Десятка жезлов

Кулак с силой впечатывается в чужое лицо, в мозг бежит импульс — больно. Бить больно. И чем сильнее бьёшь, тем с большей силой отдаётся боль, которую причиняешь другому, в собственных костяшках. Просто законы физики — действие рождает противодействие. Эта ответная боль порой единственное, что останавливает. Или же никак не даёт остановиться — смотря в каком состоянии находишься. И Ви сейчас находится в том состоянии, когда боль только подначивает его. Он бьёт долго и тщательно, пока на тыльных сторонах ладони не появляется кровь — своя вперемешку с чужой, пока не становится невозможно дышать, пока не начинает ломить в костях. Когда он выдыхается и уже не может продолжать, он прекращает, в бессилии облокачиваясь о грязную, разрисованную граффити стену. Противник полулежит на земле абсолютно поверженный, едва дышащий — но Ви этого мало. Он находит в себе ещё немного сил, чтобы сделать резкий выпад и заехать ногой в живот. Это — вместо выстрела в голову, потому что фиксер сказал просто припугнуть, но не убивать, хотя Ви, всегда старавшийся решать всё мирно, был бы не прочь пустить этому ублюдку пулю промеж глаз. Таких отморозков в Найт-Сити даже ему приходилось встречать редко. В базе полиции на него — многочисленные убийства, изнасилования, причинение тяжкого вреда здоровью и ещё куча всего другого. За этого ублюдка дают пять тысяч евродолларов и Ви с удовольствием бы его пришил, но заказ есть заказ. Последний удар — кулаком в стену, чтобы болью отрезвить себя и не сорваться. Костяшки разлетаются в мясо. Виктор, конечно, всё сразу поймёт, когда увидит бинты на руках, и будет очень недоволен, но Ви скажет только: — Такая работа, ты же сам знаешь. Он возвращается домой — ещё рано, часов шесть утра, он сегодня отпахал, считай, в ночную смену. Есть ещё время немного поспать, поэтому Ви лезет в душ, смывает с себя пот и кровь, наспех обрабатывает раны и ложится на кровать. К тому времени он уже почти забывает о подонке, которого с таким остервенением бил ещё час назад. Единственное напоминание о нём — кругленькая сумма перевода от фиксера и личная благодарность от заказчика в сообщении. Дело сделано, можно о нём забывать. И Ви забывает — с этим у него никогда не было особых проблем. Бывали, конечно, в его наёмнической жизни случаи, которые глубоко заседали в голове, вводя в состояние ступора, но этот заказ не из таких. Просто съездить по роже отмороженному в край ублюдку, который это заслужил — обычное дело, ничего такого. Поэтому Ви, уставший и вполне удовлетворённый, засыпает с чистой совестью. Просыпается около восьми от очередного звонка Вакако — в Уэстбруке нынче неспокойно, так что они плотно работают вместе последнюю неделю. Нужна помощь журналистке — личность свою она не раскрывает — чтобы украсть что-то у «Арасаки». Ви только морщится при упоминании корпорации и сразу отказывается. Он уже однажды пытался кое-что оттуда стащить. Теперь он слегка умирает. Ну его на хер. Он и до этого не особо любил соваться к корпоратам, а теперь уже точно отказывается со спокойной душой. Пошло оно к чёрту. Винсент берётся за книгу, но в голову ничего не лезет, и он выходит на улицу — было бы неплохо найти чего-нибудь поесть, потому что дома как всегда жрать абсолютно нечего. Буррито из автомата не в счёт. К обеду Вакако звонит снова. И снова по поводу журналистки. — Послушай, Ви, я бы никогда не стала обращаться к тебе снова по этому делу, но девочке совсем некому помочь. Она меня буквально на коленях умоляет. — С каких пор тебя такие вещи трогают? — Она сказала, что готова заплатить цену, которую ты сам назначишь, Ви. Так что подумай хорошенько. Она будет ждать тебя через час на рынке в Джапан-тауне. Если надумаешь — приходи. — Ничего не обещаю. Но делать всё равно нечего — день выдался свободный, никто не пишет и не звонит, да и работы никакой другой тоже не предвидится. Поэтому, наспех перекусив в какой-то забегаловке, Ви вяло плетётся в сторону Джапан-тауна. Предчувствие не очень хорошее, но он решает встретиться с потенциальной клиенткой хотя бы любопытства ради — вдруг действительно что-нибудь стоящее перепадёт? Но на многое он не рассчитывает. Он никогда не видел девушку в лицо, но по одному её нервозному виду узнаёт в ней заказчицу — причём явно неопытную. Кажется, она имеет дело с наёмником в первый раз. При том что она, вроде как, журналистка. Ви едва заметно морщится — не похожа. Может быть, просто посредник? В любом случае, на представительницу официальных СМИ не тянет — слишком задрипанный вид. Разве что из какого-нибудь желтушного издания. Но им до «Арасаки» как до «Хрустального дворца» пешком. Может, шифруется? Он мысленно, сам того не желая, перебирает варианты, мозг работает в штатном режиме — анализирует, предполагает, вырабатывает тактику. Пытается раскусить человека напротив. Игра, которая никогда не заканчивается. — Ты Ви? — её голос звучит довольно уверенно, но взгляд бегает. — Ну? Наёмник облокачивается рядом с ней на металлическое ограждение и смотрит вниз на толпы народа. — Нужна твоя помощь. — Это я уже понял. Хотелось бы поконкретнее. — Слушай, дело плёвое, нужно всего лишь… — Плёвое? Тогда найми вон того мужика, который готовит лапшу, — Ви кивает в сторону очередной закусочной на колёсах, коих здесь десятки, — не пытайся меня наебать. Если бы работа была несложная, ты бы ко мне не обратилась. Вакако свела бы тебя с какой-нибудь шпаной и всё на этом. Что тебе нужно? — Если бы ты не перебивал меня своими комментариями, умник, я бы давно уже сказала, что именно мне нужно, — она огрызается, но Ви чувствует, что это всего лишь неуклюжая попытка скрыть волнение, — через пару дней конвой «Арасаки» перевозит оборудование для своего нового исследовательского центра. — И? — Мне говорили, ты умеешь работать по-тихому. Нужно заразить оборудование вирусом, — воровато оглянувшись, девушка залезает в карман и вытаскивает чип. — А потом что? — На этом твоя работа будет закончена. Ви скептически приподнимает брови, кивает на щепку с вирусом. — Я посмотрю? Она только пожимает плечом нерешительно, но не сопротивляется, когда Ви забирает чип и вставляет в разъём за ухом — значит, ничего смертельно опасного там точно нет. Ему требуется несколько секунд на то чтобы понять, что именно ему дали. Он извлекает щепку, но не торопится возвращать. — Этот вирус, — произносит он, неторопливо растягивая слова, — написан для перехвата управления. Зачем вам удалённо захватывать оборудование в каком-то там исследовательском центре? — Тебе об этом знать необязательно. Ви пожимает плечами. — Ну, это как посмотреть. Я вообще-то не хочу, чтобы корпораты меня потом нашли и попортили мне шкуру. А то я ведь могу в процессе и про заказчика что-нибудь ляпнуть… — Нам просто нужны данные с этого оборудования, вот и всё. — Нам? — Слушай, тебе просто нужно проскочить мимо охраны и подгрузить вирус. Мне говорили, что ты профессионал и тебе такое сделать — раз плюнуть. Это лёгкие деньги. Ви только ухмыляется в ответ. — Ты совсем за придурка меня принимаешь? — он практически тычет ей щепкой в лицо. — Я прекрасно знаю, что это такое. Разновидности этого вируса сплошь и рядом используют для удалённой перегрузки и детонации. Я загружу этот вирус, а потом кому-то нужно будет нажать одну-единственную кнопку, чтобы горы навороченной техники взлетели на воздух, разнеся попутно и сам центр. Вы ведь это планировали? Уж не знаю, что вы там задумали, но я в этом участвовать не собираюсь. Девушка нервно смеётся, инстинктивно отводит взгляд в сторону — не потому что хочет, а потому что не способна контролировать свои реакции. — Ты несёшь какую-то чушь, — произносит она с кривой улыбкой, пряча ладони поглубже в рукава. Винсент гнёт свою линию дальше. — Ты же в курсе, — говорит он, — что это, по сути, террористический акт? Что, журналисты до такой степени отчаялись, что в погоне за сенсацией готовы пойти даже на такое? Или, может, ты вообще не журналистка? Она начинает злиться. — Ты берёшься за работу или нет? — Ты совсем полоумная что ли? Да кто вообще в здравом уме согласится на такую работу? Я не сумасшедший и не самоубийца. Надо бы сказать Вакако, чтобы она с тобой больше не вела дела, учитывая то, какие отбитые заказы ты предлагаешь. Ви едва успевает договорить, как девушка резким движением вырывает чип с вирусом из его руки. Отступает на пару шагов назад, но при этом корпусом наклоняется вперёд. — Да ты просто зассал! — почти что кричит она, так что на них даже оборачивается пара прохожих. — А мне ещё говорили, что ты один из лучших. Я же плачу тебе бешеные деньги, а тебе всё равно подыхать скоро. Какая тебе разница? Ви чувствует, как холодеет внутри. Столько слов и все по больному. Хочется ответить. Хочется так много сказать, что челюсти и кулаки почти сжимаются от злости. О том, что он не террорист и не собирается творить всю эту хрень. О том, что ему пока ещё есть, что терять, и он не хочет рисковать своей жизнью и умирать за чьи-то больные идеи. Но он только запрокидывает голову назад и медленно выдыхает, чтобы успокоиться. Не стоит метать бисер перед свиньями. Он говорит спокойно и холодно. — В следующий раз узнавай побольше о человеке, которого собираешься нанять для выполнения заказа. Бывший контрразведчик «Арасаки» с неплохими нетраннерскими навыками — довольно хреновый выбор в данном конкретном случае. — Да иди ты!.. «Я-то пойду, а вот что будешь делать ты?» — хочет спросить её Ви, но произносит совсем другое. — Удачи в поисках камикадзе, который согласится на эту дурь. Он уходит. Отдаляется на достаточное расстояние на случай, если эта «журналистка» решит его отследить — у него неплохой лёд, но мало ли — и копается в списке контактов, быстро находя нужный. Гудки льются один за другим, но потом на другом конце всё-таки принимают вызов. — Ви? Не ожидал, что ты позвонишь. — Я и сам от себя не ожидал, Горо. Они не говорили друг с другом уже несколько месяцев. По ощущениям — целую вечность. — У меня к вам дело. — Давай только быстро, я очень занят. — У меня больше не осталось никаких контактов с «Арасакой». Да даже если бы остались, доверять я могу только вам. В общем, есть тут одна барышня… Ви сообщает всё. Информацию, полученную во время сканирования — Оливия Бэггинс, 28 лет, приводов в полицию не было — вполне вероятно, что личность украдена. Номер телефона и автомобиля, адрес. Предполагаемый план от начала и до конца — со скидкой на то, что это может быть намеренная дезинформация, что, правда, едва ли вероятно. — В любом случае, в том, что она журналистка я совсем не уверен. По крайней мере, уж точно не хорошая журналистка. И, судя по всему, за ней кто-то стоит. Я бы порекомендовал отследить её, пробить связи, чтобы выйти на кого-то ещё из этой группировки. Но это уже как хотите, не мне учить вас работать. В любом случае, я вас предупредил. Он слышит, как Горо протяжно вздыхает. — Даже после ухода из «Арасаки» от тебя всё ещё больше пользы, чем от некоторых действующих её сотрудников. Ви криво усмехается. Ему приятно и неприятно одновременно. — Контрразведка однажды — контрразведка навсегда, — произносит он полушутливо-полусерьёзно, — но вообще мне эта информация попала в руки случайно. Да и вам я рассказал её не ради «Арасаки». Я просто не хочу, чтобы пострадали люди. Не хочу, чтобы такие, как эта… женщина, сеяли хаос. — Всё равно спасибо, Ви. Ты очень помог мне. Ты заслужил вознаграждение. — Не стоит, Горо. Я делаю это не ради денег. — Считай, что это твоя компенсация за заказ, который ты не взял. Ви приходит уведомление о переводе. Он не видит смысла отказываться. Никогда не отличался особой принципиальностью в такого рода вопросах. — Ну спасибо, — благодарит он, но Такэмура резко меняет тему. — Ви, я не хочу ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо. Ты точно не собираешься вернуться? До меня дошли слухи, что Ханако-сама предлагала тебе снова присоединиться к «Арасаке». Ви чувствует, как внутри что-то неприятно тянет. — Я много думал об этом, Горо, но решил отказаться. — Почему? — Поздно уже. Да и зачем? Когда-то я возлагал надежды на корпорацию, но теперь никаких перспектив у меня всё равно уже нет. Я не хочу сражаться за чужие принципы в своём положении. Просто не вижу смысла. — Разве будучи наёмником, ты не то же самое делаешь? Тебя всё так же используют для достижения своих целей другие люди. — Верно, но так я хотя бы сам решаю, на чью сторону встать, кому помогать, а кому нет. Вот сегодня, Горо, мне предложили заказ. Мне сказали: «сделай», а я отказался. — И? — Когда в «Арасаке» говорят что-то сделать, у тебя нет права отказаться. Вот в чём разница. А обрекать себя на добровольное рабство я не хочу. Не теперь, когда мне осталось всего ничего. Горо выдерживает короткую паузу. — Что ж, я услышал тебя. Ты можешь не быть частью корпорации, и всё-таки сегодня ты очень помог нам. Скажи мне, по крайней мере, могу я рассчитывать на тебя в будущем? Ви усмехается. — Хотите, чтобы я стал вашим информатором? — Именно так. Наёмник на секунду задумывается, улыбка сползает с лица. — Я больше не работаю на «Арасаку» и бегать по её поручениям не собираюсь. Но если вдруг ко мне попадёт информация, которую я посчитаю нужным сообщить, я сообщу. Как я сделал это сегодня. Даю слово. — Хорошо. Я верю тебе. — Как вы вообще, Горо? — Не жалуюсь. Я на своём месте, Ви. И мне есть чем заняться. Я передам твою информацию куда следует. Сохранив твою анонимность, разумеется. — Спасибо. — Ты извини, мне пора, ещё поговорим как-нибудь. — Конечно. До связи. Звонок обрывается. Ви смотрит на переведённую Такэмурой сумму, мысленно высчитывает процент, отправляет Вакако. Она перезванивает через минуту. — Ви, дорогуша, объясни-ка мне, что происходит. — Происходит то, что твоя заказчица совсем попутала берега и тебе лучше поскорее порвать с ней все связи. — Другая сторона заплатила больше, да? Винсент только вздыхает про себя — и почему она всегда так плохо о нём думает? Хотя, по правде говоря, у неё есть все на то основания. — Можешь считать так, если хочешь, — отвечает Ви, не видя смысла посвящать фиксершу в детали, — в любом случае, процент я тебе перевёл. — Ты совсем не меняешься, Ви. Но я всегда ценила твою гибкость в подобного рода вопросах. Заказ закрыт. Я попрошу своего нетраннера подчистить концы, чтобы нас с ней ничего не связывало. — Мудрое решение. До скорого, Вакако. Вечером Ви тянет не то пропустить стаканчик, не то набухаться в хлам. На душе почему-то паршиво до чёртиков, тошно так, как будто он уже накидался. В голову лезут мысли: про «Арасаку», про то, что осталось уже меньше трёх месяцев и про то, как вообще жить дальше. Мозг усиленно пытается думать, но Ви как раз-таки думать не хочет — его мутит от всего этого. Потребность заглушить духовную тошноту тошнотой физической приводит его в «Посмертие». Не самое любимое его место. Слишком много дерьмовых воспоминаний. Да и где-нибудь в центре есть места получше этого. Но ехать в центр не хочется. В «Райоте» сегодня частная вечеринка, вход строго по приглашениям. Идти в какую-нибудь заблёванную забегаловку тоже неохота, он привык напиваться в местах поприличнее. А сидеть дома один на один с бутылкой — совсем уж сомнительная история. Поэтому он и идёт в «Посмертие». Заваливается туда почти с отвращением — в голову лезет тот день, когда они встретились тут все вместе — Ви, Джеки, Ти-Баг и ДеШон. Как будто всё было вчера. Ви крепко сжимает зубы, чувствуя, как внутри просыпается раздражение. Бесит. Как же его всё это бесит. По ушам долбит «Chippin' in», будя воспоминания о Джонни. Тоже не то чтобы самая приятная страница в его жизни. Он взгромождается на высокий барный стул, оглядывается по сторонам, пытается вспомнить, когда был тут в последний раз не по работе. Кажется, очень давно, если и заходил, то только по делам. Он и сейчас не зашёл бы, если бы не дикое желание выпить, несмотря на всё отвращение к этому месту. А может, его толкнуло сюда какое-то скрытое мазохистское желание сделать себе больно? Он и сам не знает и не планирует разбираться. Он пришёл сюда за другим. Всё, что ему нужно сейчас — чтобы мысли в голове перепутались и сплелись в один тяжёлый ком, где одну нельзя было бы отделить от другой. Потерять нить размышлений, почувствовать лёгкость и равнодушие ко всем своим проблемам. Решить: подумаю об этом завтра и забыть к чертям обо всём на свете. Ну разве он многого хочет? Он одним махом выпивает рюмку и сразу же требует вторую, затем — третью. Хочет дойти до кондиции как можно быстрее. — Тяжёлый день? — участливо спрашивает бармен. То ли из чувства профессионального долга, то ли реально интересуется — время ещё не самое позднее и посетителей всё равно почти нет. Ви криво усмехается, не собираясь отвечать. Тянется к третьей рюмке, почти касается прохладного прозрачного пластика — пластик, пластик, везде пластик, когда он в последний раз пил из стекла? — но кто-то опережает его и забирает заветную порцию горячительного напитка прямо у него из-под носа. — Добрый вечер, Ви. Винсент недоуменно поднимает взгляд на наглеца, посмевшего покуситься на его выпивку, и совершенно неожиданно обнаруживает рядом с собой миловидную молодую особу. — Как жизнь? — девушка опрокидывает стопку, откидывает назад короткие светлые волосы, совершенно по-свойски усаживается рядом, улыбаясь, делает знак бармену — заказывает на двоих. — Давненько тебя здесь не видела. Винсент смотрит в недоумении. — Мы знакомы? — спрашивает, чувствуя некоторое смущение. Она широко распахивает глаза. — Вот чёрт, ты меня не помнишь? Неловко получилось. Ви иронически приподнимает брови. — Да уж… — Я Лесли. Лесли Чепман, помнишь? Джеки нас с тобой познакомил. Ви хмурится, вглядывается в чужое лицо, начинает вспоминать. Вроде, видел уже эту девушку раньше, но очень давно. Вроде, Джеки действительно их знакомил, только они почти не разговаривали в тот вечер, да и потом пересекались всего пару раз. — Что-то припоминаю. — Я хорошо помню тот вечер. Вы с Джеки тогда обмывали какой-то удачный заказ. Он заказал выпивку на всех за свой счёт. — Да уж, на Джеки это похоже. Лесли по-приятельски толкает его локтем в бок. — Вы с ним тогда прям не разлей вода были. Ты, наверное, скучаешь по нему? Ви пожимает плечами. Выпивает принесённую барменом порцию алкоголя. Заказывает ещё один шот. — Немного. Иногда. Всё-таки он был моим другом. Дважды спас мне жизнь. Приютил, когда меня вышвырнули на улицу, — поднимает очередную рюмку, опрокидывает залпом, — конечно, он был далеко не святой. Да и мы с ним частенько ссорились. Но я был всегда благодарен ему за то, что он для меня сделал. Лесли задумывается, её лицо становится более серьёзным. — Я тоже по нему скучаю, — произносит она доверительно, — мы с ним даже особо не общались, но… Он был хороший парень. Он мне нравился. Ви понимающе кивает. В этом был весь Джеки — тяжело найти человека, которому он бы не нравился. Тем для разговора больше не находится. Они молчат и выпивают. Выпивают и молчат. Ви в какой-то момент понимает, что в него уже больше не лезет. Ещё не напился, но продолжать почему-то не хочется. Он вяло раздумывает над тем, чтобы уйти, как вдруг Лесли, уже порядочно поддатая, начинает снова вспоминать о Джеки. Теперь уже уходить неудобно, и Ви выслушивает беспрерывный поток воспоминаний, стараясь вникнуть в то, что ему говорят. В какой-то момент он начинает всерьёз опасаться, что это никогда не закончится, но совершенно внезапно в «Посмертие» заваливается небольшая группа наёмников средней руки и, едва завидев Лесли, направляется к ней. — Твои друзья? — интересуется Ви. — Ага, — кивает девушка, оглядываясь через плечо, — слушай, может, посидишь с нами? Я же вижу, что тебе хреново. Ви внутренне вздрагивает — неужели настолько заметно? — Нет, спасибо. Я хочу побыть один. — Уверен? В одиночестве тебе станет только хуже. А в компании отвлечёшься. «Да, конечно. В компании незнакомых людей, которые ни хрена обо мне не знают», — думает Ви раздражённо, но вслух ничего такого, разумеется, не произносит. — Спасибо за заботу, конечно, но ответ всё ещё нет. — Ну ладно, как хочешь. Мы будем здесь некоторое время. Захочешь — присоединяйся. Ви коротко кивает. — Приму к сведению. Естественно, он не собирается ни оставаться здесь, ни тем более присоединяться к незнакомой компании, поэтому выжидает пять минут приличия ради и выходит из клуба на улицу, сразу же попадая в объятия тёплых густых сумерек. После долбящей в уши музыки улицы Найт-Сити кажутся на удивление тихими, и Ви неторопливо бредёт в сторону мегабашни, сожалея о впустую потраченном дне. На следующее утро он разлепляет глаза с большим трудом — в последнее время и так вставать тяжелее, чем обычно, а он ещё и пил накануне. Закидывает что-то в пустой желудок, просматривает прогноз погоды и новостные сводки — скорее чтобы проснуться, а не потому что ему прям так интересно, хотя с его работой любая информация на вес золота и нужно всегда быть в курсе происходящего. Внезапно цепляется за заголовок «Труп на пляже». «…обнаружено тело Оливии Бэггинс, 28 лет. Очевидно, девушка была застрелена и выброшена в океан, но…» Оливия Бэггинс… Ви пару секунду только удивляется тому, насколько знакомым кажется ему это имя, потом в мозгу резко проясняется, и остатки сна как рукой снимает — вчерашняя клиентка, прикинувшаяся журналисткой. Ви только невесело усмехается — лет пять назад он бы ужаснулся тому, что обрёк человека на верную смерть, но сейчас, после всего, через что он прошёл, он только холодно отмечает про себя, что «Арасака» схалтурила, и что работать надо было аккуратнее, чтобы никаких трупов на пляже не осталось. Ви едва заметно морщится — нечистая работа. Хотя, может, это было предупреждение для остальных членов группировки? Ерунда. Так можно только спугнуть их — тоже метод, но не тот метод. Единственный вариант, при котором такой расклад возможен — им не удалось выбить из девушки информацию, и они намеренно оставили труп, чтобы его обнаружили, в надежде привлечь внимание её сообщников. Он размышляет обо всём этом ещё пару минут — просто в силу давнишней привычки, коротко качает головой, вздыхает и наконец закрывает статью, бегло проглядывая другие заголовки. Криминальная сводка подводит неутешительные итоги: двадцать три тела за сутки — и это ведь только те, кого обнаружили. Лучше даже не думать, сколько бесхозных и безымянных трупов валяется в более неприметных местах. Кого-то просто не нашли. Кто-то побоялся звонить в полицию. А от кого-то не осталось даже тела. Нет ничего проще в Найт-Сити, чем пропасть без вести. Этот город выбирает слабых и пожирает их — без раздумья, без сожаления. И пока Ви поедает хот-дог в очередной забегаловке, он явственно чувствует, как в это же самое время город с хрустом пережёвывает его самого.