Десятка жезлов

Ви наведывается к Виктору спустя пару дней, как и обещал. Рипер встречает его, словно не было между ними разговора про то, что Ви осталось всего полгода, что он, как и прежде, не жилец. Как будто наёмник не был готов разрыдаться потом на пороге его клиники. Всё прямо как в старые добрые, только теперь Виктор не отгораживается от него, как прежде. И это как-то даже немного странно. Он ведь не хочет делать самому себе больно, правда ведь? Ви болтает с ним обо всём понемногу. Сообщает, что вернулся к работе. Рассказывает о последнем заказе. Обычно они не обсуждают такое, Ви не хочет втягивать его в подробности своей наёмнической жизни, но иногда можно. Виктор знает, что он любит работать тихо, без лишней крови и криков. В идеале — так, чтобы никто даже не понял, что что-то произошло. Конечно, бывают случаи, когда это невозможно, но Ви, как правило, старается минимизировать жертвы. Так меньше проблем, да и к чему устраивать бессмысленную резню? Да, он наёмник, но не мясник, не киберпсихопат, у которого от обилия хрома течёт крыша. И к тому же — но это уже что-то личное, даже неловкое — он никогда не забывает, что вокруг него точно такие же люди, как и он. Он привычно идёт на задание, а потом вдруг случается это — ганстергша из Валентино, говорящая с малолетним сыном по телефону — что-то про драку в школе и про невыученные уроки. Или какой-то мужик из Шестой улицы, рассказывающий приятелю анекдот — реально смешной, Ви бы в голос засмеялся, если бы не прятался в это время за мусорным баком, — и вот рука сама уже тянется убрать пистолет куда подальше. И Ви убирает, хотя знает — попадись он сейчас этим людям, и они застрелят его самого без капли сожаления. Он рассказывает о заказе, Виктор внимательно слушает, а потом мягко улыбается. — Ты в прошлый раз говорил, что на всех зол. Но это неправда. Ты всё тот же Ви, которого я знаю. Который никогда не тронет никого пальцем лишний раз. Который всегда предпочтёт договориться вместо того, чтобы палить во все стороны, — он зависает ненадолго, подбирая слова, — ты хороший человек, Ви. Наёмника коробит с последней фразы. — Ты меня плохо знаешь, Виктор. Я не хороший. Я делал много хреновых вещей. До того, как мы познакомились, и после. Я работал на «Арасаку», если ты помнишь. И поверь мне, мы там далеко не каллиграфией занимались. Да и потом было много всякого… — он невольно погружается в воспоминания. — Знаешь, ты бы, возможно, очень сильно разочаровался во мне, если бы узнал некоторые вещи. Так что я совсем не хороший. Виктор пожимает плечами. — Но и не плохой тоже. Давай сойдёмся на том, что ты просто человек. А людям свойственно ошибаться. Я и сам в своё время наворотил всякого-разного, что тебе наверняка бы не понравилось. Но смог бы ты меня сейчас назвать плохим человеком? Ви резко и решительно мотает головой. — Никогда. — Вот и у меня с тобой так же. Может, ты не хороший. Но и не плохой, в любом случае. И уж точно не злой, как ты говорил. Ви слабо улыбается, будто не верит. Виктор мягко смотрит в ответ. — Приходи завтра, если хочешь. У меня после обеда нет записи. — Может, сходим тогда куда-нибудь перекусить? Рипер отвечает не сразу, и Ви уже думает — откажется. Виктор не слишком-то любит отлучаться из клиники. Всегда опасается, что его помощь может понадобиться в любой момент, а его не окажется на месте. — Договорились. Ви улыбается. Получилось. — Отлично. На следующее утро он расправляется с внезапно подвернувшимся заказом быстрее обычного, даже как-то немного небрежно. В голове — предстоящая встреча с Виктором. Очередной притон мусорщиков — что-то их развелось в последнее время подозрительно много — оказывается разгромлен, но Ви не щадит никого — этих мясников он от всей души ненавидит, пары раз хватило посмотреть на их работу, чтобы определить для себя самого — с этими ребятами он на компромиссы идти точно не будет. Он возвращается домой уставший, но удовлетворённый осознанием, что парой ублюдков в городе стало меньше. Идёт в душ, чтобы смыть с себя пот, грязь и само воспоминание о месте, где он только что побывал. Одежда, заляпанная чьей-то кровью — не его и не мусорщиков, а какого-то бедолаги, которого разделали накануне, словно тушу — летит в корзину для грязного белья. До встречи с Виктором остаётся чуть больше часа. Ви собирается, как на свидание. Думает, куда они поедут, какую машину лучше взять, чтобы и прилично, но и без лишнего пафоса, критически осматривает содержимое шкафа. Останавливается на обычных кроссовках, светлых джинсах и белой майке с незамысловатым рисунком — так, чтобы мускулы и татуировки наружу. Накидывает сверху куртку, но только для того, чтобы потом снять её в машине спустя пару минут и показать себя во всей красе. Он не пытается скрыть от себя самого, что хочет выставить напоказ своё тело, хотя чего уж там — можно подумать, Виктор и без того не видел его в чём мать родила, пока оперировал. Но Ви убеждает себя, что это другое. Он приезжает немного раньше назначенного времени, паркуется на до боли знакомом месте неподалёку от клиники, выходит из машины и ждёт. А потом, когда видит Виктора, быстрым шагом направляющегося в его сторону, чувствует, как у него перехватывает дыхание и становится сухо во рту. Виктор одет вполне себе по-обычному — джинсы, белая футболка, чёрная кожаная куртка. Но, во-первых, Ви почти никогда не видел его в чём-то кроме рабочей одежды, а во-вторых, чёрт возьми, Вику идёт. — Привет. Долго ждал? — Нет, — само по себе срывается с языка, и вслед за этим безо всякого перерыва, — классно выглядишь. — Ты тоже ничего, — улыбается рипер и Ви лихорадочно пытается понять, был ли это комплимент или же он просто выдумывает себе чёрт знает что и эти слова ничего не значат. — Сходим в закусочную на углу? — предлагает Виктор. Ви облокачивается на капот. — А может, лучше рванём куда-нибудь ближе к центру? Я знаю много хороших мест. Виктор медлит с ответом, но всё-таки соглашается. — Ну ладно, доверюсь твоему вкусу. Не знаю, куда ты меня повезёшь, но надеюсь, у меня хватит денег расплатиться. — Забудь о деньгах, Вик, я угощаю. — Вау. Делаешь комплементы, везёшь обедать в центре города на крутой тачке. Что дальше, затащишь меня к себе в постель? Ви лукаво прищуривается и расплывается в улыбке, сердце подпрыгивает, словно несущийся по ухабам автомобиль. Он обожает этот флирт на грани. — Заметь — не я это сказал. Распахивает дверь, приглашая в салон машины: — Прошу. — Какой сервис. — Сегодня всё для тебя. В машине они притихают, но у обоих прекрасное настроение — это чувствуется даже в ненадолго повисающей между ними тишине. Полуденное солнце бьёт по стёклам, играет на коже, город гудит, машины сигналят, ветер задувает в окно. Жизнь наполняет улицы, переливается через край. Жизнь. Такая до боли прекрасная, знакомая и родная. Как будто всё по-прежнему. Как будто и не умирать всего через полгода. — И куда едем? — интересуется Виктор, когда они выезжают на мост. Ви загадочно улыбается. — Увидишь. Пусть будет сюрприз. — Мне уже страшно, Ви. — Не пугайся. Лучше расскажи, что у тебя нового. Они разговаривают обо всём и ни о чём одновременно. Ви спрашивает о работе, о клинике, о Мисти. Виктор пускается в рассказ о какой-то сложной операции и Ви внимательно его слушает, пока какое-то чувство — неприятное и зудящее — не накрывает его с головой. Он знает, что это не просто очередной приступ тревожности. Его усиленный имплантами мозг распознал опасность и Ви очень скоро понимает, какую именно — автомобиль уже некоторое время ведут. У Виктора имплантов нет, но в салоне воцаряется тишина, как будто он тоже насквозь пронизан электроникой, которая заваливает его уведомлениями о том, что у них проблемы. Но нет, ему это не нужно. Ему вполне хватает зеркала заднего вида. — Ви, у тебя… — Вижу, Вик. На хвосте два автомобиля с мусорщиками, — он узнаёт одну из машин, только сегодня её видел на задании, — чёртовы крысы, и как только нашли меня… Твою ж мать. Извини за это, Вик. Тебе лучше выйти прямо сейчас, пока не началась заварушка. Не хочу тебя вмешивать. — Издеваешься? Я тебя тут одного не оставлю. Наёмник бросает на Виктора изумлëнный взгляд — совсем не та реакция, на которую он рассчитывал. Останавливается на светофоре. Мусорщики — сзади, через пару автомобилей от них. Вновь обращается к риперу — уже более взволнованным голосом. — Глупо будет сейчас рисковать из-за меня, Вик. Помнишь, что мне осталось полгода? Если меня подстрелят — это ничего. А если тебя? Виктор вздыхает. — Ви. Я, конечно, уже далеко не тот, что был когда-то в молодости. Многое с тех пор поменялось. Я уже в том возрасте, когда не лезут на рожон и предпочитают отсиживаться, пока дерьмо не уляжется само по себе. Но это не значит, что я трус, и оставлю тебя сейчас здесь одного. И к тому же, если с тобой что-то случится, я хотя бы смогу оказать тебе первую помощь. Теперь уже приходит очередь Ви вздыхать, откинувшись на сидение. — Вик, да ты с ума сошëл… — Ви, — его обрывают голосом, не терпящим возражений, — я не выйду отсюда, даже если ты попытаешься выпихнуть меня силой. Винсент только мотает головой. Кадык предательски дëргается, но наëмник — на то он и наëмник — быстро берëт себя в руки. Сейчас не до споров. — Ты там что-то говорил про то, что я приношу тебе радость, Вик, но пока у тебя от меня одни неприятности. Ладно, если что — я тебя предупредил. А теперь приготовься. Может укачать. Ви в одно мгновение подбирается, сосредотачивается. Между бровями ложится складка, ноздри расширяются и жадно втягивают воздух. Руки крепко держат руль, нога занесена над педалью газа. Две машины стоят позади. Ви глядит в боковое зеркало, подключает оптику, чтобы приблизить изображение. Девять человек, четверо в одной машине, пятеро в другой. Ничего, и не с такими справлялись. Только теперь всё намного сложнее, потому что сейчас он в ответе не только за себя, но и за человека, сидящего рядом на пассажирском сидении. — Вик, — просто на всякий случай, ну а вдруг прокатит, — ещё не поздно выйти. — Нет. — Как хочешь. Красный свет плавно затухает, переключаясь на жёлтый. Ви напряжённо дёргает уголком губ — предвкушение приятно щекочет ему нервы. Он и сам сейчас как один большой оголённый нерв, как сжатая мышца. Он через кибердеку подключается к магнитоле и делает музыку погромче. Незамысловатый бит вперемешку с рэпом ударяет по ушам. То что нужно. Жёлтый свет начинает медленно гаснуть… — Приготовься. Сейчас погоняем. Загорается зелёный. Нога мгновенно вдавливает педаль газа, шины скрипят с оглушительным звуком и автомобиль резко срывается с места, словно бегун, услышавший звук сигнального выстрела. Клубы дыма и пыли вырываются из-под задних колёс грязным облаком и Ви несётся по трассе, набирая скорость. Адреналин плещется в крови. Ви кое-чему научился, пока участвовал в уличных гонках — первое место просто так не дают — и теперь эти знания пригодятся ему на практике. Он гонит со скоростью под сто по оживлённой трассе в центре города, ныряя из одной полосы в другую, обгоняя всех и вся, не глядя на светофоры и ни о чём не думая. В такой ситуации нельзя думать. Нужно быть максимально сосредоточенным, одним целым с автомобилем. И ему это удаётся. Пока он сидел в клинике «Арасаки» на орбите, он успел не только заскучать по этому чувству драйва, когда уходишь от погони, он вообще напрочь забыл его. И вот теперь вспомнил. И, чёрт побери, это чувство стоило того, чтобы послать на хер и «Арасаку», и их предложение превратиться в сраную энграмму. Они выезжают на менее оживлённый участок дороги. Ви чуть сбрасывает скорость, совершенно внезапно разворачивается на сто восемьдесят и несётся в обратную сторону. И пусть попробуют быстро сообразить, какого собственно хрена. Одна машина проносится мимо — водитель не успевает сориентироваться и вылетает на часть дороги, где развернуться уже невозможно — не даёт ограждение и наседает поток автомобилей. Ви улыбается и вновь разгоняется. Остаëтся разобраться с ещё одной машиной, стремительно набирающей скорость. — Могут пойти на таран, — невозмутимо замечает Виктор, осторожно выглядывая в окно, — приготовься, тот, что на переднем пассажирском, достаёт ствол. — Ну удачи им, машина бронированная. Ви сверяется с картой в своей голове, соображает. Ныряет в крайнюю полосу и резко сворачивает с магистрали. — Всё нормально, Вик, у меня есть план. Он старается как можно скорее уйти из центра в трущобы. Плохо то, что в центре Хейвуда, куда завели их попытки уйти от преследования, трущоб толком и нет. Приходится импровизировать на ходу. Ви направляется через Глен в сторону Санто-Доминго, петляет, слышит, как по заднему стеклу и капоту глухо ударяются пули и радуется, что взял именно этот автомобиль. Жаль только, что отметины всё равно останутся — визита в автосервис не избежать. Впрочем, сейчас есть проблемы поважнее. Он оказывается в глухом квартале и сбрасывает скорость. Здесь ехать быстро очень опасно — слишком узкие улицы, слишком тяжело маневрировать. Не получится вписаться в поворот на большой скорости, и всегда есть вероятность, что что-то из местных выбежит на дорогу, потому что не привык, что тут ездят так быстро. Винсент ныряет в очередной переулок. Дальше — тупик, и он знает об этом, но намеренно выбирает именно этот маршрут. Он точно знает, что делает. Ви поворачивает, едет по прямой, позволяя мусорщикам подобраться вплотную, а затем начинает набирать скорость. Мусорщики разгоняются вместе с ним. Он улыбается. Впереди — тупик, точнее — пустая парковка, свободная для манёвров, а Ви только это и нужно. Он разгоняется ещё сильнее, будто бы с осознанным намерением разбиться вдребезги. — Ви… — он слышит обеспокоенный голос Виктора, явно не привыкшего к таким опасным трюкам. — Всё в порядке, Вик, я справлюсь, — отвечает он твёрдо и влетает на парковку на бешеной скорости. Резким движением выкручивает руль. Машина с оглушительным звуком дрифтует, поворачивается боком к фургону мусорщиков. Он совсем рядом — достаточно близко, чтобы подключиться к системе и перехватить управление. Глаза Ви вспыхивают голубым — доли секунды на то, чтобы удалённо взломать автомобиль и принудительно завершить работу всех систем. Он заканчивает разворот и вырывается с парковки, а машина мусорщиков, не поддающаяся больше управлению водителя, на огромной скорости влетает прямо в бетонное ограждение. — Аривидерчи, ублюдки, — довольно выкрикивает Ви, высовываясь из окна и показывая средний палец, а затем на большой скорости выруливает на трассу. Из его горла вырывается победный клич. — Боже, как же я скучал по этому, — произносит он вслед за этим, улыбаясь. Он чувствует ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Столько адреналина и дофамина за раз — это тебе не шутки. — Вот за это я и люблю Найт-Сити. Ты в порядке, Вик? — Порядок. — Извини за это. Экстремальное вождение не входило в мои планы на сегодня. Издержки профессии. — Да ничего, Ви. Где бы я ещё получил сколько эмоций за один вечер, если бы не ты? — Рад, если тебя это взбодрило. — Ага, чувствую, что помолодел лет на пятнадцать. Винсент довольно смеётся. — Красиво сработано, Ви. Как ты это делаешь, чёрт побери? — Ну, я всё-таки профессионал, — самодовольно отвечает наëмник. — Ты был просто великолепен. Расслабившийся было Ви едва успевает затормозить на светофоре и чуть не въезжает в багажник чего-то автомобиля. С волнением глядит на Виктора. — В плане? — Ну, я имею в виду тот момент, когда ты завёл их в тупик, а потом прямо в повороте взломал их машину. Это было круто. — А, это… Ну да. — Хакнуть автомобиль за доли секунды, пока выполняешь манёвр, должно быть, непросто. Да и не любая техника сможет справиться со взломом так быстро. Дека у тебя что надо. Ви облегчённо вздыхает при переводе разговора на кибердеку. — Ха, ты ведь сам мне её ставил. Рипер довольно улыбается. — Очень удачно инвестировал в свою безопасность, получается. Загорается зелёный, и они трогаются с места, хотя Ви плохо помнит, куда ему нужно ехать — в голове каша, в животе бабочки и всё это смешивается в кучу, сбивает с толку. Слишком много эмоций сразу. Только спустя пару минут мозги наконец-то встают на место, и наёмник берёт курс на скромную, но вполне приличную закусочную в Уэлспрингсе, где и сам не раз останавливался перекусить. — Это, конечно, не «Масала», но всё ещё довольно неплохо, — улыбается он, выходя из машины, — и к тому же тут в трёх шагах набережная. Они минуют площадь, спускаются по лестнице, заходят внутрь. Виктор говорит, что доверяет вкусу Ви, и наёмник заказывает рамен с настоящими морепродуктами на них двоих — запредельно дорого, но оно того стоит. — Один раз живём, — говорит он Виктору, будто пытаясь оправдаться, — после всех тех раз, когда ты давал мне скидку, я тебе должен намного больше. — Ты же не любишь настоящую рыбу, ешь только синтетическую. — Верно, — отвечает Ви, с удовольствием подмечая, что Виктор помнит эту маленькую деталь, — но здесь нет рыбы. Они решают сесть снаружи и едят молча. Ви чувствует какую-то неловкость, которой между ними не возникало прежде, мучительно думает, как бы завязать разговор, но Виктор внезапно опережает его. — И часто с тобой такое случается, как сегодня? Ви с запозданием соображает, что речь идёт о преследовании мусорщиками. — Да нет, как правило, вообще не случается. Но бывает и такое, да. Виктор задумчиво глядит куда-то вдаль. — Значит, только немного пришёл в себя и сразу за заказы взялся? — А когда мне ещё за них браться, Вик? Деньги с потолка, знаешь ли, не падают. Надо на что-то жить. А мне в моём положении тянуть не с руки. Мне нельзя ждать. Времени мало, понимаешь? — и сам отвечает за него. — Понимаешь ведь. Он замолкает, невесело глядя перед собой, ковыряется палочками в остатках лапши, внимательно глядит на Виктора. Говорит то, что не даёт ему покоя. — Знаешь, если честно я удивился, когда ты сказал, что не выйдешь из машины. — Почему? Ви задумчиво качает головой. — Ну… Тот Виктор, которого я знаю, всегда был очень благоразумен. Он не стал бы так глупо рисковать. Виктор отставляет картонную упаковку на стол, и вдруг крепко сжимает ладонь Ви, свободно лежащую на столе, в своей. — Я никогда бы не оставил тебя одного в такой ситуации. И в любой другой не оставлю. Ви чувствует, как внутри всё снова переворачивается, как сердце снова ухает вниз. Его пробирает от этой фразы насквозь — от сердца и по всему телу. Кровь приливает к лицу — хоть бы не покраснеть как рак — дыхание сбивается, на лице появляется широкая улыбка, и он почти срывается на отрывистый счастливый смех, но в последний момент берёт себя в руки. Коротко сжимает чужую ладонь в ответ, глядит в глаза со всей той нежностью, что накрывает его с головой. — Спасибо, Вик. Знаешь, чем дальше, тем больше я понимаю, что никто не заботится обо мне так, как ты. Виктор убирает руку, откидывается на спинку стула, но Ви по-прежнему ощущает волнующее прикосновение его пальцев. — Не льсти себе. Я просто сраный эгоист, Ви. Думаешь, я для тебя стараюсь? Для себя. Потому что если тебя не станет… — он замолкает на секунду, — мне будет очень плохо. И я никогда не прощу себе, что не смог тебя уберечь. — Но ты не обязан меня беречь, Вик. — Знаю, — рипер глядит в сторону набережной, затем переводит взгляд обратно на Ви, — но что поделать, если мне это так нравится, а? Я выбрал довольно странное хобби на старости лет, не находишь? — Хобби? Зная меня, это скорее тянет на экстремальный вид спорта. Виктор смеётся. — Да уж, это точно. Они замолкают, но у каждого на губах играет едва заметная улыбка — каждый безвозвратно потерялся в своих мыслях. — Пройдёмся по набережной? — предлагает Ви. Он только за этим, кажется, сюда и приехал. — Пошли. Они неторопливо прогуливаются, глядя как внизу плещется мутная вода. — Знаешь, я очень люблю это место. Это и ещё пляж в Пасифике. Звук прибоя — вообще воды — он всегда успокаивает. Сразу становится так хорошо и спокойно. Ви останавливается, облокачивается руками на ограждение. Виктор становится рядом. Пока за ними гонялись мусорщики, они потеряли порядочно времени и приехали на набережную намного позже, чем Ви рассчитывал, но теперь он понимает, что так даже лучше — они успели как раз к заходу солнца, и могли теперь наблюдать, как оно медленно, но верно заползает за горизонт, как ослепительное оранжевое свечение растворяется в тёмной воде бухты и на город опускаются сумерки. Лёгкий ветерок едва холодит кожу, шумит в ушах, слегка заглушая звуки. — Ви? — Что? — Как ты вообще? Справляешься? Ви в задумчивости склоняет голову на бок. — Вроде как. — Тебе тяжело, наверное, было. — Да уж. Было. Всё было. Отрицание, гнев, торг, депрессия. Или в каком там порядке они идут. Знаешь, в какой-то момент мне даже казалось, что я смирился с тем, что умру. Это было ещё до того, как из меня вынули чип. Я не верил, что выживу. И знаешь, мне стало так хорошо и спокойно, когда я принял неизбежность своей смерти. А потом, когда обратно погрузился в обычную жизнь, вновь распробовал её на вкус… К чертям полетело всё это смирение. — А сейчас что? — А сейчас? Да не знаю, Вик. Если ты вот прямо про эту минуту, когда мы с тобой здесь стоим и разговариваем… Мне хорошо. Я почти что счастлив. И ни о чём не жалею. Да, всё это, конечно же, плохо кончится. Но это будет потом. А пока… Пока это не важно. Они замолкают. Ви думает. Он очень хочет поскорее увидеть Виктора снова после того, как эта их встреча закончится. Внезапно находит, за что зацепиться. — Может, побоксируем как-нибудь? Виктор почему-то ухмыляется. — Тебе осталось-то всего ничего, а ты хочешь, чтобы я тебя бил? — Ничего, тебе можно. — Больно ведь будет, — дразнит Вик. — Ничего страшного. Когда это ты — это приятная боль. Улыбка вдруг почему-то исчезает с лица рипера, и он отворачивается. — У тебя есть закурить? Ви глядит с удивлением. — Не знал, что ты куришь. — Не курю. Но иногда нужно. — Иногда? — Когда сильно нервничаю. Ви молча лезет в карман, вытаскивает портсигар — тот самый, доставшийся от Эвелин. Он почему-то всегда таскает его с собой. Достаёт сигарету, щёлкает колёсиком зажигалки — Виктор закуривает, втягивает в себя дым, немного покашливает. — Господи, сто лет уже не брал в рот этой дряни. «Тогда почему сейчас взял?» — хочет спросить Ви, но решает в кои-то веки тактично промолчать и не лезть в душу. Вик делает короткие, нервные затяжки, а потом медленно и плавно выдыхает. Если бы не клубы дыма вокруг, можно было бы подумать, что он просто делает дыхательную гимнастику. Ви аккуратно наблюдает за тем, как его губы касаются сигареты, как вырывается изо рта и ноздрей белый дым. Ему кажется очень странным видеть Виктора курящим. Есть в этом что-то странное, неправильное, хотя и чертовски привлекательное. Рипер замечает на себе изучающий взгляд и смотрит в ответ. — Дай я тоже что ли затянусь, — не теряется Ви, делая вид, что дело только в сигарете. — Ты же бросил. — Ага. Джонни назло. Чтобы не думал, будто он что-то решает. Но иногда всё-таки хочется. Курить вредно, но мне-то теперь уже можно. Хуже ведь всё равно уже некуда. С тех пор, как Ви бросил курить, ему иногда в особо паршивые моменты снился один и тот же сон — как он открывает пачку сигарет, достаёт одну, зажимает губами, шарит по карманам в поисках зажигалки и думает: вот сейчас закурю и всё будет хорошо. И чувствует ни с чем не сравнимое чувство предвкушения. Но каждый раз просыпается раньше, чем удаётся сделать затяжку. Вик протягивает ему дымящуюся сигарету, наёмник забирает её, чувствуя приятную прохладу чужих пальцев, и подносит к губам. Виктор прав — дрянь та ещё, но от этой дряни почему-то становится легче, мысли встают на место и Винсент, наспех затянувшись ещё раз, решается. — Вик… — Что? — Я должен тебе кое-что рассказать. Виктор смотрит на него почти строго, хмурится. — Ну? Ви нервно смеётся. — Да ты не пугайся, ничего такого. Наверное… В общем, когда я был в клинике «Арасаки», там, — он неопределённо указывает на небо дымящимся концом сигареты, — мне предложили вступить в проект «Сохрани свою душу». Хотели, сделать из меня энграмму. Как из Джонни когда-то. А потом бы перенесли в подходящее тело. Если нашли бы такое. В общем, я отказался. Он с волнением поднимает глаза на Виктора. — Почему? — Потому что хотел увидеть тебя. Ви хочет прибить себя самого — вот зачем он сейчас это сказал? Да, это правда, но это не вся правда, и сводить всё к одному Вику — просто глупость. Но он не может отказать себе в желании в очередной раз сказать, как сильно он ему дорог. — Я много думал, Вик. Знаешь, я не верю, что это был бы всё ещё я. Это была бы копия моего сознания, уверенная в том, что она — это я. По крайней мере, я так думаю. Может, ты скажешь, что я старомоден, но я не верю, что душу можно сохранить таким образом. — А как же тот, что сидел у тебя в голове? — И с ним то же самое… Он только думал, что это он, но настоящего Джонни уже давно не было. Настоящий был мёртв уже много лет… — он опять затягивается — больше чтобы дать себе время собраться с мыслями, а не потому что действительно хочется. — Ну так вот. Я не верил, что это всё ещё буду я. Да даже если и буду. Я ведь хотел совсем не этого. Он замолкает, потом продолжает — медленно, не спеша, словно сам себе пытается растолковать смысл собственных действий. Не то чтобы он ему был неизвестен. Просто иногда нужно разложить всё по полочкам. — Я хотел, чтобы всё было как прежде, Вик. Чтобы я просыпался в своей квартире. С кошкой под боком. С коллекцией оружия в тайнике и кучей неношеной одежды в шкафу. Зная, что всё как всегда, — он улыбается, мягко смотрит на рипера из-под опущенных ресниц, — что ты всего в паре сотен метров уже начал работу в клинике и что ты будешь чертовски рад, если я забегу к тебе на пару минут поболтать и, может быть, принесу кофе. Всё, чего я хотел, Вик — это свободы и возможности жить дальше свою обычную жизнь. Даже если этой жизни и суждено продлиться всего лишь полгода. Лучше так, чем стать биоконструктом, каким был Джонни. Я не хочу какого-то призрачного и едва ли возможного счастья в будущем. Я хочу хоть немного — пускай и недолго — побыть счастливым сейчас. Понимаешь? Вик долго молчит, потом аккуратно забирает из пальцев Ви едва тлеющую сигарету, затягивается, выдыхает дым. У Ви целый портсигар в кармане, они оба об этом знают, но всё равно, словно два идиота, делят одну наполовину скуренную сигарету на двоих. — Понимаю. И на твоём месте поступил бы так же. У Ви отлегает от сердца. Больше всего он боялся, что Виктор скажет ему, что он дурак, что следовало согласиться, чтобы сохранить свою жизнь. Но он не сказал. — Ты-то сам не жалеешь, что отказался? Ви качает головой. — Нет. Я всю жизнь жил связанный по рукам и ногам. Могу я, по крайне мере, умереть так, как мне хочется? Виктор оставляет этот вопрос без ответа. Быть может, потому что ответа тут и не требуется, всё и так предельно понятно. Рипер делает ещё одну затяжку — последнюю — и тушит сигарету об ограждение. Они молча смотрят вниз — туда, где спокойно плещется вода, отражая в себе свет заходящего солнца. — Ну, куда теперь? Ви выныривает из своих мыслей и пожимает плечами. — Ну, я мог бы устроить тебе небольшую экскурсию по центру. Готов поспорить, ты там уже целую вечность не был. Там очень красиво по вечерам. Что думаешь? Виктор задумчиво хмыкает. — Ну что ж, малыш, давай попробуем.