Разнообразие нот в твоей голове

      С семейной встречи Уолнессов прошло 3 месяца. Начался июнь, месяц гордости, и по всем городам Америки начались прайд-парады. Юра сидел в кресле. Все экзамены закончены, начались каникулы. Но Дэвид уж очень долго идёт с магазина. Беловолосый подошел к окну их новой трёхкомнатной квартиры и выглянул, во дворе, на удивление, стоял Дэв, с пакетами, и разговаривал с каким-то парнишей. Точно не брат, точно не один из друзей, Юрка знал их всех в лицо. Может бывший? Хотя нет, Дэвид говорил, что гитарист его первый партнёр, любовник, парень, и тому подобное. Тогда кто тот парень рядом с его психологом? Не понятно. Но вдруг Дэвид обнял этого парня одной рукой и нежно улыбнулся ему. Эту улыбку старший обычно предназначал только для гитариста. Внутри всё закипело, захотелось либо открыть окно и начать орать на Дэвида, либо выйти и втащить тому пацану. Что это, ревность? Страх? Что-то между, однозначно. Спустя пару минут, Дэвид наконец зашёл в квартиру, разобрал пакеты и зашёл в гостиную, где собственно сидел Юра, с каменным лицом. — «Ангелок, что-то случилось?» Юра плавно перевел взгляд вверх, на старшего. Глаза были холодными, полными непонимания и разочарования. — «Кто тот парень?» Дэвид стоял в ступоре, не до конца понимая, к чему вопрос, но затем он вспомнил — окно в гостиной выходило на двор. — «Это знакомый Рафи, мы иногда видимся, он рядом живёт.» — «Ты мне не врешь?» Юра встал и подошел к старшему. Атмосфера напряжённая. Доверие гитариста пошатнулось, и он не собирался просто так верить психологу. — «Конечно. Юра, мы с тобой пол года вместе, ты знаешь что я просто не могу тебе изменять. Да даже смотреть на других так же как на тебя мне противно.» Юра пихнул его в грудь и слегка повысил голос. Никогда он себя так не чувствовал. — «Ты улыбался ему так же, как обычно улыбаешься мне! А вдруг это твой любовничек и я тебе вовсе не нужен?!» — «Юр, подожди, не кричи, все нормально, только дай объяснить! Он просто сказал очень милую вещь про тебя! Я улыбнулся из-за мысли о тебе!» Гитарист не поверил. Как он может верить без доказательств? Ну уж нет. — «Не пизди! Ты думаешь я не видел?! Ты смотрел прямо ему в глаза! Ты улыбался ему! Скажи, зачем всё это было?!» — «Юра ему пятнадцать и ему нравится Рафи! Угомонись! Я весь твой, полностью! Я никогда ни на кого другого не посмотрю, когда у меня есть ты!» Юра понимал, что технически он сейчас закатывает скандал как какая-то ревнивая сука, но не мог ничего с собой поделать. Глаза наполнились слезами, он взял телефон, пауэр-банк, ключи от квартиры, наушники, накинул куртку, и пошел к выходу. — «Плевать.» — «Юра подожди! Куда ты?!» — «К сестре. Если сможешь доказать что тот парнишка никакого отношения к тебе не имеет, вернусь к вечеру.» Он вышел и хлопнул дверью, не дав Дэвиду и секунды на мысли, и тем более на движение. Это был первый конфликт на этой почве, да и в принципе первый конфликт за пол года отношений. Дэвид сел на диван и начал думать, как же доказать Юре, что тот парниша, которого кстати зовут Александр Монтеро, никак не связан с психологом. Он начал обдумывать психологические тактики и решил позвонить Софии, единственному человеку, который сейчас мог ему помочь. Трубку взяли через пару минут. — «Дэвид, что такое?» — «Мисс Гарнер, сейчас к вам приедет Юра. Мы поругались. Он меня приревновал к другу моего младшего брата. И ушел. Пожалуйста проговорите с ним, я Клянусь у меня с тем щеглом ничего не было! Он и Рафи влюблены друг в друга уже несколько месяцев, да мне и смотреть на кого-то кроме Юры противно! Прошу поговорите с ним.» — «Оу. это серьезно. Я попробую с ним поговорить. Ничего не обещаю, но я думаю он через час остынет и сам вернётся.» Звонок на этом закончился, а Юра тем временем подходил к большому дому сестры, который она делила со своим парнем, Михаэлем Найтмэром. Фамилия конечно не многообещающая, но Михаэль сам по себе очень добрый человек. Сестра бы его не выбрала на роль будущего мужа, будь он каким-то плохим. Стук в дверь, щелчок, лицо сестры. Обеспокоенное. — «Юу, что случилось?» — «Я с Дэви поругался. Пусти?» София отступила в сторону и провела Юру в гостиную. Диван мягкий, с игрушками на спинке. — «Из-за чего поругались?» — «Он. обнял какого-то щегла и улыбнулся ему так, как он обычно улыбается мне. И ещё говорит типо 'Да он какую-то милую вещь про тебя сказал, вот я и улыбнулся! ', тьфу! Херня на постном масле!» Юра сам не заметил, как переключился на русский рядом с сестрой. — «Юра, мне кажется ты тут не прав.» — «Да я блять знаю! Я вообще не знал что я так умею! Я закатил скандал как какая-то сука с губищами и силиконовыми сиськами! Но я чисто из принципа не могу вернуться просто так!» София вздохнула. Потерла переносицу. О боже. — «Юра. Поговори с ним, блять. Он скорее всего тебе уже сто сообщений написал с доказательствами, извинениями и тому подобной херней! Ведёшь себя как ребенок.» Юра судорожно взял телефон, и правда, в телеграме, ватсапе, Инстаграмме, и всех остальных соц. сетях были тонны сообщений и голосовых, пропущенных звонков, фото переписок, пересланные голосовые, и так далее. Перечислю лишь немногие: «Юра прошу ответь.» «Юра я тебя люблю.» «Юра вот голосовое от того пацана, во дворе он сказал что ты самый лучший и добрый и что я везунчик, а обнял я его на прощание, вот и всё! Прошу ответь.» «Ангелок, возвращайся быстрее, пожалуйста, я сделаю всё что попросишь.» Юра не решился отвечать, и просто сидел, пялился в экран, и переслушивал голосовые. И правда, по голосу мальчик как Рафи, лет четырнадцать-пятнадцать, говорит искренне, никто его не заставлял. А Юра закатил скандал, хотя понимал, что Дэви говорил правду! Теперь он винил себя, и ему было очень стыдно возвращаться домой. Из мыслей его вырвал звук открывающейся входной двери, это вернулся парень его сестры. Михаэль Найтмэр. Мужчина двадцати пяти лет, статный, почти всегда в добром расположении духа. Как только разулся, пошел в гостиную и увидел гитариста, сидящего на полу у дивана. — «Даров, Что случилось, мелкий?» — «Я… привет. я… я с Дэвидом поругался. и… и я даже не выслушал его. я не знаю что на меня нашло.» Он больше не мог держать слезы, он был так виноват перед Дэвидом. и ему было так стыдно. — «Я закатил скандал. и ушел, хотя я знал что он мне не врет!.. я. мне так стыдно! Мне стыдно перед ним, перед вами!.. я. я не знаю смогу ли вернуться домой сегодня.» Михаэль был мягко говоря в шоке, а может м в конкретном ахуе. Он помнил что у его «братка» почти, или вовсе не было конфликтов с парнем, а тут. целый скандал. он присел на корточки рядом с гитаристом и обнял за плечи. — «Как насчёт позонить ему? Объясниться? Он волнуется, я уверен. и не надо плакать, шш. Всё хорошо.» Юра вытер слезы тыльной стороной ладони, взял телефон трясущимися руками, и набрал Дэвида. Ответили сразу же. Гитарист заговорил первым. — «Дэви прости меня. я был не прав. прости меня пожалуйста. мне так стыдно. я повел себя как сука. Я. мне так стыдно идти домой.» Через пару секунд голос Дэвида послышался в трубке. Он был взволнованным и мягким. — «Милый, все хорошо, я тебе джамбалайю готовлю, и мятный чай заварю самый большой чайник. и я купил твои любимые конфеты. возвращайся домой, хочешь я тебе пошлю машину?» Дэвид буквально недавно железно доказал свою невиновность, и теперь так заботится о Юре? Юра начал плакать ещё больше. — «Я. Я сам, на такси. только. Еще чуть-чуть у сестры побуду. л-ладно?» — «Хорошо, милый, ты только аккуратно, окей? Я очень волнуюсь.» Юра тихонько всхлипнул и шатко ответил на вопрос. — «Да. да. Хорошо. Я.я тебя люблю. Очень сильно.» — «Я тебя тоже люблю, Ангелок, буду тебя ждать. Постарайся успокоиться.» К этому времени в гостиную вернулась София, и Юра завершил звонок. Сестра увидела своего парня, успокаивающего гитариста, и улыбнулась. — «Всё хорошо?» — «Угу. я у вас немного ещё побуду, ок?..» — «Конечно. Хочешь панкейки?» Юра кивнул, слабо улыбаясь. Следующие пару часов гитарист провел у сестры и ее парня. Он зашёл в комнату, в которой раньше жил, ещё до поступления, все вещи нетронуты, скопился немаленький слой пыли за два года. Он прошелся рукой по скетчбукам в шкафу, доставая один, который служил дневником. Без проблем нашел ключик, открыл на первых страницах. Года его пятнадцати лет. Полный ад. Записки про Данила, но воспоминания про его заключение успокаивали. Дальше он подошел к кровати и сел на нее. Как же знакомо. Лампа над кроватью всё та же, одеяло, постеры на стенах, несколько фотографий на полках, статуэтки, фигурки, его старое укулеле, дипломы, грамоты с первого курса колледжа, и кое-что чего раньше не было. Какая-то коробочка на столе, прямо посередине. Но Юра знал что это. Он сам принес это сюда, чтобы в нужный момент использовать. Коробочка отправилась в карман. Скетчбук-дневник был захлопнут и поставлен на место. Теперь внимание привлек шкаф с одеждой. Ну что-то должно было остаться от мамы, верно? Дверца открылась, в шкафу лежало несколько рубашек, штанов, толстовок, футболок, и так далее. Но у задней стенки на самой верхней полке лежала шкатулка с мамиными украшениями. Он бережно ее хранил после того как украл у сестры, но совсем забыл про ее существование год назад. В шкатулке было несколько серебряных брошей, серьг и ожерелий. И самое главное достояние этой коллекции — несколько колец с бриллиантами. Камни небольшие, но все равно — очень дорогие. Два серебряных кольца были обручальными, он надел меньшее и впал в ступор. Сидит как влитое. А другое кольцо, как он оценил, было по размеру пальца Дэвида. Он осмотрел кольца ещё несколько раз перед тем как отправить их обратно в шкатулку. А в самом низу шкатулки лежала самая лучшая фотография мамы. Там она на море, начало двадцатых, в летнем платье, шляпке, солнечных очках, и с широкой улыбкой на аккуратном личике. Юра серьезно был почти копией мамы. Мягкая улыбка тронула губы Юры, и он положил фотографию обратно, очень очень очень аккуратно. Затем все было закрыто и взгляд упал на потолок. На нем были нарисованы звёзды. Он их нарисовал на потолке через месяц после переезда в Нью-Йорк. Стоял на стремянке, вырисовывал каждую звёздочку. Ностальгия нахлынула на него, как на старого деда. Через минут десять он всё-таки ушел из комнаты, вышел в гостиную, а затем и к выходу. Время было около семи вечера, темно ещё не было. Он вызвал такси, начал обуваться, затем накинул куртку. Сестра и Михаэль пошли провожать. — «Будь аккуратнее, малец, удачи с твоим суженным.» — «Угу, спасибо, кошмарик.» — «Давай, Юу, удачи.» — «Спасибо, Соф. Пока!» Юра вышел на улицу, и стоял у остановки, на которую заказал такси. Он осматривал местность, дома, деревья, всё было зелено, свежо, и очень красиво… По улице пробежал беленький котенок, такой милашка, гитарист погладил его, или ее. неважно. Котенок ответил на ласку и замурчал. Юра аккуратно проверил на блох и прочих тварей, котенок был абсолютно чист. И он взял его на руки, продолжая поглаживать. Такси задерживалось. Может пробки? Скорее всего. Ожидание было приятным, когда у тебя на руках милейшее создание во всем мире. У котенка были зелёные глаза, он был такой милый и очень спокойный малый. Ещё пару долгих минут Юра играл с котёнком, а потом поставил его на землю и продолжил ждать такси, которое задерживалось ещё больше. Прошло десять минут с вызова такси, и о боги, наконец-то он увидел нужную машину, но тут, внезапно, на экране одного из зданий он увидел новости. Фото Даниэля на пол экрана и девушка вещающая полный бред. «Внезапно власти США отпустили насильника Даниэля Уолтерсона. Объяснили это тем что он прошел повторное психиатрическое обследование, которое показало, что преступник более не склонен к насилию. Действия Уолтерсона ограничат и будут за ним следить, но факт остаётся фактом. Насильник на свободе.» Юра чуть не выронил телефон. На свободе?! Какого черта?! Он боролся с судом более месяца ради освобождения?! Но больше чем злость, Юра чувствовал страх. Он на свободе. Монстр, который не давал гитаристу жить около года в России, изнасиловал его дважды, считал его своей собственностью, о чем альбинос предпочитал бы забыть и никогда больше не вспоминать. Подъехало такси, он трясущимися руками открыл заднюю дверь, уселся, открыл телеграм и напечатал короткое сообщение Дэвиду. «Дэв, его освободили.» 19:50.