Time For Reconciliation

      Было просто ужасной идеей идти на эту чёртову вечеринку, которую устроил Хром по случаю своего дня рождения. Но было нужно из-за норм приличия… и из-за упрекающих взглядов Сенку, который прямо сказал, что вообще-то Хром их друг и коллега по работе.       Ксено, по правде говоря, было кристаллически плевать на эту вечеринку, но там не должно было быть Стэна. На военного он демонстративно дулся и игнорировал его уже две долгих недели, и вечеринка казалась отличным предлогом хотя бы на время избежать нежелательных встреч дома. Учёный думал: посидит спокойно на вечеринке где-нибудь в сторонке не отсвечивая, да сольётся под каким-нибудь предлогом. Ха-ха, блять, ебучий закон подлости.       Сейчас он находился в шумном месиве из подвыпивших людей и сверлил взглядом военного, который сидел в кресле со стаканом в руке и разговаривал о чем-то с Асагири. Между прочим, японец и притащил того на эту проклятую вечеринку. Сука.       И, как назло, на Снайдере была та самая тонкая черная водолазка, которая подчеркивала его до одури идеальные мышцы. Тот, словно нарочно, с царственной грацией потягивался, чересчур эстетично отпивал виски, облизывая свои вызывающие губы, и, конечно же, бросал еле заметные кокетливые взгляды в сторону учёного. Пресвятая наука, да он издевается! Если он думает, что Уингфилд так легко сдастся, то пусть катится ко всем чертям. Как же ему идёт эта водолазка… Так, всё, никаких взглядов в сторону Стэнли! — Господа! Эврика! — Рюсуй, щёлкнув пальцами, громогласно привлёк к себе всеобщее внимание. — Сейчас в тренде одна забавная игра под названием «Семь минут в раю»! Предлагаю сыграть, чтобы добавить вечеру немного… пикантности! — В смысле пикантности? — поинтересовался Хром. — А, ну, там просто рандомно выбираются два человека и запираются в каком-нибудь укромном месте на семь минут, — Нанами расплылся в похабной ухмылке, — И они вольны делать там всё, что им заблагорассудится. — Прям всё-всё? — впечатлённо пролепетал Гинро, косясь на группу девушек, которые, хихикая, о чём-то шептались на диване. — О да, мой друг, абсолютно всё, — заговорщицки промурлыкал довольный Рюсуй. — Я в деле! — смутившись, Хром слишком поспешно согласился, бросив мимолётный взгляд на Рури, которая заливисто смеялась над какой-то глупой шуткой, которую Цукаса буркнул себе под нос. — О, у меня даже шкаф подходящий есть в подсобке. — Чур, участвуют все! Будет весело! — энтузиазма Гинро было хоть отбавляй.       Стэнли как-то подозрительно усмехнулся, перемещаясь ближе к Гену и что-то тихо ему нашептывая. Ксено это категорически не понравилось. О чём эти двое могут шушукаться?       Ладно, оставим это на потом, сейчас другое важнее. Эти придурки решили сыграть в идиотскую игру и, похоже, отвертеться не получится — слишком уж энтузиазм у всех зашкаливал по каким-то своим личным причинам. Тупые люди с их тупыми желаниями. Нужно срочно сделать так, чтобы Хьюстон ни при каких обстоятельствах не попал в этот шкаф. — Ладушки, дружочки! Тогда я за пустой бутылкой сгоняю! — Ген резко сорвался с места и направился на кухню. Вот же оно! Японец умеет проворачивать всякие аферы! Надо только с ним договориться.       Учёный, незаметно для остальных, проскользнул на кухню вслед за Геном. Тот, подпевая какой-то дурацкой песенке, доносившейся из зала, выливал остатки колы себе в стакан, прихватив бутылку для игры. Беззаботно развернувшись, он нос к носу столкнулся со злобным енотом в лице Ксено. — Асагири, — прошипел ученый, угрожающе нависая хмурой тучей над икнувшем психологом, тот в панике пытался рыпнуться куда-то в сторону, но Хьюстон отрезал все пути к бегству. — Я ничего не знаю! — пискнул он испуганно, темно-голубые глаза смотрели куда-то в пол, а руки прижимали к себе пустую бутылку в защитном жесте. — Да не трясись ты так, у меня дело к тебе есть, — цокнув языком, Уингфилд закатил глаза, — Короче, ты же у нас колдун ебучий, так? — Э? Может фокусник? — он непонимающе уставился на ученого, тот раздражённо кивнул, — Ну да, есть у меня такое хобби. — Тогда наколдуй своей антинаучной фигней, чтобы даже одного процента вероятности не существовало, что я и Стэнли окажемся в этом злоебучем шкафу. — Оке-е-ей, — каким-то странным голосом протянул Ген, проглатывая истерический смешок, который так и норовил вырваться с губ. — Как там Сенку-чан говорит? Миллиард процентов даю, что ты не окажешься в этом проклятом шкафу, — срифмовал бесяче он и покосился на преграждающую путь руку ученого. — Идти-то я могу или дальше будем продолжать тут стоять?       Уингфилд посмотрел на очень честную лисью морду Асагири и, хмыкнув, кивнул, опуская руку. Если этот засранец не поможет, то очень об этом пожалеет. Его даже Ишигами не сможет спасти.

***

      Все удобно расселись нестройным кольцом так, чтобы можно было свободно крутить бутылочку. Свет ламп специально приглушили, создавая слегка таинственную обстановку, которая уже наполнялась предвкушением и легкой нервозностью. Из всего этого балагана Ксено здесь единственный, кто вообще не разделял энтузиазма: он с кислой миной сидел на пуфике и цедил какой-то кофейный коктейль на основе орехового ликера, который оказался на удивление вкусным. Навыки Франсуа по созданию шедевров из, казалось, обычной еды и напитков, как всегда, были на высоте, она могла из всего сделать изысканную конфетку.       Уингфилд коршуном следил за движениями фокусника, глаза угрожающе сужались каждый раз, когда Ген нервно кидал на него взгляды.       Асагири ловко крутанул бутылочку, демонстрируя, что пока это лишь игра, без всяких подвохов. Она остановилась, указывая на Гинро и Рури. Блондин буквально засветился от счастья, пока Кохаку, сидевшая рядом с сестрой, демонстративно не направила горлышко на Хрома. Все, затаив дыхание, приготовились к представлению. — Эй! Так нечестно! — возмущенно воскликнул Гинро. — Я не пущу свою сестру в шкаф с тобой, ни за что! Видела, как вы оба на нее пялились, — Кохаку погрозила кулаком блондину, а затем оскалилась в гаденькой ухмылке. — Развлекайтесь, мальчики. — Кхм, на этот раз простим, но больше так не делай, ладушки? — проговорил психолог елейным голосом, от которого казалось, что сахар скрипит на зубах, — Ты весь смысл игры убиваешь, солнце, — он хлопнул в ладоши и посмотрел на сконфуженных парней. — Ну что, ребятушки, готовы топать в шкаф? — Но ведь… — начал было Хром, но осекся, увидев, как Кохаку проводит ладонью по шее, красноречиво намекая: «Ещё одно слово — прибью». — Идёмте. — Я все еще не согласен! — не унимался Гинро, похоже, незнакомый с чувством самосохранения в данной ситуации. — Цу-чан, поможешь его дотащить?       Шишио, не говоря ни слова, хмыкнул и, схватив сопротивляющегося Гинро за шкирку, потащил в подсобку, где стоял шкаф. Хром смиренно поплелся следом.       По истечении семи минут выяснилось, что они все это время играли на щелбаны и травили дурацкие анекдоты. Ничего интересного.       Следующей парой стали Рюсуй, с видом человека, выигравшего все деньги мира, и Цукаса, тяжело вздохнувший и закативший глаза. Тащить никого не пришлось, они добровольно отправились в шкаф.       Когда время вышло, дверцу шкафа чуть не выломал смущенный Цукаса. Он быстрым шагом покинул подсобку. — Какой мужчина, я просто без ума, — ослепительно улыбаясь, Нанами выбрался из шкафа и потер красную от пощечины щеку. — Дай угадаю: ты полез с непристойностями к Шишио? — Сенку весело хмыкнул. — Всего-то поцеловал… ну, облапал немного. — Это же сколько нужно смелости, чтобы полезть с поцелуями к боксеру! Тебе повезло, что отделался только пощечиной. Стоило умерить пыл. — Мне неведом концепт умеренности, — громогласно рассмеялся Рюсуй. Ребята тяжело вздохнули и мысленно устроили ему поминки, глядя на этого блаженного идиота.       Дальше игра протекала мирно, без каких-либо эксцессов. Из забавного можно выделить только Никки, которая чуть не прибила Магму за тупые комплименты в адрес ее сильных ног, да Тайджу и Юзуриху успевших сладко уснуть в обнимку пока сидели в шкафу.       Ксено и сам не заметил, как бдительность его предательски уснула, а на губах расцвела самодовольная улыбка триумфатора. Но триумф был недолгим — улыбка тут же померкла, превращаясь в недоверчивый оскал. Проклятая бутылка указывала на него и Стэнли. Какого хрена?!       По спине ученого пробежала ледяная дрожь. Взгляд Стэнли, хищный и насмешливый, золотом прожег Хьюстона насквозь. В горле у Ксено мгновенно пересохло. Он был настолько ошеломлен, что даже не успел осознать, как его втолкнули в шкаф.       Дверцы закрылись прямо перед носом у возмущённого Ксено под виноватый взгляд здоровяка Шишио и ехидный Гена, который маячил за спиной, отрезая Снайдера и Уингфилда от реального мира. Кромешная темнота поглотила их вмиг, послышался скрежет дерева об пол, а затем глухой стук о дверь. Шкаф подперли снаружи. Ученый конечно видел, что так всем делали во избежание побега отсюда особо ретивых, но он абсолютно был уверен, что не окажется в такой ситуации.       Судя по хитрому лицу психолога, тот уже был давно в сговоре со Стэном, слишком уж довольной была рожа у военного, когда Хьюстона затаскивали в шкаф с помощью матов и Цукасы. — Ребятки, как только дверь комнаты хлопнет, начнётся отсчёт, — донёсся приглушённый голос Гена, после чего он ехидно добавил. — Удачи вам там, шкаф не разнесите. — Асагири, сука, тебе не жить, — озлобленной гадюкой прошипел Ксено, пытаясь более комфортно устроиться в маленьком пространстве, нещадно ерзая на коленях у притихшего Стэнли. В ответ — лишь гиений смех японца и звук захлопнувшейся двери, оставивший учёного наедине с военным. Отсчёт времени пошел. — Ксено, перестань уже крутиться, — задушено охнул Снайдер, когда получил локтем от неугомонного ученого в бок. Как-то рвано выдохнув, он прижал обеими руками к себе замершего от такой наглости Уингфилда, утыкаясь ему куда-то в шею. — Лучше скажи, почему ты игнорируешь меня уже две недели подряд? — Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, почему, — фыркнул тот, отчаянно пытаясь вырваться из стальных объятий, но Снайдер лишь крепче прижимал закипающего словно чайник Хьюстона к своему мощному торсу. — Нет, не знаю. Ты просто перестал со мной разговаривать, демонстративно отворачиваясь, стоит мне попытаться завязать разговор. — Не разговаривай со мной, я не разрешал, — пробурчал Ксено, стараясь не замечать, как идеально прижимается к нему военный, чувствуя сквозь свою рубашку и чертовски тонкую водолазку Снайдера обжигающий жар его соблазнительного тела. Сердце предательски ускорило свой бег, заставляя кровь быстрее циркулировать по венам.       Две недели воздержания… они вообще столько никогда не сдерживались, находясь рядом друг с другом, за исключением грёбаных командировок по работе.       Уингфилд должен злиться и не поддаваться на этого сексуального чертяку: провинился и все тут, но блять… В открытом пространстве сдерживаться было проще, а сейчас, в тесном, тёмном шкафу, где ощущения обострились до предела, это стало невыносимо. Рядом с военным либидо сходило с ума, разум отключался, оставляя лишь одно — желание полностью обладать и отдаваться без остатка. Его злость куда-то улетучивалась словно золотистый песок сквозь пальцы, сменяясь низменными хотелками. «Железобетонный бойкот» стремительно с треском летел куда-то в ебеня.       В очередной раз дернувшись в объятиях, Ксено проехался пятой точкой по крепким бёдрам Стэна, задевая напряженный пах, что вызвало у того тихий, горячий вздох, мурашками пробежавший по шее учёного, уходя под ворот рубашки и скапливаясь нарастающим томлением где-то в солнечном сплетении. — Блядство… — прошептал в алеющее ухо ученого Снайдер низким возбуждённым голосом. Ксено вздрогнул от этого пробирающего до костей шёпота, шумно сглотнув вязкую слюну. — Я хотел с тобой поговорить, но сейчас мозг будто в кашу, мне хочется тебя касаться, хочется всего тебя сожрать, залезть под кожу, — шепот становится таким бессвязным и хрупким, его грубые ладони забираются под рубашку Уингфилда, проходясь жадно по напряженному животу. — Каждый раз с тобой рассудок теряю.       Хьюстон освободил одну руку и, извернувшись, сграбастал ладонью тонкий материал водолазки у горла, притягивая к себе максимально близко лицо военного. — Сказал же: я не давал тебе разрешения разговаривать, — прорычал, заполошно кусая распутные губы, обведенные блядским темно-фиолетовым цветом, от которого Уингфилд каждый раз был в ебучем восторге, растекаясь мысленно сахарной лужей. Стэнли, блаженно простонав, втянул учёного в крышесносный, глубокий, до одури чувственный поцелуй. Казалось, Снайдер своим невероятно умелым языком пытался изнасиловать не только его рот, но и проникнуть в самый мозг Как же это, сука, заводит.       В шкафу стало невыносимо жарко. Всё тесное пространство словно пропиталось неудержимой сексуальной энергией, казалось, что всё вокруг пылает в адском пламени страсти.       Второй дрожащей рукой Хьюстон кое-как расстегнул ремешок у себя на воротнике, случайно сорвав несколько пуговиц, которые с глухим стуком упали на дно шкафа, раздался тихий треск, когда рука, которая всё ещё не отпускала ткань слишком сильно ее потянула. — Похоже, нашей одежде хана, — простонал уже практически невменяемый Ксено, отрываясь от соблазнительных губ. В ответ Стэн пробормотал что-то неразборчивое и, облизав широким мазком судорожно дышащий рот, переместился на открытую шею, со смаком кусая её, вылизывая и оставляя красноречивые засосы. Руки абсолютно неконтролируемо ласкали взмокшую от жара кожу, сжимая до сладостной боли бока, вжимая ещё плотнее, пытаясь впаять себя в Ксено. — Если бы не это неудобное пространство, и не ограниченное время… — военный стал коротко двигать бедрами, потираясь о задницу ученого своей нестерпимо горячей плотью, скрытой чертовыми штанами. — Я бы с таким удовольствием тебя нагнул и вытрахал абсолютно все бредовые мысли с твоей головы, чтобы ты больше не задумывался о каких-то там нелепых бойкотах буквально с нихера.       Мысли, яркие и порочные, мгновенно нарисовали картины того, как это могло бы быть. Уингфилд простонал, неосознанно прижимаясь в ответ к возбуждению Стэна, представляя, как эта восхитительная твердость медленно, мучительно заполняет его. — Блять, Стэнли, заткнись нах… ха… — наглые пальцы скользнули под ремень брюк, нырнули в белье, сжимая истосковавшийся по ласке член. Хьюстона выгнуло в объятиях, он отчаянно попытался раздвинуть ноги шире, насколько позволяла теснота шкафа, голова, отравленная похотью, безвольно упала на широкое плечо. Снайдер тихо, жарко рассмеялся. — Да ладно тебе. Разве я не прав? Обиделся на пустом месте. — губы коснулись щеки, оставив влажный, небрежный поцелуй. — Если не прекратишь, я выебу твой пиздлявый рот, как только выберусь отсюда, — прошипел ученый сквозь стоны, давясь ими, когда грубые пальцы дразняще прошлись по уздечке, нежно поглаживая чувствительную головку. — Неужели это угроза? — голос Стэнли сорвался на хрип, бедра прижались еще плотнее, пальцы сомкнулись вокруг члена, начиная медленные, изводящие фрикции. — Мне безумно понравилось, как ты это сказал. Я с удовольствием встану перед тобой на колени, — военный игриво проводил пальцами по всей длине, горячо выдыхая слова прямо в ухо ученому. — И делай со мной все, что захочешь.       Вот же сволочь, прекрасно знает его слабость к грязным разговорам во время секса и бесчестно этим пользуется.       Уингфилд стиснул зубы, отчаянно пытаясь сдержать нарастающую волну возбуждения: каждое прикосновение Снайдера обжигало, словно электрический разряд. Руки Ксено судорожно вцепились в чужие колени, ища хоть какой-то опоры в этом безумии, а бедра бесконтрольно тёрлись о крепкий стояк, порождая порывистые вздохи. — Как же бесишь, — прохрипел он, чувствуя, как слова с трудом пробиваются сквозь пелену вожделения, — Ты все равно провинился.       Снайдер ответил утробным рыком. Рука, скользившая по торсу, взметнулась и, сжав челюсть Ксено, властно погрузила два пальца в его рот, пресекая поток язвительных слов. В то же время, пальцы, ласкавшие член, казалось, знали каждую точку на теле ученого, каждый нерв, каждую вену. Они продолжали медленные, мучительные фрикции, пока стоны не стали громче, отчаяннее, а тело — невыносимо чувствительным. Уингфилд прикусил пальцы, сжимая челюсть сильнее с каждым движением руки на его пульсирующем естестве. Стэнли, процедив сквозь зубы ругательство, впился жалящим укусом в шею ученого, проталкивая пальцы глубже в рот, размазывая слюну по подбородку. — Какой же ты невыносимой сучкой иногда бываешь, — выдохнул дрожащий Снайдер, ускоряя фрикции. Он был уже на грани, как и ученый. — Ну же, кончи для меня, — чувственный шепот пробежался по натянутым до предела нервам, — Прямо сейчас.       Кажется, Ксено увидел звёзды в этом ебучем шкафу. Он забился в судорогах, тело пронзила острая, обжигающая волна наслаждения. Мир сузился до пульсирующего жара между ног и учащенного дыхания Снайдера, который тоже дрожал всем телом, переживая ошеломляющий оргазм.       Когда волна схлынула, Хьюстон обмяк в руках Стэнли, чувствуя, как слабеет хватка на его челюсти. Пальцы выскользнули изо рта, оставляя на подбородке влажный след. Он жадно глотнул воздух, пытаясь восстановить дыхание.       Снайдер стукнулся затылком о стенку шкафа, вытаскивая из штанов влажную от семени руку. В кромешной темноте раздалось негромкое причмокивание. — Блять, только не говори, что ты облизал руку, — простонал Ксено, задыхаясь и откашливаясь. Стэнли в ответ бархатно рассмеялся, резко притягивая ученого к себе и впиваясь в губы жадным поцелуем. На языке ощущалась терпкая солоноватость. Уингфилд скривился, возмущенно толкая хихикающего Стэна, злобно бурча под нос. — Придурок. — И все-таки, почему ты меня игнорировал? — Ты, кажется, запамятовал, как обжимался с какой-то блондинкой в синем платье? Я ее видел только со спины, но и этого хватило. Твое лицо было в тот момент красноречивее любых доказательств — так ты ей бесяче улыбался и смеялся… — Что, блять? — в голосе Стэна звучала растерянность, переходящая в едва уловимую угрозу. — А спросить у меня было не судьба? Ты мог просто тогда подойти и увидеть, что это была моя сестра Шарлотта, которая решила для разнообразия надеть платье, а не очередные штаны. — Как, Шарлотта? — чувствуя, как уши начинают пылать от стыда, растерянно пробормотал Хьюстон, осознавая, что ситуация принимает совсем другой оборот, далекий от сексуальных игрищ. — То есть, вместо того чтобы все выяснить, ты просто перестал со мной разговаривать… — угрожающее шипение нарастало. — Ты мурыжил меня воздержанием из-за этой тупой херни? Да я с ума сходил, не понимая, из-за чего вообще весь этот сыр-бор и презрительные взгляды в мою сторону. Блять, Кс-с-сено... В дверцу громко постучались, привлекая внимание. — Вы вылезать-то будете или нет? — раздался усталый голос Сенку из-за двери. — Ну вот, так и знал, что вы тут отношения выясняете, поэтому я пришел один, ибо мою психику вы уже давно разъебали своими игрищами, и мне уже как-то плевать.       Уингфилд давно так не радовался приходу Ишигами. Распахнув дверцу, чуть не сбив отскочившего Сенку, ученый пулей вылетел из каморки. — Стоять! Я не договорил! — крикнул Стэнли, сверкнув золотистыми глазами. Сгруппировавшись, он сорвался следом за удирающим ученым, полностью игнорируя Сенку. — Ебанутые, — протянул Ишигами, почесывая ухо. — Но хоть помирились, походу…