Десятка жезлов

День, когда Виктор на очередной диагностике сообщает о заметном ухудшении, становится для Ви самым хреновым за последнее время. Он вжимается в кресло спиной, будто хочет спрятаться, отодвинуться от этих слов. Впадает в какое-то оцепенение, словно желая застыть в пространстве и времени, остановить течение жизни, неотвратимо приближающее его к конечной точке. Но вместо этого слышит голос Виктора, который вырывает его обратно в реальный мир. Чувство такое, будто кто-то обхватывает его голову и крепко держит, заставляя смотреть в упор на что-то жуткое и не давая возможности отвести глаза. И от этого голос Виктора кажется резким, почти режущим по живому. — …ты должен поменьше себя нагружать. Хотя я и так говорил тебе об этом раньше, но когда ты меня вообще слушал. И да, кстати, ты точно не замечал никаких изменений в своём состоянии? — Нет, — без промедления отвечает Ви, мотая головой из стороны в сторону. Чувствует внутри болезненный укол — он снова соврал, он даже не знает зачем. Виктор задерживает на его лице испытующий взгляд. Не верит?.. Но Ви уже всё равно. Ему вообще уже всё всё равно. — Ладно, — слышит он от рипера, — если что-то почувствуешь, сразу скажи, хорошо? Наёмник молча кивает, невидящим взглядом цепляясь за какую-то незначительную деталь интерьера, и пялится в одну точку. Виктор отключает его от своих приборов, что-то говорит. Наверное, что можно уже вставать, но Ви сидит, словно его приклеили к этому проклятому креслу, и всё тем же отсутствующим взглядом сверлит стену напротив себя. Отмирает, только когда Виктор, замечающий его состояние, подкатывается к нему на стуле и берёт за руку. Крепко сжимает её в своих ладонях — больших и тёплых — и глядит так, что Ви в одно мгновение понимает: Вику сейчас тоже больно. Возможно, намного больнее, чем ему самому. И эта мысль заставляет наёмника за долю секунды снова вернуться к жизни и вспомнить, что меньше всего на свете он хочет, чтобы Виктору было плохо из-за него. Он поднимается с кресла, улыбается искренне, сострадательно, обнимает Виктора, гладит его по спине — как будто это рипер умирает и именно его нужно успокаивать — и всё с той же улыбкой смотрит ему в лицо. — Всё хорошо, Вик, всё нормально. Не переживай, ладно? Я пока в полном порядке. Не знаю, что там показывает твоя навороченная техника, но я чувствую себя прекрасно, правда. Не хорони меня раньше времени, хорошо? Я ещё побегаю, вот увидишь. У нас ещё есть время. Говоря это, он нежно касается его лица и шеи и всё никак не может перестать улыбаться. Он сейчас готов всё что угодно сделать, только бы доказать Вику, что с ним на самом-то деле всё хорошо. Но рипер уже видел сегодня реальное положение дел, когда проводил диагностику. Его не обманешь. Можно только попытаться ввести его в заблуждение, отвлечь, что Ви и делает. Держит хорошую мину при плохой игре. При очень хреновой игре, если уж на то пошло. Виктор не слишком-то ведётся, потому что боли в его глазах не становится меньше. Но он всё же вымученно улыбается в ответ на слова наёмника, словно пытаясь их обоих приободрить этой улыбкой, и прижимает его к себе, гладя по затылку. Когда Ви выходит из клиники, он чувствует себя невыносимо гадко. Оба ведь знают, чем всё закончится, но от страха делают вид, что не всё ещё потеряно, утешают друг друга, строят какие-то планы. Вот ведь бред. Ви тянется к портсигару, засовывает сигарету в рот, шарится по карманам в поисках зажигалки, но, так и не найдя, бросает эту затею. Что толку от того, что он закурит опять? Ему по старой памяти кажется, что от этого станет легче, но это ведь бред собачий. Не станет, только будет вонять изо рта и от волос и одежды. Его ничего уже не спасёт, тем более, какая-то там сигарета. Он бросает её себе под ноги и давит, елозя ботинком. Потом, совсем понурый и потерянный, заходит к Мисти. Даже не здоровается — нет моральных сил, а просто садится в кресло, склоняет голову набок и пялится, не отрываясь, на какую-то статуэтку — точно так же, как пялился в стену в клинике Виктора двадцать минут назад. — Ви, ты в порядке? Ви даже не отвечает, только немного кривит губы. Разве по нему и так не понятно? В голове снова всплывают слова рипера о том, что ему стало заметно хуже. «Ну, вот и всё, — думает Ви, — началось». Но ведь это не так — всё началось гораздо раньше, а то, что происходит сейчас, — не начало, а продолжение процесса. Но легче от этой мысли, конечно же, не становится. Винсент тихо вздыхает, прикрывает глаза. Ему хочется быть подальше от всего этого. В груди вдруг стреляет, и он болезненно морщится. Очередной приступ боли, о которой он так и не рассказал Виктору. Почему не рассказал? Какой уже смысл скрывать это? — Ви, что случилось? — Ничего, — отвечает Ви, чувствуя, как боль начинает понемногу отпускать, — я в порядке, я просто устал. Мисти, конечно, не верит, но и плевать. Главное — отложить этот разговор на потом. — Может, воды тебе принести? — Спасибо, не нужно, я уже ухожу. И он правда уходит, обессиленно вставая с кресла и выползая на улицу. Чувство такое, будто из него вынули душу, выпотрошили. Опустошение и слабость, — вот всё, что у него осталось, и он собирает остатки воли в кулак, чтобы просто дойти до дома, упасть на кровать и не шевелиться. Весь оставшийся день он проводит в совершенно оглушенном состоянии. Ближе к вечеру внезапно звонит Бестия по пустяковому поручению — выкрасть кое-какие данные и привезти ей лично. Ви равнодушно вылезает из-под одеяла и едет в адрес, по пути едва не врезаясь на повороте в другую машину. Водитель кроет его матом, но Ви всё равно, хотя короткая вспышка адреналина всё же немного приводит его в чувство, и к нему постепенно начинает возвращаться концентрация. Он, конечно, помрёт через пару месяцев, но сегодня он этого делать точно не собирается. Когда он добирается до места, к этой мысли примешивается ещё одна — он профессионал, его знают фиксеры со всего города и он никогда (ну, почти никогда) не лажает. И сейчас тоже не должен. Неважно, насколько ему хреново, никто об этом не узнает. Поэтому он собирается в кучу и намечает план действий. Взламывает камеры, осматривает территорию, подмечает детали. Пробирается внутрь никем не замеченный, бесшумно крадётся по коридорам. Чувствует, как сердце привычно замирает, когда он в последний момент избегает обнаружения. Почти не дыша, чтобы скрыть своё присутствие, он наконец добирается до нужного помещения, оглушает начальника охраны, осматривает содержимое ящиков, чтобы найти искомое. Слышит голоса за дверью, чувствует, как в груди нарастает волнение. Кто-то идёт. Голоса становятся громче, звук шагов — ближе. Ви знает, что справится, сколько бы их сюда не пришло, но хотелось бы всё же избежать столкновения. Он подключает оптику, сканирует всё вокруг ещё раз, но не находит то, что нужно. Снова роется на столе и в ящиках. Ничего. Чёрт. Внутри шевелится неприятно щекочущее чувство. Сердце ускоряет ритм, дыхание становится частым. Полная боевая готовность на случай, если что-то пойдёт не так. Ви прибегает к последней идее, которая приходит ему в голову, — начинает шарить по карманам валяющегося без сознания начальника охраны. Голоса становятся слышны совсем отчётливо, за полупрозрачной дверью ясно прорисовываются силуэты. «Ну давай же, давай», — отчаянно думает Ви, надеясь, что всё же найдёт искомое. Поворачивает голову охранника на бок, сканирует чип в разъёме за ухом — не то. Сканирует следующий — есть! нашёл — быстро извлекает из разъёма и бросается к открытому окну. Когда дверь в комнату открывается и внутрь заходят двое, от Ви остаётся лишь лёгкое колебание воздуха. Сам он уже летит вниз навстречу земле. Приземляется, бежит к другому концу улицы — туда, где припаркован автомобиль. Быстро заскакивает на сидение. Шумно выдыхает — успел, пусть и в последний момент — заводит двигатель и трогается с места. Сам себе улыбается — он доволен собой и своей работой. Легкое приятное чувство. Он смог, у него всё получилось. С лёгким сердцем он едет по улицам города, включает музыку, прибавляет скорость, ощущая прилив сил. Всё вокруг в одно мгновение наполняется красками, словно кто-то подкрутил яркость в настройках оптики, и даже пасмурное небо кажется приятным на вид. Когда он добирается до «Посмертия», он уже чувствует себя посвежевшим и бодрым. Забывает обо всём, что было с утра, и обнаруживает в себе силы жить дальше. Он спускается в клуб — уже без того отвращения, что чувствовал неделю назад, когда пришёл сюда бездумно напиться — сдаёт Бестии работу, получает деньги и довольный направляется к выходу. По пути его внезапно перехватывает Лесли Чепман. — Хэй, Ви, ты снова здесь! Наёмник доброжелательно приветствует её. — Я так, на минутку, — уточняет он, — по делу. — Слушай, может, посидишь со мной немного? Мои друзья опаздывают, а мне тут одной торчать скучно. Ви в прекрасном настроении, поэтому даже не видит смысла отказывать. — Ну, почему бы и нет, — миролюбиво произносит он, позволяя Лесли схватить себя за предплечье и утянуть к столику. — Отлично, — улыбается она, — не люблю ждать одна, знаешь ли. Ви садится напротив девушки. Из динамиков играет «We'll never fade away», она тихо подпевает, потягивая коктейль с каким-то мудрёным названием. — Твои друзья, кажется, часто опаздывают, — замечает Ви. Лесли усмехается. — Так часто, что я обычно напиваюсь ещё до их прихода. Кстати, о выпивке. Может, тоже закажешь себе что-нибудь? Ви решительно качает головой. — Нет, я что-то не в настроении. Лесли подносит бокал к губам, делает глоток, отводит взгляд в сторону, словно задумываясь о чём-то серьёзном. — Не моё дело, конечно, но почему ты хотел напиться в прошлый раз, когда мы тут виделись? Улыбка сползает с лица Ви. Он вспоминает о том, о чём совсем не хочет вспоминать. Попутно отмечает про себя, что ещё не все, видимо, в этом городе знают, что он скоро загнётся. И на том спасибо. — Давай не будем об этом, ладно? — мягко спрашивает он. — Есть вещи, о которых я сейчас совсем не хочу думать. — Да, конечно, — тут же соглашается Лесли, махая рукой в понимающем жесте, — извини, что спросила. — Да ничего, — отвечает наёмник, но понимает, что на самом деле очень даже чего. Он ощущает в груди укол сожаления. Не стоило оставаться. Но кто ж знал, что ему так неожиданно надавят на больное? Его прекрасное настроение становится чуть менее прекрасным. Он уже не улыбается так широко и радостно — улыбка становится вынужденной — и часто отводит глаза, невольно погружаясь в воспоминания о последних месяцах своей жизни. В динамиках наконец прекращает играть подборка песен SAMURAI. Включают что-то более лёгкое и динамичное, так что Лесли даже начинает пританцовывать на диване, ритмично двигая руками и головой. Ви улыбается, глядя на этот импровизированный недотанец, Лесли улыбается в ответ. Хорошая девушка. И уж конечно, она совсем не хотела его обидеть, когда задавала личный вопрос. С соседнего столика тянет сигаретным дымом, Ви вдыхает приятный терпкий запах табака. Немного успокаивается. Если бы в «Посмертии» было принято танцевать, потянул бы Лесли на танцпол. Но танцпол пустует — слишком рано и никто из наёмников ещё не напился до такой степени, чтобы дёргаться в пьяных конвульсиях, а Ви, пусть ему и приходится порой по несколько раз на день лезть под пули, всё же недостаточно смел для того, чтобы танцевать на виду у всего клуба, когда время для танцев ещё не настало. Может быть, позже. — Ты только с заказа? — спрашивает Лесли. — Как догадалась? — Видела, как ты отдал что-то Бестии. Они болтают о заказах и о ситуации в городе, и о том, что Валентино опять сцепились с Шестой улицей и всем им придётся разгребать последствия этих разборок, потому что когда воюют банды, достаётся всему Найт-Сити, а у наёмников становится вдвое больше работы, что, если подумать, не так уж плохо с финансовой точки зрения, но довольно сомнительно с точки зрения самосохранения. Беседа идёт оживлённо. За разговором Ви вообще забывает, что они кого-то ждут, и почти удивляется, когда Лесли подрывается с места, завидев, как к столику направляется компания, которую Ви уже мельком видел на прошлой неделе. Лесли радостно приветствует новоприбывших, Ви поднимается с места, засовывая руки в карманы, и, ощущая некоторую неловкость, ждёт, пока девушка представит его друзьям. — Ви, познакомься: Дэвид, Майк, Трэвис и Изабелла. Ребята — это Ви. Винсент коротко кивает в знак приветствия, не вынимая рук из карманов куртки. Скользит намётанным взглядом по лицам, подмечает детали, сканирует на предмет наличия оружия — у каждого по пистолету кроме девушки, у всех средненькие импланты. Не то чтобы он планировал с ними драться, но осторожность никогда не помешает. Новые знакомые смотрят на него без особого энтузиазма. Очевидно, они собирались посидеть чисто своей компанией и на присутствие кого-то ещё не рассчитывали. Ви чувствует себя лишним и понимает, что наилучшим вариантом будет попрощаться и уйти, но не успевает. — Так это ты тот самый, у которого напарник загнулся, когда вы пытались чип спиздить у «Арасаки»? Тело Ви реагирует ещё до того, как до него доходит смысл сказанного — он замирает на месте, глаза ищут источник звука, всматриваясь в каждое лицо, но на них не читается ничего кроме недоумения. И лишь замечая прищуренный взгляд Майка, его мрачно приопущенные вниз уголки губ, Ви каким-то внутренним чутьём понимает — это был он, он сказал это. И не ошибается, потому что тут же слышит, как Майк обращается к Лесли: — Я бы на твоём месте держался от него подальше. Винсент чувствует, как внутри холодеет. Слова Майка, кажется, застают врасплох не только его, но и всех присутствующих, потому что сразу же вслед за ними повисает молчание. Одна только Лесли, явно смущённая ситуацией, неловко улыбается. — Ты о чём это, Майк? — спрашивает она, но тот только кивает в сторону Винсента. — Он знает о чём. Вот теперь уже Ви точно сожалеет, что согласился остаться. Леденящий душу холод, от которого всё сжимает внутри, сменяется раздражением и давно похороненным где-то глубоко внутри удушающим чувством вины. Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний — всё такие же яркие. Столько месяцев прошло, но они так и не выцвели. Он просто затолкал их куда поглубже, и вот теперь хватило всего пары фраз, чтобы он снова почувствовал чужую кровь на своих руках и мёртвый стеклянный взгляд, направленный на него. Сердце болезненно сжимается в комок. Точно так же, как сжималось тогда. Пугающая чёрная пустота разливается в груди, словно машинное масло. К голове приливает кровь, Ви слышит её стук в своих ушах. Кулаки сжимаются сами собой, всё тело наливается болезненным напряжением. Он отодвигает плечом Лесли, делает шаг навстречу Майку, становится к нему близко — грудь в грудь. Тот не двигается с места. В его прищуренных глазах Ви замечает оттенок удовлетворения — этот говнюк знает, что задел его, и он этим доволен. Хочется вмазать ему по лицу. Потом ещё раз и ещё. Бить, пока всё его тело не превратится в кровавую кашу. Потом придушить, видеть, как он задыхается в тщетных попытках вдохнуть, наслаждаться тем, как его тело извивается в предсмертных конвульсиях, а затем, когда он затихнет, пустить ему пулю в лоб — так, для порядка. Вдоволь насладившись этим зрелищем у себя в голове, Ви медленно выдыхает. — Джеки подстрелили люди «Арасаки». Я тут ни при чём. — Все так говорят, — равнодушно качая головой, произносит Майк. Ви выдыхает снова — теперь уже со смесью усталости и безразличия. Его гнев немного утихает, и он понимает, что нет никакого смысла вестись на провокации. Стоит ли тратить время на то, чтобы кому-то что-то доказывать? Всё равно найдётся тот, кто не поверит. Он уже собирается отступить, сдаться и просто свалить, но за полсекунды до того, как он воплощает это решение в жизнь, Майк снова открывает рот. — Твоего друга подстрелили пиджаки, а ты потом ещё и помогал им. Корпошлюха всегда останется корпошлюхой. Удивляюсь тому, что тебя вообще в «Посмертие» пускают. У немного успокоившегося Ви снова сносит крышу — теперь уже окончательно и бесповоротно. Ледяная злоба выжигает остатки самообладания. Он хватает Майка за грудки и с силой впечатывает в стену. — А что ещё должны были, по-твоему, делать люди «Арасаки», когда мы проникли на их территорию и попытались стащить чип? — спрашивает он, зло глядя на него. — Может, они должны были лично вынести его нам и с почестями проводить до двери? — он приподнимает тело Майка и снова прикладывает о стену. — Ну разумеется они стреляли, это же их блядская работа! И я не виноват, что они попали в Джеки, а не в меня. Майк вяло улыбается. — Ты даже сейчас их оправдываешь, — коротко замечает он, словно загоняя этими словами нож под рёбра, — такие как ты не меняются. Ви крепче вцепляется в воротник чужой куртки, до хруста в челюсти сжимает зубы и молчит, в то время как посетители клуба с живейшим интересом наблюдают за развитием конфликта. Друзья Майка обступают Ви со всех сторон, достают оружие, целятся ему в спину. Лесли встаёт между ними, пытаясь уладить конфликт. — Погодите, стойте, не надо! — она поворачивается к Винсенту. — Успокойся, Ви, не слушай его. Никто тебя ни в чём не обвиняет. Девушка осторожно кладёт руку на его напряжённое плечо. Он дёргается, стреляет глазами в её сторону. Видит взволнованное лицо, которое не излучает ничего, кроме искреннего волнения и доброжелательности, и его немного отпускает. Её он послушает. Да и к тому же продолжение конфликта ничем хорошим не закончится. Он один, а их много. Даже если удастся положить их всех, шкуру ему всё равно успеют попортить. Поэтому он отпускает Майка, отступает на пару шагов назад под многочисленными взглядами и дулами пистолетов. Ловит на себе взгляд Бестии, с любопытством наблюдающей за ситуацией из дальнего конца зала. Зайди всё чуть дальше, она бы, наверное, вмешалась. А может быть и нет. В любом случае, Ви уверен, что сильно потерял сегодня в её глазах. Чувствуя, как на него смотрят сейчас все без исключения, он поднимает руки вверх, широко раскрывая ладони — он безопасен, он никому не причинит вреда — и направляется в сторону выхода, искренне надеясь, что у какого-нибудь поехавшего не хватит ума в последний момент выстрелить ему в спину. Оказавшись на улице, он чувствует сильнейшее желание пустить себе пулю в висок. Злость такая сильная, что он едва может её терпеть. Злость и ощущение собственной слабости и беспомощности — и почему он не набил этому ублюдку рожу? От страха? Нет. Просто он решил поступить разумно. Рационально. Не поддаваться эмоциям. А поддаться так хотелось. Но он выбрал безопасность и здравый смысл ярости и безудержному разрушению. Вроде как, правильный выбор, и спустя время он поймёт, что поступил наилучшим образом в сложившейся ситуации, но это не отменяет того факта, что сейчас ему хреново, как никогда. Хочется завыть на всю улицу, заорать во всю глотку, набить кому-нибудь морду, пристрелить какого-нибудь ублюдка, — но он только облокачивается о капот своей машины и всё-таки нервно закуривает. Вдыхает глубоко, давится дымом. Убивать некого, поэтому он убивает себя. Из клуба выбегает парень из компании Лесли — Трэвис. Он приближается к Ви, и тот устало вздыхает. И так ведь херово, что ему от него нужно? — Ну, что? — раздражённо спрашивает Винсент, едва Трэвис оказывается на достаточно близком расстоянии. — Я просто хотел извиниться за Майка, — он поднимает руки в примирительном жесте, — Лесли там его сейчас во всю отчитывает. — А мне-то что с этого? — грубо произносит Ви, чувствуя, что злость всё ещё не прошла. — Эй, я просто пришёл извиниться, окей? — Трэвис тоже немного повышает голос, чтобы осадить собеседника. Видит, что Ви больше не агрессирует, и продолжает. — Майк порой тот ещё придурок. Что угодно готов сказать, лишь бы только вывести из себя. Уж сколько раз кто-то из наших начинал с ним сраться. Ви прикрывает глаза, трёт переносицу. Говорит больше из вежливости, чем из раскаяния: — Вы меня тоже простите. Я сорвался. — Чувак, да любой бы на твоём месте сорвался. Ви, затягиваясь, качает головой. — Да нет, не любой. — Ну, не знаю. Если бы мне кто-то такое сказал, я бы, наверное, пристрелил на месте. — Ага, конечно, — скептически отвечает Ви. — Главное, что всё закончилось без трупов. — Да уж. Он бросает наполовину скуренную сигарету себе под ноги, давит носком ботинка, из ноздрей вылетают последние струйки дыма. — Довольно бесполезный способ успокоиться, — говорит Трэвис, указывая на окурок. — Если я вернусь в клуб и пристрелю вашего Майка, тебе такой способ больше понравится? Трэвис нервно смеётся. — Да я не об этом, чумба, забудь ты уже про Майка. Просто говорю, что есть способы и получше. Он пристально глядит на Ви, немного прищурившись, словно пытаясь ещё что-то сказать этим взглядом, но Ви сейчас не в настроении разгадывать загадки. Он открывает дверь автомобиля, садится за руль, опускает стекло. — Я поехал, — говорит он, заводя мотор и высовываясь из окна, — передавай Лесли, что я был рад её видеть. И передавай Майку, что он тот ещё мудак. Он выруливает с парковки под смешок Трэвиса, чувствуя внутри тупую беспредметную ненависть ко всему живому. Давненько его так не накрывало. Он медленно едет по улицам, размышляя, как быть дальше. Дома в таком состоянии ему делать нечего. В клинику тоже не сунешься — Виктор наверняка уже закрылся, да Ви и не хочет показываться ему сейчас на глаза. Внезапно прилетает сообщение от Бестии. Она мягко намекает, что ему стоило держать себя сегодня в клубе в руках. Ви раздражённо закрывает переписку, ничего не отвечая. «Ещё она меня будет отчитывать. Тоже мне, мамочка нашлась». Он заезжает в какую-то подворотню, из которой доносятся звуки стрельбы и крики. Кажется, где-то здесь неподалёку разборки. Он понятия не имеет чьи, но бросает машину в первом попавшемся месте, идёт на звук и обнаруживает группу мальстрёмовцев, решивших, видимо, поразвлечься с заплутавшими добропорядочными гражданами. Их человек восемь, и Ви чувствует, как на губах расцветает довольная, полная предвкушения улыбка. Он достаёт пистолет. Он наконец-то нашёл на ком отыграться.