опускали свечу в воск разных цветов, чтобы создать при разрезе красивые слои. Вот здесь это выглядело примерно также, только в кварценит как будто окунули всю планету. Он застыл, на него нарос слой непонятного вещества, тоже примерно километров десять толщиной или даже больше, а уже над ним всё повторилось. Слой жидкого ядра, слой твёрдого ядра, жидкая мантия, твёрдая мантия, литосфера, земная кора. Снова залитая толстым слоем кварценита, а над ним уже плотная оболочка вулканической лавы в километр толщиной, на которой образовалась ещё одна, уже третья цивилизация с руинами городов, что поглотило Болото.       Лава послужила очень прочной основой, на ней появился плодородный слой земли, а уже на нём выросла новая жизнь. Все вулканические процессы проходили под десятикилометровым слоем драгоценного минерала, поэтому последние жители планеты вряд ли знали, что такое извержение вулканов или землетрясения. Земные учёные доказали, что горы возникли после гибели последней цивилизации. И погибла она не под слоем кварценита, ведь он был под ними, а по какой-то другой причине.       — Ни хрена себе «Наполеон»! — только и смог выдать Иванек. — Давай подлетим поближе, я хочу проверить одну теорию. К самому нижнему слою кварценита! Смотри, он почти чёрный, а мы добывали прозрачный! Интересно, у него такой же состав или отличается?       Они приблизились к узкому кольцу бывшей земной коры, чтобы впервые рассмотреть толстенный пласт минерала не в глубине шахты, а со всех сторон и даже с дополнительной подсветкой прожектора с истребителя. При самом близком ракурсе у обоих мужчин волосы на голове встали дыбом. Они заорали от ужаса и ушли в безумное пике подальше от этой глыбы.       — Чёрт! Я увольняюсь! — орал Ганси. — Выхожу в отставку! Да это мой последний полёт! Чтобы я ещё хоть раз ступил на борт хоть одного звездолёта! Они же работают на этом!       Иванек молчал, но его трясло. Тело покрылось плёнкой липкого холодного пота, и он явственно расслышал звук дробного стука собственных зубов. От страха прикусил губу, по подбородку потекла тёплая струйка крови. Он судорожно вцепился в рычаги управления истребителем и никак не мог прогнать из головы страшную картину. Они подлетели к выпирающему из куска планеты большому выступу размером с остров. Он висел как балкон и поэтому хорошо просматривался насквозь. А там залитые минералом, вылепленные из него замерли живые существа, гуманоиды. В одежде. Какие-то непонятные агрегаты, скорее всего их подобие транспорта.       В минерале оказался заключён целый город с жителями, домами и всем остальным. За миллионы или даже миллиарды лет минерал вытеснил живую плоть, органику и даже не органику, заменив её собой. Примерно на десять километров в высоту, вместе с воздухом, которым эти существа дышали. Что бы ни случилось с этим миром, он захлебнулся в кварцените и застыл навечно, как насекомое в реликтовом янтаре Земли.       И таких слоёв образовалось два. Верхний они, оказывается, даже на четверть не выбрали. Копали то, что служило второму миру воздухом, до более плотного и тёмного слоя синего цвета внизу даже не дошли. А под слоем магмы спрятался второй, совершенно нетронутый и ошибочно принятый ими за гигантское ядро планеты. Настолько синий, что почти чёрный.       — Янек, — позвал он старпома. — Смотрим верхний слой.       — Может не надо, кэп, — жалобно заскулил ему в ухо Ганси. — Я же жить спокойно не смогу, если и он точно такой же. Мы же по ним ходили, бурили их, в пыль перетирали и в топливо превращали.       — Надо, Янек, — грубо оборвал он истерику старпома. — Не смотри, я сам. Мне нужно убедиться. Только проложи мне маршрут вон к тому участку и отдай управление.       Старпом быстро сделал расчёты и откинулся в кресле. Иванек был уверен, что он закрыл глаза и не смотрит. Он сам подвёл истребитель к верхнему слою кварценита, замедлил полёт до самой минимальной скорости, завис над участком и врубил мощный прожектор, чтобы просветить минерал насквозь как можно глубже.       — Молись, Янек, за наши грешные души, — прохрипел он в микрофон через несколько долгих минут внимательного разглядывания другого мира, города и живых существ в нём, что так напоминали землян, только имели почти шестиметровый рост и странно вытянутые назад черепа. — Мы тысячи лет подобно могильным червям копошились в гигантском трупе. И разрыли только самую верхнюю часть, до глубинных слоёв даже не дошли, а там тоже города, как и в нижнем ярусе.       В его шлеме послышался многоголосый скорбный вой: к Ганси присоединились все, кто находился на мостике и отслеживал их вылазку. Милкович взял курс на станцию и вскоре посадил истребитель на свой звездолёт. Когда их со старпомом вытащили из кабины, обоих долго рвало. Парни слышали все их переговоры от начала до конца и теперь со слезами на глазах молча стояли рядом.       — Я тоже выхожу в отставку, — прошептал Иванек. — Ноги моей больше не будет в космосе! Не на таких условиях.       — Эх, пропала наша летопись, — мрачно пошутил кто-то из команды. — Кэп, ты оказался пророком.       — Да, — согласился с ним врач. — Уж так мимо просвистела, что мурашки по коже полезли. Про такое точно никому нельзя рассказывать.       — И что теперь будет с добычей минерала? — задал кто-то насущный вопрос.       Иванек вытер рот и поднялся. Ноги не держали, и парни взяли его под руки. Ганси лежал на полу с закрытыми глазами и не шевелился.       — Думаю, что теперь она полностью перейдёт под контроль спецслужб. Будут бурить эти летающие куски, собирать минерал с поверхности. Аналога ему нет, шахтёров вынудят подписывать договор о неразглашении. Людям об этом жутком открытии никто не скажет.       — Вот тут я согласен, — поддержал Людмил. — Пусть живут в счастливом неведении.       — Готовьтесь, парни, — предупредил их капитан. — Мы все подпишем документы о соблюдении повышенной секретности. Или нас просто оставят здесь и скажут, что пропали без вести как те из бомжей в отсеках. Хороший герой — мёртвый герой, потому что не разбалтывает горькую правду.       В своей каюте Иванек открыл сумку, достал и долго рассматривал любимую друзу при ярком свете под разными углами. Она оказалась кристально прозрачной, без единого скола, вкрапления или размытости. Он подумал, что это на самом деле застыла та часть, где был просто воздух или чем там они дышали?       К тому же минерал с самого начала вёл себя необычно. Шахтёры бурили породу, дробили отвалившиеся слишком большие куски и ссыпали в вагонетки неровные камни, а этот он отломил от стены в тоннеле. Там, где породу уже собрали. Не стал бы он подбирать просто непонятные куски, зачем они ему? Этот выглядел необычно, потому и взял, что поразился идеально ровным граням кристаллов, что распустились подобно экзотическому каменному цветку. Как в лаборатории выращенным.       Получается, что они выросли сами по себе? Не могли же их пропустить и оставить валяться под ногами и мешаться? Через них бы точно все спотыкались или зацепились скафандром, самый длинный из кристаллов вырос около тридцати сантиметров в длину. Ладно, он спросит об этом у Алиену и будет надеяться, что получит ответ.       Алиена. Прекрасная мечта, собирательный образ неудовлетворённого желания тысяч мужчин на планете. Как долго она жила? Чувствовала ли хоть что-то к тем, кто жил на ней? Радовалась или скорбела, когда они погибли? Или ей было всё равно?       — Марек, — он тронул коммуникатор. — Как там твоя пациентка из капсулы?       — Всё так же — спит, — отозвался док. — Лекарства не принимает, никакого лечения не получает. Такое ощущение, что она сильно устала и просто отдыхает. Отсыпается.       — Вполне возможно, — пробормотал Иванек и отключился. Потом вспомнил, что в доках было несколько раненых, зашёл в медицинский отсек и терпеливо выслушал подробный отчёт врача об их состоянии.       Ещё там был Ганси. Всё такой же безвольный, потухший. Лежал на кровати, смотрел пустыми глазами в потолок и не реагировал ни на что. Вот вам и кап-кап… Накапал…       — Если он не придёт в себя до возвращения на Землю, то я его комиссую, — сообщил док. — У него сильнейший нервный срыв, я залил его лекарствами по самые ноздри.       — Меня самого до сих пор колотит, — поделился капитан. — Ты не представляешь. Они ж там как букашки в смоле увязли. Такое чувство, что их накрыло всех одновременно. Как будто воздух внезапно загустел, уплотнился и кристаллизовался. Они даже ничего не поняли и умерли.       — Это ужасно! — согласился док. — А ты взял пробы?       Он покачал головой.       — Нет, конечно. Как бы я смог? Да я там чуть не умер со страха.       — Придётся вернуться, — сочувственно произнёс Марек. — Нужно взять прямо из обоих слоёв и сравнить химический состав. Я могу…       — Я не хочу туда возвращаться, — честно признался Иванек, — но парни тоже не хотят. Уж лучше я, чем они, я там уже был. Попорчу психику ещё раз.       — Я полечу с тобой штурманом, — вызвался Видович. — И не просто так. Никаких манипуляторов, будем брать пробы вживую. Ты высадишь меня прямо на эти слои, и я лично возьму по несколько: с поверхности, что было небом, с середины, с того, что было грунтом. Когда прилетят умники из отдела госбезопасности, у меня будут на руках первые данные.       — Когда отправляемся?       — Прямо сейчас. А для храбрости примем успокоительное.       Они выпили лекарство и вернулись к лётным шлюзам. Здесь никого не было. Они облачились в скафандры, док поставил в ноги ящик с оборудованием. Маленький истребитель расправил крылья и вылетел в космос, петляя между камнями.       Капитан собрал всю свою волю в кулак и постарался отрешиться от мрачных мыслей. Он закрыл лётный шлем объёмным сенсорным визором и смотрел на слой кварценита сквозь него. Просто что-то размытое, органического происхождения. Что?! Он снова проверил показания визора. Почему никто не сделал этого раньше? Или сделали, а данные засекретили? Минерал был живым! Вот почему на полу у стены выросла небольшая друза! Живые кристаллы, органика! Как новый отросток от старого дерева. Такого никогда не было, нигде!       — Кэп! Да очнись ты, чёрт тебя дери! — в уши пробился голос Видовича. — Забирай меня и дуй выше. Потом порефлексируешь!       Иванек отстраненно подумал, что рефлексировать они будут всем экипажем под что-нибудь алкогольное, с очень высоким градусом. Так порефлексируют, лучше до полной отключки и выпадения из реальности. И тут его осенило гениальной идеей.       — Марек, будь другом, посмотри вокруг. Есть ли среди этих развалов породы целые кристаллы? Подбери для меня хоть один, а лучше парочку.       — Какие тут могут быть кристаллы, кэп? — проворчал док. — Это же как каменный уголь, только прозрачный. Он не бывает кристаллами! Ой…       Милкович понял, что док увидел друзу. Послышалось пыхтение, а потом Марек попросил забрать его. Он подцепил врача лучом, перетащил в кабину и поднялся примерно к середине нижнего слоя. Так они понемногу добрались до своих шахт и собрали все нужные пробы.       Уже на звездолете Марек вытащил из ящика шесть маленьких друз по несколько кристаллов каждая и выставил на столе в ряд.       — Я подумал, что нужно взять по такой с каждого участка, и они везде нашлись. Эта с самого низа, дальше по нарастающей, — отрапортовал он. — Не знаю, для чего они тебе. Не для украшения же?       Вместо ответа он отправил на компьютер дока данные со своего визора. Тот сначала не понял, а потом аккуратно подобрал челюсть.       — Они живые! — заорал он и испуганно оглянулся на безучастного Ганси. Старпом продолжал равнодушно глазеть в потолок.       — Именно! — подтвердил капитан. — Живая планета, приславшая нам аватара, чтобы предупредить о своей смерти. Смотри, док, взрыв случился два дня назад, она раскололась. По всему сектору летают обломки, а на них начинают расти кристаллы. Они заживляют раны? Или для чего ещё им расти?       — Как бы они нас не съели, — мрачно пошутил Марек. — А то продолжат расти и множиться, и поглотят нас как это Болото.       — Сплюнь, — разозлился капитан. — У нас этого минерала гигантская звезда смерти вокруг Марса летает. Мы добываем его больше двенадцати тысяч лет. Но ты прав, вдруг для него это младенческий период? Поэтому надо всё как следует изучить и перепроверить до того, как нам запретят. Возьми один и посмотри через все свои приблуды.       Он придвинул к доку самую тёмную друзу, но Видов не взял, а вытащил из ящика ещё шесть штук, что собрал для себя. Иванек одолжил планшет, поставил на него в ряд шесть своих кристаллов, накрыл их от случайных любопытных глаз салфеткой и отнёс в каюту. Там расставил на столе, положил возле каждой друзы листочек с номером, чтобы не перепутать.       Лишняя предосторожность, он бы их и так ни за что не спутал. Самая нижняя друза кристаллов была насыщенного синего цвета, а самая верхняя — привычной для шахтёров прозрачной. Именно такая стояла у него много месяцев на столе и не менялась в размерах. А нижний кристалл верхнего слоя был точно такого цвета как глаза у всех рождённых на Болоте. Это не могло быть совпадением.