Чужое лето

      Ветер был солёным, тянул за волосы, пах морской пеной и водорослями. Мы шли вдоль линии прибоя, и от каждого удара волн казалось, что сердце во мне тоже трескается - по миллиметру, по крошке.       Йошики шёл рядом. Такой же, как всегда: руки в карманах, лёгкая улыбка, будто весь этот мир с его чудовищами никогда не существовал. Будто я не превратил его жизнь в приманку для тварей.       Каждый его шаг резал по мне. Потому что я знал: это последний раз, когда я иду рядом с ним вот так. Просто иду. Просто слушаю, как он говорит о чём-то обычном. Потому что потом я уйду. Не просто уйду, а сотру себя, чтобы стереть угрозу, которую сам же и создал.       Но как сказать ему? Как открыть рот и произнести то, что внутри рвёт меня на части? «Йошики, я ухожу. Навсегда. Чтобы ты жил.» Я представлял, как он смотрит на меня не с ненавистью, нет, хуже с болью. И это убивало медленнее, чем клыки лесных тварей.       Я чувствовал, как рука дрогнула рядом с его рукой. Хотелось коснуться. Ещё раз. Запомнить тепло, кожу, мелкие линии на пальцах. Но я не имел права. Потому что если коснусь, я не уйду. Я сорвусь.       Я гнал эту мысль прочь, но она возвращалась, как волна, снова и снова: «Скажи ему правду. Он имеет право знать. Или молчи и оставь его с иллюзией.»       Йошики говорил что-то про рыбацкие лодки вдалеке, про блики солнца в волнах. Я слушал его голос и не слышал. Только этот вязкий гул внутри: «Ты сделал его приманкой. Ты - причина всего. Ты хотел спасти, но ты убил его жизнь. И убьёшь его, если останешься.»       Горло сжималось, как петля. Я пытался вдохнуть глубже, но воздух рвал. Мне казалось, он слышит, как я внутри кричу. Слышит, как моё «останься» бьётся в ребра, как зверь, которому я не разрешаю вырваться.       Он шёл так близко… а я уже чувствовал запах леса. Призыв без слов: «Вернись. Закончи то, что начал.» И я знал - я вернусь. В самый центр мрака. Оставлю ему только тишину и частичку себя, которую уже не забрать.       Я смотрел на него, на линию его плеч, на волосы, которые трепал ветер. Запомни это. Последний раз.       Я не заметил, когда мы остановились. Волны лизали берег, а я стоял, вцепившись взглядом в серую даль, будто там был ответ. Йошики повернулся ко мне и слегка нахмурился: - Ты какой-то странный сегодня, Хикару. Странный? Если бы он знал. Если бы хоть на миг заглянул в этот хаос внутри, он бы сбежал. Или… остался?       Я вдохнул, пытаясь вытолкнуть слова наружу, но они застряли, как осколки. Только после третьей попытки голос прорезал горло: - Йошики… -я не знал, как начать, - насчёт тех тварей.       Он не удивился. Ни единого движения, ни вздрагивания. только посмотрел на меня спокойно. Слишком спокойно. - Я знаю, - сказал он тихо. Ветер ударил в лицо, брызги коснулись губ, но это было ничто по сравнению с тем, что он только что произнёс. - Что… знаешь? -язык едва ворочался. Йошики поднял взгляд. В его глазах не было страха. Только твёрдость, к которой я не был готов. - Что они приходят из-за тебя. Не совсем понимаю как, но… - он на секунду отвёл глаза к морю, будто искал там слова, - это ведь началось, когда ты появился.       Меня будто ударило током. Я ждал крика, обвинений, ненависти. Но он сказал другое: - Если это цена… за то, что ты рядом… - лёгкая улыбка дрогнула на губах, но в ней было что-то болезненное, - я привыкну. Внутри что-то рухнуло. Он привыкнет? Ради меня? Ради того, кто превратил его жизнь в охоту?       Я хотел кричать: «Нет! Не привыкай! Беги!» - но голос не вышел. Только сухой хрип сорвался: - Йошики… ты не понимаешь. Я.. Чтобы защитить, я… дал тебе часть себя. Сначала это работало.. но теперь.. Из-за неё они идут. И пока я жив… они не остановятся.       Йошики смотрел молча. Ветер бил нам в лица, волны катились к ногам, а между нами стояла правда, которую я больше не мог держать. - Часть… себя? - повторил он наконец, тихо, будто пробуя слова на вкус.       Я сжал кулаки до боли. Хотел сказать: не смотри на меня так, не говори это. Но не смог. - Йошики… - мой голос сорвался. - Это не романтичная жертва. Это проклятие. Если бы я мог, я забрал бы всё обратно. Чтобы ты… чтобы ты жил спокойно.       Он шагнул ближе. Настолько близко, что я почувствовал тепло его дыхания. Его глаза блестели в закатном свете, но не от страха. -Я не хочу спокойно, -в его голосе была твердость. Смелость. Но он не знал чего это стоит на самом деле. -Я хочу, чтобы ты был. Здесь. Рядом. Если за это нужно платить… пусть будет так. Полагаю, теперь мы связаны ещё больше. Мы найдем способ.       Я хотел ударить его словами, чтобы он понял, насколько всё ужасно. Чтобы возненавидел меня и убежал. - Йошики… - губы дрожали, а горло сжималось так, что каждое дыхание резало изнутри, - если я останусь, они не остановятся. Они будут приходить снова. И снова. Пока не разорвут тебя на куски. Он усмехнулся коротко, нервно, но так, будто уже принял решение. - тогда будем драться. Чёрт. Чёрт! Ты не понимаешь…       Я отвернулся к океану, чтобы он не видел, как трещит моя маска. Волны били в берег, ревели, и я слышал в этом свой приговор. Потому что я уже решил. Не важно, что он сказал. Не важно, что его голос сейчас звучит как спасение. Спасение не для нас. Спасение для него. И оно будет стоить мне всего.       Я знал, что больше не могу молчать. Что правду придётся вырвать из себя, даже если она порвёт нас обоих.       В горле стоял ком, будто я глотаю стекло, но слова всё равно сорвались: - Йошики… - я остановился, чувствуя, как тону - Насчёт того, что происходит в городке… насчёт исчезновений. Это… не монстры.       Он замер, повернулся ко мне. Его глаза -тёмные, спокойные -как будто не ждали ничего хорошего. Будто он пытался угадать что я скажу. - Это был я, - выдохнул я, не отводя взгляда. - Я убирал их одного за другим. Всех, кто знал. Кто видел, или хотя бы догадывался. Ветер сорвал с моих губ горечь, но не облегчение. Он молчал. Только смотрел. А я не мог остановиться: - Я не хотел, чтобы ты узнал. Хотел, чтобы ты… жил. Спокойно. Чтобы всё это не коснулось тебя. Я думал, что если уберу тех, кто мог навредить, кто мог рассказать другим… ты будешь в безопасности. - Замолчи… - голос Йошики дрогнул, но я продолжил. - Я делал это ради тебя! Чтобы никто даже не посмел взглянуть так, как нельзя. Чтобы никто не произнёс твоё имя с подозрением! - я шагнул ближе, чувствуя, как горят глаза. - Каждый раз я говорил себе: «Последний. Больше не нужно.» Но всегда появлялся кто-то ещё. И я… я больше не знаю, как остановиться. Потому что если ты исчезнешь… если они отнимут тебя… тогда зачем я вообще? -Хватит! - Йошики сорвался. Его голос разорвал воздух. - Хватит, Хикару!       Он отступил, руки дрожали. Слёзы блеснули на ресницах, и мне показалось, что океан стал тише, чтобы услышать его слова. - Ты убивал людей! - он почти захлебнулся криком. - Людей, Хикару! Ты понимаешь, что говоришь?! Они жили здесь! У них были семьи! Ты… ты… И тогда я сказал то, что действительно думал. Глухо, спокойно, как приговор: - Между жизнью и смертью нет большой разницы, Йошики. -Я смотрел на него, а он на меня как на чудовище. - Они всё равно умрут. Через год, через десять… какая разница, если в итоге я сохранил то, что для меня важнее всего? Вот так. Возненавидь меня. Проклинай. Отпусти.       Теперь в его взгляде нет света. Страх, боль, отчаянье. Ненависть.       Как же хотелось взять его за руку в последний раз. Нет. Иначе останусь. Иначе сдамся. - Я.. я должен уйти, - Йошики не сказал ничего. Только отстранился, пытаясь сдержать дрожь и слезы. - прости, за ту часть меня. Она останется с тобой.. даже если меня не будет. Прощай, Йошики.       Я повернулся спиной и все во мне рвалось на части. Каждая секунда расставания жгла внутри, как огонь, и я проклинал себя за каждый миг, когда его руки не удерживали меня. Слёзы подступали, но я сдерживал их, потому что не мог позволить себе слабость.       Я уходил, зная, что оставляю его одного, и это казнило меня больше, чем любой удар или боль. Я проклинал себя за то, что сделал его мишенью, за каждую ночь страха, за каждую каплю крови, что пролилась ради того, чтобы он был в безопасности. И вместе с этим я ощущал пустоту. От того, что теперь он меня ненавидит. Я лишился самой ценной частицы – его       Каждый шаг назад давился в груди, словно тянуло вниз. Я уходил, но внутри не было покоя. Лишь постоянная боль, тревога и безмолвная вина, которые будут преследовать меня, пока я жив.       Значит, мучиться осталось недолго.