разные братья.

Солнце пробивалось сквозь занавески, окрашивая комнату мягким золотым светом. Билл едва успевал убрать с кухни последнюю крошку, когда услышал звонок в дверь. Том уже прыгал на месте, не скрывая нетерпения. — Ну что, пора знакомиться с… — Том замер, глядя на открытую дверь. На пороге стояла маленькая девочка, которая выглядела почти как цветок: темно-каштановые волосы волнами спадали на плечи, глаза — глубокий зеленый оттенок, смущённо всматривались в братьев. — Розалин, — сказала женщина за дверью, улыбаясь, — это твои новые братья. Розалин робко шагнула внутрь, сжимая в руках маленькую сумку. Билл чуть напрягся, но тут же вдохнул: улыбка девочки была мягкой, почти мечтательной. — Привет, — сказал Том первым, чуть наклоняясь к ней. — Ты будешь играть с нами или прятаться? Розалин тихо рассмеялась, и в комнате будто сразу стало легче. Билл сдержал улыбку, внутренне готовясь к новой роли: опекун, защитник, старший брат. — Давай я покажу тебе дом, — сказал он, ведя девочку по коридору. Том уже предвкушал, как будет её дразнить, и едва скрывал улыбку. Первые минуты прошли как лёгкая игра: Розалин удивлялась шкафам, Том подкалывал её, Билл следил, чтобы никто не ушибся. В комнате царила смесь любопытства, смеха и осторожного уважения — тихая гармония, предчувствие нового порядка в их жизни. Свадьба Симоны и Гордона прошла тихо и торжественно: белые скатерти, свечи, улыбки гостей. Для Билла и Тома это было формально, но для Розалин — новый мир: её глаза блестели, волосы мягкими волнами спадали на плечи, и каждый звук казался приключением. Она внимательно наблюдала за всеми вокруг, словно уже строила свою карту этой новой жизни. На следующий день Розалин показала, что никакие правила «обычного дня» к ней не применимы. Билл и Том со своими друзьями Густавом и Георгом решили погулять, повеселиться и прийти, как всегда, под вечер, но не тут-то было. К ним из дома выскочил торнадо в лице семилетки и она налетела на братьев как пчела на цветы. Розалин буквально тащила за собой братьев, сама иногда спотыкаясь и задыхаясь от бега и силы, которое ее детское тело применяло чтобы тащить за собой братьев. — Господи, это как будто торнадо с крыльями! — подумал Билл, пытаясь не упасть на асфальт. — Если бы ураган умел смеяться, он бы звучал именно так, — пробормотал Том, ворча и пытаясь догнать её, но каждый шаг только ускорял Розалин. Розалин тащила Билла и Тома через улицы, дворы и тропинки, которые они никогда раньше не замечали. Куда она их ведёт, никто не понимал, пока они не оказались перед гигантской детской площадкой — горки, качели, лабиринты, карусели — и вокруг была толпа детей, шумная и неугомонная, так что братьям казалось, будто они вот-вот потеряют её среди этого хаоса. — Чёрт… — пробормотал Том, — если ты не пойдёшь домой, оставим тебя тут. Розалин остановилась, глаза загорелись: — Если вы меня оставите, когда вернётесь домой, я всё расскажу папе и тёте Симоне! — её голос был грозным, а хихиканье добавляло эффект «я вас достану». Братья переглянулись и молча сели на скамейку, понимая, что никакого выбора нет. В этот момент на площадку подошли Густав и Георг, слегка опоздавшие. — Ну что, — сказал Густав, наблюдая за хаосом, — похоже, семилетний ураган взял братьев в заложники. — Да уж, — редкая, но меткая шутка Георга, — и с полным правом на смех до боли в животе! Братья только вздохнули, а Розалин уже прыгала с горки на качели, смеясь, визжа и маневрируя среди толпы детей, которые её буквально окружали со всех сторон. Том и Билл едва успевали следить за ней, боясь потерять среди всех этих малышей. — Ладно, раз уж мы здесь, — сказал Билл тихо, — можно хоть покурить немного. Только они достали сигареты, Розалин мгновенно замерла: — Я всё расскажу тёте Симоне! И про вас, и про ваших друзей, что вы курите! — глаза блестели, а голос был смертельной угрозой для любого кайфа. — Ну и кайф, — пробормотал Том. — И не будет, — добавил Билл. Когда они поняли, что никакого спокойного удовольствия не будет, Том решился: схватил Розалин на руки, чтобы отнести домой. Но та сразу же начала ёрзать, хихикать, извиваться и дергать руками, мешая ему держать её просто так. — Боже, — выдохнул Том, — это ходячая проблема. — …и кайф-полиция, — выдохнул Билл, подводя итог. — Точно, — буркнул Том, перехватывая Розалин, которая дёргалась как электрошокер. — Только эта полиция действует без протокола! Розалин тут же извернулась и дала Тому локтем в подбородок. — Ай! — Том едва не выронил её. — Она вообще человек или кукла из «Заклятия»?! — Ну… — протянул голос сзади, и братья обернулись. На дорожке стояли Густав и Георг, наблюдая с самым довольным видом. — Похоже, ты поймал себе фитнес-тренажёр, — сказал Георг. — Держи крепче, через месяц у тебя будут такие бицухи, что Арни расплачется. — Да какие мышцы?! — взвыл Том. — Она мне зубы сейчас ногой выбьет! — Так это же комбо, — хмыкнул Густав. — И спортзал, и стоматология в одном наборе. Розалин в этот момент радостно заорала: — Отпусти меня, Томми, я хочу бежать! — Она хочет бежать, — повторил Георг, театрально кивая. — Брат, отпусти ребёнка, она у тебя же марафон готова выиграть. — Да какой марафон?! — Том еле сдерживал бешенство. — Она маленькая террористка! — Террористка? — переспросил Густав. — Тогда чётко: «Аль-Каида» в версии для дошкольников. Билл чуть не споткнулся. — Ребята, хватит, Том и так сейчас взорвётся. — Он взорвётся? — Георг прищурился. — Ну вот, уже два террориста. Отличная компания, чего вы паритесь? Розалин тем временем дёрнулась ещё сильнее и заехала Томy пяткой в живот. Тот согнулся пополам, но не выпустил её. — Всё! — прорычал Том. — Я её оставлю тут на обочине! — Конечно, оставь, — с самым серьёзным видом кивнул Георг. — Мы потом скажем Симоне, что ты хотел её обменять на пачку сигарет. — Или на жвачку «Love is…», — добавил Густав. — Всё равно равноценный обмен. — Офигеть, спасибо за поддержку, «друзья», — простонал Том, утирая пот. Розалин снова радостно хихикнула, болтая ногами, будто именно она сегодня победила всех. — Том, — сказал Билл, устало глядя на брата. — Я же говорил: это только подготовка. Дальше будет хуже. — Что может быть хуже?! — взвыл Том. — Подростковый возраст, — дружно ответили Густав и Георг.