Escape from reality

      Кровь Криса, тёплая и живая, медленно вливалась в безжизненное тело Хёнджина. Крис не просто лил её — он вдавливал свою плоть в мёртвые губы, заставляя эликсир возрождения проникнуть как можно глубже в глотку. Он держал свою руку прижатой к губам, пока не почувствовал, как что-то начало меняться. Едва уловимое, почти незаметное. Слабый, прерывистый толчок. Пульс.       Крис отпрянул, тяжело дыша. Глаза Хёнджина, мутные и невидящие секунду назад, вдруг закатились, а пальцы дёрнулись, цепляясь за запястье Криса с силой, которой у мёртвого быть не должно. По коже побежали жилки чёрных прожилок, как чернила, растворяющиеся в воде. Воздух в комнате сгустился, запахло медью, озоном и словно сырой землёй после грозы. Крис прислушался и услышал под ладонью на груди Хвана глухой, чуть слышимый, одинокий удар сердца. Звук был похож на падение тяжёлого камня в глухой колодец.       Хёнджин всхрапнул, кровь и слюна пузырями выступили на его синеватых губах, веки затрепетали. Крис, не отрывая взгляда, провёл большим пальцем по его скуле, смазывая капли своей крови. Кожа под пальцем уже не была восковой — она слегка потеплела, обретая упругость похожее на живое тело.       — Хёнджин? — прошептал Крис, его глаза наполнились слезами облегчения.       Хёнджин медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманен, но в нём уже не было той пустой безнадёжности. Он посмотрел на Криса, затем на его руку, которая прямо на глазах исцелилась – затягивая рану. После издал низкий, утробный стон, не похожий ни на человеческий, ни на звериный. Каждое движение давалось ему с видимым усилием, словно тело, только что вернувшееся из небытия, ещё не осознавало своих собственных границ. Пальцы, сжимавшие запястья Криса, раскрылись, но не для того, чтобы отпустить, а чтобы вновь сжаться за предплечье и влиться, оставляя глубокие следы от ногтей. Крис не отстранился. Он лишь глубже затянул хватку, ощущая как напрягаются мышцы под пальцами. Мышцы, которые ещё минуту назад были холодными и безжизненными.       — К-Крис... — прохрипел он, его голос был слабым, но живым. Он попытался приподняться, но силы оставили его. Крис притянул его к себе, крепко обнимая. Он чувствовал, как жизнь возвращается в тело Хёнджина, как дыхание его становится глубже.       — Добро пожаловать обратно, — сказал Крис наклоняясь так близко, что губы почти коснулись уха Хёнджина. Дыхание Чана стало учащённым, — Теперь ты мой, Джинни. Только мой.       В ответ Хёнджин слабо застонал, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Криса. Его тело отзывалось болью на каждое движение. Каждый нерв кричал о непонимании, но сквозь туман слабости пробивалось осознание – он жив. Он жив благодаря Крису. Под болью, под этой фантомной тяжестью смерти, Хёнджин почувствовал слабый, но настойчивый приток тепла, смешанный с чем-то горьковатым и знакомым. Его собственная кровь, но в то же время не его, и пульсирующее чувство – тепло руки Чана. Эта рука, такая реальная, хоть и не человеческая, стала его якорем в тумане забвения.       — Крис, у тебя получилось. Ты, справился. Я жив благодаря тебе. Ты мой спаситель, — говорил Хёнджин тихо, неспеша.       — Спаситель ли? — отвечал Крис, проводя ладонью по волосам Хвана.       — Конечно спаситель. Разве нет? — отвечал Хёнджин с трудом выговаривая слова.       — Хорошо, — с улыбкой сказал Крис, — Хёнджин, скажи, что ты сейчас чувствуешь?       — Я не... не понимаю... — прошептал он, пытаясь открыть сильнее глаза.       Свет в комнате был приглушённым, но для него обжигающим. Хван отвернулся, ища утешения в лице Криса, которое было ещё слегка размыто.       — Свет... Он вроде бы и слабый, но режет мои глаза.       — Не бойся, это нормальное явление. Скоро всё пройдёт.       Хёнджин прислонился щекой к руке Криса, ощущая мягкость кожи и биение пульса. Впервые за долгое время, теперь не являясь человеком, он чувствовал себя по-настоящему живым, несмотря на всю боль и смятение. Он был потерян, но его нашли. Он был мёртв, но его вернули к жизни. И это было всё, что сейчас имело для него значение. Глаза Хёнджина, постепенно привыкая к лёгкому свету, начали различать детали.       — Ты... Ты как? Тебе лучше? — спросил Крис. В его голосе звучала такая искренность, что Хёнджин не мог не улыбнуться. Улыбка получилась слабой, но самой настоящей за долгое время.       — Чувствую, что я жив, — прохрипел Хван. — Ты мой герой, Крис. Без тебя я бы... растворился.       Это было самое большое открытие его жизни. Жизнь, о которой он думал, что потерял навсегда – вернулась, и пусть она сейчас была полна боли, но также и полна невероятного тепла.       — Если растворился ты – растворился бы и я, — уверенно сказал Крис, — Скажи, может тебя ещё что-то беспокоит? Не молчи. Мне нужно знать каждую деталь твоего обращения.       — Г-голод... Я очень хочу есть. Крис, я хочу крови. Твоей крови. Хочу её попробовать в сознании. Могу ли я...       — Можешь. Именно сейчас моя кровь тебе действительно необходима.       Чан придвинулся к Хвану как можно ближе. Тот припал губами к сонной артерии на шее Криса, чувствуя под тонкой кожей бешеную пульсацию. Дыхание Чана стало горячим и прерывистым.       — Давай Джинни, пей, — тихим голосом сказал Крис, откидывая голову назад, обнажая горло.       Ногти Хёнджина впились в плечи Чана. Инстинкт перехлёстывал через край разума. Его зубы коснулись нагретой кожи, а тело Криса напряглось в предвкушении. Но вместо укуса Хёнджин провёл языком по месту будущего прокола, чувствуя, как тот весь содрогнулся.       — Я не хочу спешить, — голос Хёнджина звучал хриплым. Он отодвинулся на дюйм, их лбы соприкоснулись, — Я хочу почувствовать... как она горит во мне. Всю, до последней капли.       Взгляд Криса вспыхнул диким одобрением. Его рука опустилась ниже, ладонь прижалась к бедру Хвана.       Хёнджин вновь провёл языком по тому месту, где пульсация была наиболее яростной, чувствуя, как под кожей бьётся дикий, чужой ритм. Вкус Криса – смесь солёной кожи и невыразимой тёмной сладости, теперь циркулировала в его собственной крови. Хёнджин низко зарычал. Животный звук, вырвался из глубины его тела, а затем, он наконец вонзился.       Его клыки – новые, острые пронзили кожу с хрупким звуком спелого плода. Кровь Криса хлынула в его рот не струйкой, а волной, горячей и густой, с металлическим привкусом силы. Это был не просто укус – это было соединение, запечатывание договора вечности, написанного на их костях. Мир Хёнджина сжался до этой вспышки – от боли, превращающейся в экстаз, до сдавленного стона Криса, звучавшим как победа. И Крис схватив его за волосы – не отталкивая, а только притягивая ближе, глубже. Хёнджин взвыл, не прерывая укуса. Лишь делая его яростнее, жаждуя поглощения.       — Всё моё теперь в тебе. А твоё – во мне, — сквозь зубы выдохнул Крис.       И это было правдой. Каждая пульсация вытекающей крови Криса, отдавалась в сердце Хёнджина. Не просто отдавалась – она рвала его изнутри, словно кто-то сжимал в железных тисках его грудную клетку. Комната наполнялась хрипами и рыками. А между этими звуками, словно нити, сплетались шёпоты проклятий. Они звучали не как обычные ругательства, а как древние заклинания, как клятвы, произносимые в самые тёмные часы.

•❤️‍🔥⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•

      Хёнджин думал, что первые дни его обращения в вампира будут для него невыносимо тяжёлыми. Он представлял себе муки, отчаяние, борьбу с самим собой, борьбу с новой природой, которая, как он был уверен, превратит его в монстра. Но всё было чуть иначе.

Первые дни обращения.

      Свет, что ещё недавно казался родным, теперь резал глаза, заставляя щуриться, как новорождённый котёнок.       Звуки, каждый шорох, каждый стон города, каждый вздох прохожего, обрушались на него с такой раздражённостью, от которой сводило зубы. И запахи... Запахи цветущей сирени, гниль подвалов, страх, пульсирующий в каждой вене – всё это смешивалось в пьящий, отвратительный коктейль.       Тело. Оно тоже изменилось. Чувства обострились до предела, но вместе с ними пришла и другая, куда более тревожная перемена. Слабость, которая ещё утром сковывала его мышцы – исчезла, сменившись странным, но приятным трепетом.       Сила, которой он никогда не обладал, теперь бурлила в его жилах, готовая вот-вот вырваться наружу. Но главное – голод. Не тот привычный, что утоляется простой пищей, а другой. Древний, требующий чего-то... живого.       Смотря на свои руки, он не узнавал их. Бледные, почти прозрачные, с длинными тонкими пальцами, заканчивающимися острыми ногтями. В них больше не было той мягкости и теплоты, что прежде. Они смотрелись хищными.       В зеркале он не видел больше себя. Он видел чудовище. Глаза, которые раньше были полные жизни, теперь смотрелись бездонными, как сама ночь. С лёгким красноватым оттенком, окружённые тенями, придавали лицу неземную, демоническую красоту.       Был страх. Но не тот, что парализует. Это был первобытный, леденящий страх перед неизвестностью, перед тем, кем он стал с зарождающимся, глубоко внутри, любопытством.       Так проходили дни, а затем недели, которые медленно, но верно, начали складываться в мозаику выздоровления. Незваные гости – фантомные боли, научились уступать место новым ощущениям.       Хёнджин ожидал, что каждый рассвет будет приносить ему новую волну неуверенности и отвращения к себе, к своему существованию. Он думал, что не сможет смотреть на себя в зеркала – боясь своего собственного отражения. Но реальность оказалась совсем другой...       Первое время в доме Криса, он действительно избегал зеркал. Но однажды, проходя мимо, его взгляд случайно упал на отражение. Он замер. Да, кожа казалась бледнее, чем обычно. Другие глаза. Но это не было чудовище. Это был он. Просто другой. Более выразительный, более острый. Его черты приобрели ещё более сильную завораживающую, неземную красоту, от которой даже сам не мог отвести взгляд.       Боли, которые он ожидал как постоянное упоминание о потере человечности, уже казались не такими мучительными. Они приходили короткими волнами, почти нежными уколами, будто тело пыталось вспомнить, каким оно было раньше. Иногда это было похоже на отголоски сна: лёгкое покалывание в пальцах, внезапную тяжесть в груди, словно сердце на мгновение вспоминало, как биться. С каждым днём эти боли становились реже и реже, растворяясь в новой, странной гармонии.       Крис видя всё это, пытался не вмешиваться только потому, что Хёнджин должен был самостоятельно пройти весь этот пусть. Путь обращения. Путь к новой жизни – не человеческой.

•❤️‍🔥⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•

      — Хёнджин, давай сбежим? — сказал как-то в один день Крис.       — М? — Хёнджин в ответ вопросительно изогнул бровь.       — Давай сбежим от реальности? Подальше отсюда, от этой жизни. Сбежим и создадим нашу жизнь, нашу реальность.       — Но... Как же твой дом? Как ты можешь его бросить?       — Мой дом там, где ты. К тому же, мы всегда сможем вернуться обратно, если захочешь. А дом... Что с ним будет? Он будет ждать нас на случай если мы вернёмся.       — Хорошо, Чани. Давай сбежим от реальности вместе... в нашу жизнь.       — Но прежде чем мы сбежим, я хочу тебе кое-что показать.       — Что же?       — Идём со мной, — сказал Крис, беря за руку Хёнджина.       Хёнджину казалось, что он знает все комнаты в доме Чана. Но место, куда они направлялись, было ему незнакомым. Остановившись у огромной двери, Крис достал ключ. Затем, открыв её сказал:       — Добро пожаловать в мою святыню. В мой покой.       И Хёнджин, сделав шаг вперёд, открыв широко глаза – замер. Он не мог поверить в увиденное. Комната была полна его снимков. Разных снимков: с мероприятий, с фотосессий, с различных реклам. Какие-то были закреплены на стенах, а какие-то стояли на полках и шкафчиках в больших и маленьких рамках. В углу стояла большая полка, на которой красовались журналы с Хваном на обложке. Их было столько много, что Хёнджин пожалуй и сам не знал, сколько журналов выходило с ним в свет.       — Боже, Чани. С ума можно сойти. Ты всё это хранил? — промолвил Хёнджин находясь в таком удивлении, что не мог отвести глаз от увиденного.       — С тех пор, как в первый раз тебя увидел, я стал твоим самым преданным фанатом. Коллекционировал с тобой всё, что было можно. Как видишь, не пропустил ни одного журнала. А эта комната являлась единственным моим утешением, когда я не мог тебя увидеть. Находясь здесь, я чувствовал себя словно ты был рядом со мной. И это меня успокаивало. Правда не надолго, но всё же. Как же я сходил с ума без тебя. Как мне было плохо... Я до сих пор поверить не могу, что ты теперь со мной. Знаешь, это как-будто прекрасный сон, от которого не хочется просыпаться. Наверное глупо слышать такое от вампира, прожившего несколько столетий.       — Нет Чани, ты что! Я так тронут. Правда, — с нежностью в голосе ответил Хёнджин, продолжая рассматривать снимки, — Знаешь... когда я был человеком у меня было всё: деньги, слава, работа, приносившая огромное удовольствие, поклонники. Я жил. Любил свою жизнь и наслаждался ею. Считал, что удача любит меня. И ведь действительно так и было – у меня было всё, чего бы я не захотел. Я безумно любил свою жизнь. Казалось бы, что ещё для счастья нужно, правда? Но чего у меня действительно не было, так это любви. Представляешь всё было, а её нет. Я мечтал полюбить, но в тоже время боялся этих чувств. Боялся, что со мной будут только из-за моего статуса, из-за денег. Но встреча с тобой изменила моё мышление. А когда я осознал свои чувства к тебе, был так сильно этому рад. Рад, что наконец-то полюбил кого-то. Даже несмотря на то, что приближалось время моей смерти. Когда заболел, я думал, что удача устала от меня и отвернулась. Но как оказалось – нет. Она до конца была со мной. Ведь если бы не ты, меня сейчас здесь не было – ни в жизни, ни с тобой. Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя.       — Чёрт, Джинни, — сказал Чан на глазах которого были мокрые дорожки слёз, — Я не могу обещать тебе, что всё будет просто. Будет трудно, но я сделаю тебя счастливым.       — Я всё прекрасно понимаю, Крис. Но разве меня когда-то пугали трудности? Наоборот с ними даже интереснее.       — Тогда с завтрашнего дня начнём нашу новую жизнь, вместе.

«Почувствуй ритм своего Сердца, бьющегося в бешеном ритме. Мы в захватывающем приключении. Возьми меня за руку, просто расслабься. Сбежим от реальности, пойдем со мной. Я исполню все твои фантазии, следуй за мной. Давай убежим от всего мира, тсс...»

[ Bang Chan & Hyunjin (Stray Kids) – «Escape» ]

•❤️‍🔥⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•

      На следующий день, Хёнджин проснулся раньше Криса.       «Если уж и менять жизнь, то менять её до конца», — первая мысль звучала в голове Хёнджина с настойчивой ясностью.       Он осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить Криса и двинулся в ванную комнату. Мягкий свет из окна едва проникал сквозь матовое стекло, окрашивая в приглушенные тона. Хёнджин подошёл к зеркалу. Какое-то время он смотрел в него не моргая, словно пытаясь запомнить каждую деталь своего отражения. Длинные, чёрные волосы, обрамляющие его лицо, всегда были его визитной карточкой, частью его образа, его идентичности. Они падали на плечи, иногда непослушно выбивались из причёски, но всегда были с ним. Он провёл рукой по ним, ощущая их шелковистость, их вес. Это был он – Хёнджин, каким его знали все. Хёнджин, каким он знал себя сам. Но теперь всё изменилось. Внутри него проснулось желание внешних перемен. И эти волосы, казалось, стали символом того, от чего он готов был отказаться, чтобы шагнуть в новую, неизведанную главу.       Он взял в руки нашедшую машинку для стрижки. Глубокий вдох. Выдох. И вот он поднёс её к волосам. Казалось, что первый жужжащий звук разрезал утреннюю тишину с невероятной громкостью. Он был безжалостным, механическим, не оставляющим места для сомнений. Длинные, чёрные пряди, которые ещё секунду назад были частью его, теперь падали в раковину. Они скользили по белому фарфору, без всякого сожаления и прощания, словно чёрные змеи.       Хёнджин чувствовал, как с каждым срезанным локоном уходит что-то старое, что-то привычное. Он видел, как меняется его лицо, открываясь по-новому, становясь более резким, более взрослым. В зеркале отражался уже не тот Хёнджин, которого он знал вчера. Это был кто-то новый, кто-то, кто только начинал свой новый путь.       Машинка продолжала жужжать, и волосы продолжали падать. В какой-то момент он закрыл глаза, чтобы просто почувствовать этот процесс, этот момент трансформации. Когда он снова открыл их, в раковине лежала целая копна его бывших волос, а на голове остался лишь короткий, аккуратный ёжик. Он провел рукой по новой причёске. Ощущение было непривычным, лёгким, почти освобождающим. Взгляд в зеркало теперь был другим. В нём читалась не только решимость, но и дерзость. Хёнджин улыбнулся своему отражению. Это была улыбка “человека”, который только что сжёг мосты, не чувствовав при этом сожаления, только предвкушение. Предвкушение того, что принесёт новый день. Новая жизнь. Новая глава, которую он только что начал писать.       Хёнджин вышел из ванной, чувствуя себя непривычно лёгким, почти невесомым. Солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы, заливая спальню мягким золотистым светом. Крис всё еще спал, его лицо было расслабленным и безмятежным. Хёнджин подошёл к кровати и присел на край, наблюдая за ним. Он протянул руку и осторожно коснулся волос Криса, мягких и пушистых. В этот момент Крис пошевелился, его веки дрогнули, и медленно открыл глаза. Первое, что он увидел – Хёнджин, сидящий рядом, с непривычно короткой стрижкой. Глаза Криса расширились от удивления, а затем на его лице появилась широкая улыбка. Он поднял руку и провел ею по новой причёске Хёнджина, нежно скользя своими пальцами по коротким волосам.       — Вау, — прошептал Крис, его голос был хриплым ото сна, но в нём звучало искреннее восхищение.       Хёнджин кивнул, чувствуя, как тепло разливается по его груди.       — Решил, что если что-то менять, то менять до конца. Тем более, мои кончики были повреждены. И я давно хотел попробовать что-то новое с волосами. Ты же знаешь, мне в моей жизни нравятся захватывающие вещи, и я обожаю острые ощущения.       Крис приподнялся на локтях, его взгляд был полон нежности и гордости.       — И тебе очень идет. Правда ты выглядишь… по-другому. Хоть и не привычно, но всё равно это ты.       Он протянул руку и притянул Хёнджина к себе, крепко его обнимая. Хёнджин уткнулся лицом в его плечо, вдыхая успокаивающий запах Криса. В этот момент он понял, что всё сделал правильно.       — С Добрым утром, Чани, — прошептал он, его голос был полон счастья.       — Доброе утро, мой новый Хёнджин, — ответил Крис, целуя его в макушку, — Ты готов?       — Давно готов, — ответил Хёнджин улыбнувшись.       Крис кивнул, его глаза сияли.       — Тогда начинаем этот новый день. Нашу новую главу по-другому. Вместе!

•❤️‍🔥⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•⛓️❤️‍🔥•

      Они бежали сами не зная куда – в неизвестность. Неизвестность, что раскинулась за поворотом старой лесной дороги. Ладони их были сплетены так крепко, что кровь пульсировала одной точкой.       Решив всё же отдохнуть, они остановились на заброшенном складе. Его стены, когда-то, наверное, крепкие и надёжные, теперь были покрыты трещинами, словно морщинами времени. Крыша местами провалилась, открывая взгляду клочки серого неба. Самое странное было, что поначалу склад совсем не был похож на заброшенный.       Из окон, несмотря на пыль и паутину, пробивался слабый, но устойчивый свет. Не яркий, не электрический, а какой-то тёплый, мерцающий, словно от множества свечей. И тишина, которая окутывала это место, была не мёртвой, а живой, наполненной едва уловимыми звуками – шорохами, скрипами, будто кто-то невидимый двигался внутри. В одной стороне склада стояли магазинные тележки, холодильники и водоавтоматы. В другой лежали матрасы, подушки, одеяла. Но самое удивительное, чего они точно никак неожидали здесь увидеть, это аквариум с рыбкой.       Он стоял на старом, покосившемся деревянном ящике, словно оазис жизни посреди царства запустения. Вода в нём была кристально чистой, а внутри, среди нескольких искусственных водорослей и пары камешков, плавала маленькая, ярко-оранжевая рыбка. Её плавники медленно покачивались, создавая иллюзию танца в тусклом свете, пробивающемся сквозь грязное окно где-то высоко под потолком.       Хёнджин увидев, бросился к ней со словами:       — Чани смотри, — с восхищением воскликнул Хван, припадая к стеклу аквариума. Его глаза сияли, отражая золотистый отблеск рыбки.       Чан подошёл медленно, его взгляд скользнул по аквариуму, затем по окружающему пространству.       — Видимо этот склад всё-таки не заброшенный, — сказал Крис оглядываясь по сторонам. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась настороженность.       Он обвёл взглядом пыльные стеллажи. Покрытые паутиной коробки, тени танцующие в углах. Наличие аквариума с живой рыбкой меняло всё. Это означало, что кто-то здесь бывает, кто-то заботится о ней.       — Брось Чани, переночуем здесь и уйдем. Никто нас не заметит. Ты смотри какая она красивая, — говорил Хёнджин смотря на рыбку не отрывая глаз. Когда он наблюдал за плавными движениями рыбки, прижимаясь лбом к холодному стеклу, словно пытаясь передать ей своё тепло, его голос был полон нежности и восхищения.       Чан подошёл с обратной стороны аквариума, переводя взгляд с рыбки на Хёнджина, а затем снова на аквариум. Он видел, как это маленькое, живое существо заворожило Хвана. Как на мгновение оно стёрло с его лица усталость и тревогу. В глазах Хёнджина читалось чистое, детское очарование и Чан не мог не улыбаться в ответ.       Через какой-то промежуток времени, оторвав взгляда от рыбки, Хёнджин рванул в сторону, смеясь.       — Чани, мне так хорошо. Ты даже не представляешь насколько мне хорошо. Таким свободным как сейчас, я никогда в жизни себя не чувствовал.       Хёнджин веселился. Он уже забыл, когда в последний раз смеялся так долго и с азартом, словно ему было ни до чего, ни до кого дела, кроме Чана. Хотя это в правду так и было. И Чан сейчас был рядом с ним, на этом складе, полном бесполезного хлама, разделяя его безумный восторг.       Хёнджин поддался жгучему желанию – разрушать, а Чан решил его в этом поддержать, направляя силы в нужное русло. Они били стёкла, швыряли повсюду хрупкие вещи, перерезали длинные бесполезные электрические провода. Они делали это до тех пор, пока не выбились из сил и не рухнули на пол. После Хёнджин присел, облокачиваясь своей спиной о спину Чана, а тот слегка подняв голову вверх, с очарованной улыбкой смотрел куда-то вдаль склада.       Какое-то время они сидели просто дыша и наслаждаясь тишиной после разрушений. Затем Хёнджин увидел, как в поле его зрения блеснуло что-то острое. Это был осколок стекла, который протягивал ему Чан. Он взял его в руки и стал рассматривать, заворожённый тем, что эта простая вещь может причинить много боли своими зазубренными краями. После швырнув осколок в сторону, он снова рванул. Крис двинулся за ним.       Хёнджин двигался так быстро, что Чан едва успевал среагировать. Они столкнулись и врезались в забытую стопку грязных матрасов с подушками в углу, подняв тучу пыли. В воздух взлетели перья, их конечности сплелись, ногти царапали друг друга, дыхание обжигало. Вокруг них, словно падающий снег, кружились перья. Некоторые путались в волосах Хёнджина, другие опускались на грудь Чана, смотревшего на него мерцающим взглядом.       Что-то в воздухе изменилось. Что-то в этот момент застыло. Чан перестал сопротивляться, Хёнджин тоже. Они смотрели друг на друга. Перья продолжали медленно опускаться вокруг, застревая в волосах и на ресницах.       Чан медленно выдохнул:       — Хёнджин, ты знаешь мы не просто связаны. Мы теперь неразрывно связаны, — он слегка приподнялся, коснувшись своей рукой руки Хёнджина. Без нажима. Просто прикосновение, просто вес, — Мы не сможем существовать друг без друга.       Хёнджин смотрел на него лишь с любовью и нежностью.       — Я безумно рад этому. Зачем мне существовать без тебя, Чани? Только, что будет если я потеряю контроль? Вдруг я захочу убивать?       — Этого не произойдёт. Ты никого не убьёшь. Я всегда буду рядом, — ответил Крис.       Чан знал, что теперь Хёнджин силён и быстр, и не успевает он опомниться, как оказывается на спине – Хёнджин оседлал его. Но Чан тоже силён, и ему ничего не стоит обратно повалить Хёнджина.       Они катаются по старому матрасу, вокруг них продолжают летать перья. Вяло обмениваясь ударами, смеясь и подначивая друг друга. Чан вскакивает и отталкивает Хёнджина, отбрасывая его к тому, что когда-то было витриной – сейчас превратившуюся в груду битого стекла. Хёнджин даже не моргает, просто продолжает улыбаться и отталкивать Чана, делая вид, что ничего не произошло. Они дурачатся до тех пор, пока оба не выбиваются из сил: грудная клетка вздымается, животы болят от смеха, а дыхание вырывается изо рта облачками пара.       Хёнджин приподнимая бровь, поворачивает голову, чтоб посмотреть на Чана. После протягивает свою руку и берёт его за руку, переплетая пальцы друг друга воедино. Чан притягивает его к себе и целует. Поцелуй становится таким страстным, что на губах остаются следы. Именно такие, какие им до безумия нравится.       — Джинни, я хочу тебя. Хочу невыносимо сильно, — внезапно сказал Чан рвано дыша, отстраняясь.       — Тогда возьми меня, Чани. Будь хорошим мальчиком и трахни меня.       Чан шумно выдохнул через ноздри. Затем, зацепившись ногтями за штаны Хёнджина, с нетерпеливой лёгкостью стянул их вниз. В этот момент Хван упирающейся ладонью, почувствовал эрекцию Чана, скрывающуюся под неудобным нижним бельём. Крис крепко сжал левой рукой его ягодицы, а другой стянул боксёры, пока те не сползли до изящных лодыжек Хвана.       Член Хёнджина наконец-то освободился. От воздуха ему стало так холодно, что он с трудом проглотил скопившуюся во рту слюну. Его безумно радовало, как хорошо дразнил его Чан.       А Чан решает начать с ленивой дрочки. Липкий пот на его ладонях, помог Хёнджину расслабиться, задавая медленный и ровный ритм, в котором его пальцы скользили от головки до основания. Чан наблюдал не отрываясь, как Хёнджин жадно извивается. Когда Хёнджин начал стонать и вскрикивать от удовольствия, дыхание Криса участилось.       — Чёрт... Чани, это пиздец как круто.       Приблизив своё лицо к блестящему от пота животу Хёнджина, Чан не сводил глаз с его лица, целуя головку члена. Пухлые, розовые губы Криса были покрыты предэякулятом и слюной Хёнджина после их поцелуя, который был ранее. Поцелуи Чана были похожи на пытку, но Хёнджин не мог ничего требовать. Ему было так приятно, ведь вампир оказался в его власти, и эта динамика его сильно возбуждала.       Хёнджин, попытался немного приподняться, чтобы посмотреть, как Чан у него отсасывает, но у того были другие планы. Он убрал руку с задницы Хёнджина и толкнул его вниз. Хёнджин приоткрыл губы, чтобы хоть что-то сказать, но его слова превратились в стоны когда в дело вступил язык Чана. Ощущение того, как язык Чана обхватывает головку, было невероятным. Бёдра Хёнджина задрожали от возбуждения.       — Это твой первый раз после обращения, Джинни. Старайся держать себя в руках. Ты сейчас испытываешь всё в удвоенном удовольствии.       — Крис... заткнись, чёрт возьми... нашёл, когда говорить такое.       Дыхание Хёнджина участилось, когда он схватил Чана за волосы и прижал его голову к своему измученному и пульсирующему члену, желая заставить его замолчать хотя бы на мгновение. Чан застонал, принимая Хёнджина, слюна потекла вниз по его нижней губе. Хёнджин крепко держал вампира за волосы, его глаза расширялись и затуманивались от желания, когда тот сделал прерывистый вдох. Чан поднял взгляд на него. Его проницательные и острые глаза смотрели на Хвана под эротичным, но в то же время зловещим углом.       — Вкусно да, Чани? Чёрт... Ты такой горячий. Всегда им был.       Хёнджин застонал. С каждым толчком давление в его животе усиливалось, а напряжённые бёдра жгли, как огонь, но он не мог остановиться. В этот миг он был рад, что побрился налысо, потому что, если бы у него была длинная чёлка, она бы закрыла ему вид на прекрасное лицо Чана, в которое он его трахал.       Язык Чана прижимался к стволу члена Хвана быстро и торопливо, лаская его своей слюной. Хёнджин был солёным на вкус, а знать, каков на вкус объект твоей любви было ошеломительно приятно. Толчки Хёнджина становились всё более беспорядочными и приближающимися к оргазму. Закрыв глаза, теряя контроль над своим телом, его руки соскальзнули с чёрных как смоль волос. Чан понял, Хёнджин вот-вот кончит, он не продержится и минуты. Но Крис решает не останавливаться, а продолжать дразнить Хвана, проходясь ногтями по его торсу, оставляя след, слегка содрав безупречную кожу Хёнджина. Сразу после этого, Чан почувствовал, как напряжение Хвана спало и расслабилось у него во рту, когда тот бурно кончил ему в рот. Горло Криса покрылось липкими каплями, и он решил проглотить всё до последней капли. Обе руки лежали на бёдрах Хёнджина, пока он с жадностью выжимал из дрожащего парня всё до капли, не давая ему ни мгновения передышки во время оргазма. Его язык агрессивно ласкал головку Хёнджина, даже когда она так жалко истекала смазкой.       — Чани! Чани! Чани! Ох..       Чан разжал губы и отстранился от наполовину опавшего члена Хёнджина, слизывая слюну с губ и вытирая уголки рта большим пальцем, чтобы ничего не осталось. Затем он навалился на Хвана, не сводя с него пристального взгляда. Хёнджин под ним извивался и тяжело дышал. Схватив Хёнджина за лицо, Крис заставил его разомкнуть губы.       — Откройся мне. Пора тебе поесть.       Беспомощный и покорный, Хёнджин сделал то, что ему сказали. Чан прикусил свою нижнюю губу так сильно, что пошла кровь, позволив стечь ей в рот Хёнджина. Вкус на влажных губах Чана щекотал нёбо, но Хёнджин проглотил всё, что смог. После, повернув голову, Крис посмотрел на напрягающийся живот Хёнджина, который под его поцелуями снова стал твёрдым. Чан усмехнувшись себе под нос, обхватил основание члена, сжав его указательным и средним пальцами.       — Чан, Чан, Чан. Разреши мне оседлать тебя, прошу!       Взгляд Хёнджина был мягким и умоляющим. Глаза заблестели, словно он вот-вот заплачет. Губы Чана изогнулись в коварной улыбке. Ничего не говоря, лишь в знак согласия кивнул, отпуская Хёнджина.       Через какие-то доли секунды, Чан оказывается на спине. Хёнджин садится на его ноги. Его член красиво изгибается у него на животе, и у вампира перехватывает дыхание. Затем Хван обхватывает член Чана рукой, и тот стонет, пока Хёнджин доводит его до полной эрекции.       — Ты такой шумный, — говорит Хёнджин. Но Чан ничего не может с собой поделать, когда ему так хорошо, — Чани, может, мне стоит заставить тебя замолчать? Тебе же так нравится, когда я трахую твой прелестный ротик.       Чан лишь громче стонет, почти выгибаясь всем телом, когда представляет, как хорошо будет смотреться Хван оседлав его член. Он догадывался, что Хёнджин хочет что-то сделать, но всё равно испытывает глубокую, до костей пробирающую потребность, и больше всего на свете он хочет, чтобы Хвану было хорошо.       Хёнджин продолжает гладить Чана, что-то напевая себе под нос. Чан надувает губы, когда Хёнджин отпускает его член, уже скучая по его теплу и мягкости. Длинные, нежные пальцы перебирают волосы Чана, но поцелуй, в котором они сливаются, оставляет синяки. Хёнджин с животным рыком засасывает нижную губу Криса, затем оттягивает её, слегка кусая. Они прижимаются друг к другу так тесно, что Чан чувствует вибрацию Хвана всем своим телом.       Когда они отстраняются друг от друга, Чан замечает знакомый блеск в глазах Хёнджина, прежде чем тот отворачивается –подмигивает.       Чан отвлекается от своих мыслей, когда Хёнджин поднимается на колени и берёт член Чана в руку. Чёрт! Этот большой член. Как же его любит Хван.       — Подожди! — восклицает Чан глядя на Хёнджина, который собирается опуститься на его член. Хёнджин склоняет голову набок, и Крис тихо спрашивает, — Ты не... хочешь, чтобы я поласкал тебя пальцами?       — Нет, Чани. Я уже на пределе. Позволь мне наконец сесть на твой член, — отвечает Хёнджин горя от желания.       Чан сглатывает и тихо произносит:       — Давай, Джинни. Оседлай меня, мой сладкий.       Вампир заворожённо наблюдает, как Хёнджин опускается на его член. Миниатюрный Хёнджин легко принимает Чана, не морщась от боли. На мгновение Чан думает, что как жаль, что эта поза не позволяет ему видеть, как Хёнджин раскрывается вокруг него. Если бы только Хёнджин сейчас стоял перед ним на четвереньках...       А Хёнджин... такой довольный тем, что происходит, и как только он полностью устраивается, с его губ срывается протяжный стон:       — Чёрт, — почти ругаясь говорил Хёнджин. Его низкий голос сводил Чана с ума. Он почти уверен, что может кончить от того, что Хван разговаривает с ним и шепчет на ухо грязные, возможно, ужасные вещи своим бархатным голосом.       — Да, — отвечает Чан и тут же втягивает воздух сквозь зубы, когда Хёнджин шевелится, — Чёрт, Джинни. Ах...       Хёнджин мычит, хлопая ресницами и смотрит на Криса почти влажными глазами, восхищаясь, затем воркует. Чан задыхается от поцелуя, который Хван дарит его губам.       — Ты готов меня принять, Чани? — с озорной улыбкой спросил Хёнджин.       Чан прикусывает губу и кивает. Он часто сравнивал Хёнджина с хорьком. Было что-то такое в том, как Хёнджин смотрит на него. И сейчас, снова, своим взглядом, он похож на него.       Хван приподнимается так, что в нём остаётся только головка члена Чана, а затем одним плавным идеальным движением опускается обратно. Он делает это с грацией пантеры, готовой нанести удар. А Чан не сомневается, что Хёнджин это пантера, готовая нанести удар и уничтожить его, пока тот не превратится в разгорячённое, тяжело дышащее месиво.       Хёнджин опускается ниже и начинает жёстко двигаться. Бёдра Чана подпрыгивают, и с его губ срывается крик. Хван сжимает его в объятиях и кладёт руки на плечи Чана, чтобы держаться за них. Крис наслаждается крошечными, розовыми точками боли на своих плечах от вписывающихся в них ногтей Хёнджина, и когда Чан стонет Хёнджин начинает ускоряться.       Чан наблюдает замутнённым взором, как Хёнджин запрокидывает голову назад, поднимаясь, опускаясь всё быстрее и быстрее. Стоны, вздохи сливаются с непристойными звуками соприкосновения кожи с кожей, а внутри Чана бушует адское пламя.       — Блядь, Чани. Ах... — выдыхает Хёнджин. По его вискам стекает пот, глаза широко раскрыты.       Он изящно выгибает спину, продолжая насаживаться на член Чана. Каждый раз, когда он опускается, его собственный член шлёпает по животу. Чан стонет где-то в глубине горла – он сейчас очень хочет попробовать на вкус член Хёнджина, но не может из-за такого ракурса.       — У Чани... такой красивый член, на который только и можно садиться. Ах... с которым можно поиграть. М... Он буквально создан для этого. А... Верно, Чани?       — Да! Джинни, да. Можешь играть с ним сколько хочешь. Он теперь только твой, — ответил сквозь стон Чан.       — Прикоснись ко мне, — с лёгкими всхлипами просит Хван.       Чан с лёгкостью подчиняется и обхватывает член Хёнджина своей большой рукой. Хван стонет. Его спина снова выгибается и он резко вскрикивает.       — Чёрт! Я близко, продолжай меня трогать. Будь моим хорошим мальчиком.       Чан так и делает. Он ускоряет движения руки, чтобы они соответствовали темпу, в котором двигается Хёнджин, сердце его бьётся где-то в ушах. Он сам уже так близок к оргазму, но он не может и не будет — кончать, пока Хёнджин не сделает это первым.       Чтобы отвлечься от этого, Чан начинает целовать кожу на ключицах Хёнджина – оставляя влажные поцелуи везде, куда может дотянуться. Это всё, о чём он может думать, когда его мозг затуманен от удовольствия.       Хёнджин опускается вниз –оставаясь на члене, двигая бёдрами в тесных, грязных круговых движениях, сводящие Чана с ума. Ногти Хёнджина вновь впиваются в кожу так глубоко, что остаются следы, но Чану всё равно, он слишком увлечён Хёнджином и выражением его милого личика. Его брови нахмурены, рот приоткрыт, и каждые несколько секунд он издаёт тихое «Ах».       — Бля...— внезапно вскрикивает Хёнджин крепко сжимая Чана. Чан чувствует, что не может дышать, и широко раскрытыми глазами смотрит, как Хёнджин выгибается и кончает с тихим стоном.       Чан доводит его до оргазма, и кажется, что его слёзы вот-вот польются ручьём, когда Хёнджин на несколько восхитительных секунд сжимает его в своих объятиях, а затем отталкивает руку Чана приподнявшись над ним.       — Нет, нет, нет, — кричит Чан. — Хёнджин пожалуйста, дай мне кончить.       — Ш-ш-ш. Тихо, — успокаивает его Хёнджин. Он сползает по матрасу пока не оказывается лицом перед членом Чана.       — Что... — Чан не успевает закончить предложение.       Хёнджину безумно хотелось попробовать на вкус член Криса после себя. Он проводит языком по заднице и члену Чана. Вкус был солёным и смешанным с собственной смазкой. Вдруг одно быстрое, едва заметное движение, но этого достаточно, Чан закатывает глаза – кончает. Кончает себе на грудь и живот. В его голове остаётся только белый шум, пока он извивается и стонет.       Хёнджин продолжает ласкать его языком. Тело Чана слабо вздрагивает, и с каждым прикосновением языка Хёнджина к его набухшей головке, из члена вытекает всё больше спермы.       В конце концов Хёнджин останавливается, забирается на Чана и страстно целует его в губы. Чан мало что может сделать: оргазм всё ещё сотрясает его тело, и он чувствует себя как желе.       — Какой хороший мой Чани, — бормочет Хёнджин.       Чан моргает, восстанавливая дыхание, а затем говорит:       — Джинни, прошу сядь мне на лицо. Хочу языком вылизать твою растерзанную дырочку.       Хёнджин улыбнувшись снова целует Чана. Затем отстраняясь и обрывая соединяющую их ниточку слюны, он проводит большим пальцем по влажной нижней губе Чана, шепча:       — Такой нетерпеливый.       Его пальцы, все ещё пахнущие их общей солью, впутались в тёмные волосы Чана, мягко оттягивая его голову назад, обнажая линию горла. Он наклонился, и его следующее прикосновения губами к шее Чана было не поцелуем, а обещанием, жгучим и влажным.       Он медленно, будто исполняя какой-то древний ритуал, сполз с Чана. Его тело скользило по вспотевшей коже, оставляя мурашки. Хёнджин устроился на коленях над лицом Чана, его тень накрыла того целиком. Он не садился сразу, а лишь приподнял бёдра, позволяя Чану видеть всё — размягчённую, покрасневшую плоть, блестящую от их смешанных соков. Тёмное, чуть припухшее колечко мышц, которое так жаждал ощутить язык Чана.       — Ну что же, — тихо сказал Хёнджин, наблюдая, как один глаз Чана становится белым, — Напомни мне, на что способен твой послушный язычок.       И медленно, сантиметр за сантиметром, он начинает опускаться, давая Чану время почувствовать жар своего тела, его вес, всю близость момента.       Чан встретил его не губами, а всем лицом — вжимаясь в горящую кожу. Вдыхая аромат, смешанный с собственным желанием. Язык, острый и послушный, выскользнул вперёд, касаясь сначала лишь периметра — обводя влажное, пульсирующее колечко, ощущая его дрожь.       Хёнджин издал негромкий, глубокий стон сквозь сжатые зубы. Чан действовал медленно: сначала лёгкие, плоские касания, затем давление кончиком языка, пробующее податливость мышц. Они сжались, после расслабились — инстинктивный ответ на настойчивость. Он почувствовал солоноватый вкус с металлическим оттенком, и этот вкус заставил его двигаться глубже, более жадно.       Хёнджин двигался в ответ – мелкие, контролируемые покачивания бёдер, подставляя себя под каждое движение языка Чана.       — Да… вот там… сильнее.       Пальцы Криса сами нашли бедра Хёнджина, цепляясь в них, пытаясь притянуть его ближе, глубже. Хёнджин позволил это — опустился полностью, и тогда язык Криса проник внутрь, встретив новый, сокровенный жар. Мир растворился в ритме — дыхания, движений и взаимного пожирания.       Язык Чана стал инструментом, оружием, живым змеем, который не просто исследовал, а завоёвывал. Он входил внутрь с упорством, которое заставляло Хёнджина выгнуть спину, отбросив голову назад.       — Чани, ты… Ты сводишь меня с ума.       Слова Хёнджина были разорванными, выдыхаемыми вместе с каждым толчком языка. Он вцепился в волосы Чана, не чтобы остановить, а чтобы держать, передавая дрожь кончиками своих пальцев прямо в корни.       Чан отстранился на мгновение, чтобы посмотреть как место его работы, теперь влажное и полностью открытое, пульсирует в воздухе, как отдельное сердце. Затем он вернулся, продолжая глубоко целовать растраханную дырочку Хвана до тех пор пока они оба не кончили.

•❤️‍🔥⛓️•❤️‍🔥⛓️•❤️‍🔥⛓️❤️‍🔥•

      Они лежали на матрасе, сплетая конечности друг друга. Такие затраханные и рвано дышащие.       — Джинни, знаешь? Ты плохо на меня влияешь, — сказал Чан прерывая тишину.       — Хм? Что ты имеешь в виду?       — Я не могу насытиться тобой. Мне всегда тебя мало. Даже сейчас я не могу просто... Я не могу остановиться.       — Крис, мы так в этом похожи. Похоже мы действительно созданы друг для друга. Я не могу прожить ни секунды на этой чёртовой планете без того, чтобы не дышать с тобой одним воздухом. И я так бесконечно этому рад. Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя. Спасибо, что полюбил меня. Спасибо, что искал и ждал меня. Спасибо, что обратил меня в вампира. Я могу сказать без сомнений, что ты лучшее, что со мной случалось.       Чан почувствовал, как его сердце от обожания, едва не разорвалось в груди. Слова Хёнджина были искренними и лёгкими. Они с такой непринуждённостью разливались по его венам.       — Мой сладкий мальчик. Хёнджин, я так люблю тебя.       Повернувшись, Хван обхватил лицо Чана руками и притянул его к себе для поцелуя. Этот поцелуй был более нежным, чем те, которые они дарили друг другу в порыве страсти.       Наконец-то, Чан за все свои столетия нашёл свою настоящую, крепкую любовь. Сумасшедшего, безумного Хёнджина... Впрочем, таким же, каким он являлся сам. И Крис знал, что теперь их судьбы связаны неразрывно – крепче любых цепей, разорвать которые будет просто невозможно. Это была связь, которая была глубже, чем секс. Глубже, чем просто обстоятельства, которые их свели.       Возможно впереди их ждёт много препятствий. Возможно им будет трудно. Возможно они будут долго бежать от реальности. Но самое главное – они есть друг у друга. Есть их вечная любовь. Они подарены и предназначены друг другу судьбой. И это значит, что вместе, в любви и поддержке, они преоделеют все трудности, которые будут возникать у них на пути.        𖹭‎‧₊˚✧[𖹭‎‧₊˚✧[𝓣𝓱𝓮 𝓔𝓷𝓭 ]✧˚₊‧ ]✧˚₊‧𖹭‎