Утопая в тебе

-Уверен? - голос Ивана звучал мягко и вкрадчиво. Ему не хотелось навредить своему партнëру, не хотелось заставлять его, но у Тилла от его вопросов об уверенности уже начинал дергаться глаз. Это был третий раз, когда он за последние пять минут спрашивал об этом. Тиллу хотелось врезать ему, со всей дури, с размаху, так, чтобы кровь из носа пошла, а лучше, чтобы его вечно выпирающий и мешающий клык вылетел изо рта, но вместо этого, сдержав порыв раздражения, он закатил глаза и цокнул языком, грубо хватая парня за волосы и притягивая к себе. Ивана дёрнуло, когда они с Тиллом стукнулись зубами, но казалось, что ему это совершенно не мешало и Тилл с остервенением продолжил целовать его, исследуя языком весь рот: проводил им по деснам и нёбу, только в конце переплетая свой язык в горячем мокром танце с языком Ивана. Он подчинился ему, давал делать с собой всё, что Тиллу хотелось, и если его желанием было вытащить душу Ивана через рот, - пусть будет так. В их первый раз он беспокоился только о его удовольствии и желании. Иван тихонько простонал, то ли от разочарования, то ли от того, что ему наконец дали спокойно вздохнуть, когда любовник отстранился и между их языками повисла тонкая ниточка слюны. Оба дышали через приоткрытые рты, смотрели друг другу в глаза, будто ища в них беспрекословное согласие на всё то, что собирается произойти; то разгорающееся пламя страсти, что в скором времени сожжет их без остатка. Тилл с новой силой хватает Ивана за черные шелковистые пряди, тянет в сторону и заставляет открыть рот шире. Иван подчиняется, срываясь на очередной скулящий стон, пока прижимается ближе. Его конкретно ведёт. Руки немного подрагивают от перевозбуждения, дышать удаётся через раз, а в голове густой туман. Единственное, что помогает ему держаться за ниточку реальности - ноющий болезненный стояк, который неприятно упирается в жесткую ткань джинс. На этот раз ему самому приходится разорвать поцелуй. Грубо толкнув Тилла на подушки, он изучал его пожирающим взглядом, но недолго. Тело будто горело. Дышать становилось всё тяжелее, а наличие всей одежды на теле душило и отвлекала от созерцания прекрасного. Пара резких движений - и её часть валялась в углу комнаты, открывая вид на подтянутый рельефный торс парня. Тилл сглотнул. В свете тусклых ночников спальни тело партнёра блестело от выступившего пота. Напряжённые мышцы приковывали к себе внимание, а вздымающаяся грудь будоражила сознание. Он не мог отвести взгляда. Иван заметил, как Тилл притих, и решил действовать: залез одной рукой под его одежду, пока второй ловко перехватил оба запястья и прижал к матрасу над головой, наваливаясь на худощавое тело. Он припал губами к тонкой, длинной шее, прямо к тому местечку, где чувствовался пульс. Тилл напрягся, сердце громко стучало в ушах. Он попытался вывернуться, ожидая, что Иван вновь легко прикусит его, как обычно делал в повседневной жизни, тихонько подкрадываясь и кусая за щеку или плечо, но ожидания не оправдались. Его нежно целовали, а потом то место посасывали, так, чтобы не осталось алых пятен засосов. Тилл заметно расслабился и выдохнул, выгибаясь в спине, позволяя Ивану целовать шею, пока свободной рукой он сжимал талию. Было приятно, как нежные тёплые губы касались кожи, а после проводили языком, вызывая табун мурашек по спине. Прикрыв глаза, Тилл мычал от удовольствия, подставлял шею под поцелуи и выгибался навстречу. Ему хотелось ощутить больше касаний, больше ласки, но Иван, будто специально медлил, а потом и вовсе остановился, убирая руки с тела, любуясь партнёром. Мягкие светлые волосы были растрёпаны и беспорядочно разметались по подушке, на щеках и ушах проступил яркий румянец. Шея блестела от слюны, а кое-где были видны лёгкие покраснения, которые быстро сойдут. Безумно печально, что Тилл противился засосам и всегда находил отговорку, почему их нельзя ставить, но Иван уважал его просьбы и довольствовался малым. Слишком долгое ожидание вынудило Тилла открыть глаза и с жалобным стоном приподняться на локтях. Он искренне не понимал, что могло вынудить Ивана медлить ещё больше, а на задворках сознания проскользнула мысль, как бы он не ушёл прямо сейчас, но не успев подумать об этом достаточно, Тилл вскрикнул от неожиданности. Иван резко потянул Тилла за руки, словно тряпичную куклу, и резко сорвал с него футболку, тут же вновь укладывая на кровать. Тилл болезненно прошипел, грозясь ударить партнёра, но уловил его взгляд: голодный, жаждущий похоти, утопающий в разврате, а следом послышался звук растегивающейся ширинки. Казалось, что Иван устал играться с ним и решил сразу действовать. В этот момент Тилл хотел поблагодарить всех богов на свете, что заранее подготовил себя, но не успев мысленно произнести и пары слов, Иван припал к его нежной плоской груди; прикусил сосок и оттянул его немного вверх зубами. Это и был его компромисс, - если нельзя метить шею, будет метить то, что всегда скрыто под одеждой. Было не столько больно, сколько неожиданно, но почему-то из-за этого действия член стал ощущаться куда твёрже. Хотелось постучать Ивану кулаками по спине, но вместо этого Тилл с силой вцепился в нее, царапая ноготками и оставляя яркие полосы, которые будут напоминать о сегодняшнем ещё несколько дней. Иван простонал сквозь сжатые зубы. Это было по-настоящему больно, но не настолько, чтобы перейти границу допустимого. Он отпустил розовый мягкий сосок и накрыл его губами, нежно посасывая, будто извиняясь, пока второй теребил пальцами, то покручивая в них, то вжимая в грудь. Соски Тилла были его отдельной слабостью. Небольшие, розовые бусинки, всегда слишком аппетитные на вид. Каждый раз, когда Иван видел их, ему хотелось припасть к ним и сосать до тех пор, пока Тилл не начинал неосознанно выгибаться и постанывать от удовольствия. Мысли о груди Тилла унесли Ивана настолько, что в реальность он вернулся только тогда, когда тот с силой стукнул его по спине. Иван не заметил, как увлекся, и раскрасил свой импровизированный белоснежный холст больше, чем планировал. На глазах любимого навернулись слëзы. Он сделал слишком больно? Ему явно стоит прекратить, или же... Тилл оборвал его поток мыслей, схватив за щеки двумя руками и притянув для поцелуя. Нежного, без языка, без страсти, которая была в начале. Это было напоминанием о том, чтобы никто не увлекался слишком сильно. Иван отвечал точно так же, окончательно возвращая себя в действительность. Чувствуя свою вину, он отстранился и дорожкой легких поцелуев спустился от лица к паху, снял штаны вместе с бельем, кинув их где-то возле кровати. Член Тилла истекал смазкой, оставив заметное мокрое пятно на уже отброшенных брюках, и тут же прижался к животу, пачкая его свежепроступившей каплей. Иван даже умилился такой картине, однако все ещё хотел исправить ситуацию, извиниться за свою настойчивость. Одной рукой он оттянул нежную крайнюю плоть вниз, губами прижимаясь к мягкой головке члена, пока второй рукой ласкал поджавшиеся яички. Тилл спрятал лицо в сгибе локтя, начиная хныкать, вместе с этим расставляя ноги шире, пока второй рукой сминал простыни. Он невольно дёрнул бедрами на встречу Ивану, прося большего. Иван расплылся в широкой хитрой улыбке и жарко взял орган в рот, практически полностью заглатывая. Благо, отсутствие рвотного рефлекса давало в этом преимущество. Двигаясь на пробу, в попытке взять член до самого основания, он едва ли не довел напряжённого партнёра до оргазма, успев в последний момент пережать ствол члена у основания. С пошлым хлюпающим звуком Иван выпустил достоинство парня изо рта и вытер уголки губ, пока Тилл поджимал пальцы на ногах и слëзно умолял дать ему кончить. Это было настоящим благословением для него, слышать, как его умоляли об удовольствии, так сладко просили довести дело до конца, но так просто он не хотел заканчивать. Встав с кровати под изумленный взгляд, Иван наконец снял с себя остатки одежды и освободил ноющий член, на головке которого блестела естественная смазка. Ему всё ещё хотелось разрядки и уровень его отчаянного желания так превысил норму, что тот готов был наплевать на собственный план по ублажению Тилла, готов был грубо вставить и сделать с десяток резких толчков, заливая нутро горячей вязкой спермой и довести Тилла до оргазма рукой, но он хотел другого. Хотел, чтобы Тилл запомнил этот раз навсегда, и вспоминал как хорошо ему было, когда в очередной раз запирался бы в ванной, чтобы сбросить напряжение. Глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок, и Иван берет партнёра за щиколотки, утаскивая на край кровати. Тилл с изумлением смотрит за происходящим, а потом слишком резко оказывается в неудобной позе. Его ноги оказываются на плечах парня, а сам он согнут чуть ли не под девяносто грудусов. Если бы не опора в виде Ивана, то он точно потерял бы равновесие. К тому же, как-то уж слишком удачно его зад оказывается примерно на одном уровне с лицом Ивана... Тилл пищит, когда его тянут чуть больше на себя, а ягодицы раздвигают освободившийся рукой, чтобы коснуться анального отверстия языком. Ивану приходится немного наклонить голову вперёд, чтобы плавным движением провести языком по кольцу мыщц. Инстинктивно оно сжимается, а Тилл ладонями закрывает лицо от очередной волны смущения. Иван легонько дует на сфинктер, чтобы заставить любовника напрячься, и сразу же после этого круговыми движениями проводит по мыщцам, ощущая сокращения. Для Тилла ощущения были, мягко говоря, странными. Одно дело, когда он спокойно в ванной комнате готовил себя пальцами и особо не уделял внимания удовольствию, ведь самое главное было для него расслабить мышцы перед будущим соитием, но совершенно другое дело, когда он возбужденный до предела, весь испачканный в слюне, в не удобной позе позволял вылизывать себя, позволял юркому языку кружить по чувствительной дырочке. Казалось, что он стал одним сплошным нервом. Казалось, ещё чуть-чуть и он не выдержит. Тилл стонал и скулил, напрягаясь тогда, когда Иван широким движением проходился по колечку мыщц снизу вверх. Он крутился, пытаясь уйти от ласки, но когда тепло языка пропадало, сам дергал бёдрами и просил продолжить. Ивану пришлось извернуться, чтобы, не отрываясь от процесса, умудриться положить руку на член парня, а второй удерживать его на месте. Когда ему это удалось, он проник языком внутрь, начиная вылизывать бархатные стенки, попутно с этим короткими движениями надрачивая головку члена любимого. Тиллу хватило нескольких движений: с губ сорвался короткий вскрик, а тело свело приятной судорогой. Перед глазами потемнело, а разум окутала приятная пелена. Белая жидкость брызнула из члена, пачкая живот, грудь, и попадая на лицо. Тилл ничего не понимал и пришёл в себя только тогда, когда Иван устроил его удобнее на кровати. Казалось, что он абсолютно лишен всяких сил и не готов к новому раунду удовольствия, но увидев стояк партнёра понял, что придется ещё немного поработать. Тяжело вздохнув, Тилл хотел сесть на пол и ублажить его ртом, но ему не дали. Иван наклонился и начал нежно целовать его. Медленный и даже ленный поцелуй быстро превратился в горячее танго языков, а после всё завертелось слишком быстро. Хаотоичные рваные движения рук по телу, сбитое дыхание, жар в теле, поцелуи везде где только можно дотянуться и слизывание спермы сделали своё. Обмягший член вновь затвердел и бойко упирался в живот. Иван, удобно устроившийся между ног парня, жалобно смотрел на Тилла, ожидая внятного разрешения действовать. Член слишком болел от напряжения и хотелось скулить побитым псом, лишь бы дали избавиться от этого чувства. Короткий кивок Тилла, и Иван будто срывается с цепи. Судорожно тянется к тумбочке за смазкой, громко щёлкая крышкой и быстро размазывает прохладное содержимое по стволу и анальному отверстию, заставляя Тилла содрогнуться. Одно слитное движение и Тилл задыхается от того, как его наполняет чужой член. Он вошел легко, приятно, но был слишком крупным и длинным. Иван едва держал себя в руках, чтобы не начать резко двигаться. Хотелось сорваться на бешенный ритм и долбить Тилла, упиваясь его звуками удовольствия, но вместо этого он давал партнёру привыкнуть. Ожидая, когда ему разрешат, Иван положил руку на живот Тилла и слегка надавил. Он почувствовал, как собственный член выпирает, и тут же пожалел, что сделал это. В голове начали проноситься извращенные сюжеты, на которые Тилл точно не согласится, а опробовать хотелось здесь и сейчас. Чтобы успокоить себя, Иван с силой прикусил нижнюю губу и уткнулся носом в шею любимого. Горячее дыхание обжигало, тело быстро привыкало к ощущению заполненности, а член начинал ныть. Тилл прикрыл глаза и, обняв двумя руками Ивана за шею, разрешил двигаться. Первый толчком был коротким, быстрым и до упора, чтобы понять, какой угол лучше взять. Второй был более длинным и плавным. На третьем толчке Иван нашел простату, поняв это по высокому стону. Дальше он не считал. Целиком потерялся в приятных ощущениях: в том, как жар разливается по всему телу, как голова приятно пустеет от любых мыслей, а любимый стонет и скулит прямо над ухом, прося быстрее. Казалось, что весь мир сейчас остановился и в моменте есть только они. Тилл утопал в удовольствии. Голова кружилась, дыхание сбилось, а горло пересохло от частых стонов. Каждый раз, когда Иван попадал по простате, по телу проходился приятный ток. Тилл явно был на грани. На грани того, чтобы упасть в эту греховную бездну, и он действительно хотел этого, но пока не мог. Тогда он потянулся вниз рукой, чтобы в пару движений достичь желанной разрядки, но Иван не дал. Сам положил руку на член и в пару коротких движений заставил излиться в кулак. Тилл выгнулся в спине, пальцы рук сжались на спине любимого, царапая, а бархатные стенки ритмично и с силой сжимали Ивана. Несколько коротких быстрых толчков и Иван с низким грудным стоном кончает внутрь. Он не спешит выходить из Тилла, наоборот, аккуратно ложится на него, обнимает, а потом переворачивается на бок вместе с ним, целуя в макушку. Горячее и потное тело парня легко подрагивало в его руках. Ивану не хотелось, чтобы этот момент кончался, но он понимал, что скоро придëтся идти в душ, придётся вернуться в реальный мир, но пока этого не произошло, он наслаждался тем, как его любимый Тилл прижимается ближе и прикрывает глаза от усталости.