Утопая в чёрном омуте

      После Святочного бала сон перестал быть союзником. В слизеринских спальнях царила полутьма и влажный холод подземелий. Каменные стены дышали сыростью, и где-то в глубине тихо капала вода. Зелёные фонари под потолком отбрасывали призрачное мерцание, и тяжёлые шёлковые занавеси на кроватях свисали неподвижными столбами, будто разделяя каждый сон на отдельный мир. Тишина нарушалась только ровным дыханием спящих девушек, да редким вздохом, эхом отдающимся в камне. Только ты лежала с широко открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок.       Картина возвращалась раз за разом. Чувственный оркестр, парящие свечи под звёздами, густые ели…       И профессор Снейп.       Его рука, крепко удерживающая талию. Низкий голос у самого уха, холодный и строгий взгляд, но в то же время притягивающий сильнее любого заклинания. Ты прокручивала это бесчисленные разы. Переворачивалась с бока на бок, но даже под тёплым одеялом чувствовала пустоту: словно после этого танца внутри что-то изменилось, и теперь нельзя было жить по-старому. Пульс бился, как сумасшедший, выражая острое желание повторить.       Ты пыталась убедить себя, что это просто впечатление от такого неожиданного перфоманса. Скоро гормоны успокоятся, и ты так же будешь опасаться его, как обычно. Но ночи опровергали это. Танец с Северусом вертелся в памяти, как заученное заклятие, и пульс звучал в такт невидимой мелодии.       Так проходила ночь за ночью. Ты ловила себя на том, что слушаешь не тишину спальни, а отголоски неслышимой мелодии вальса. В голове снова кружились шаги, и каждый раз в центре этих шагов был он. В одну из таких ночей ты осознала: если ничего не предпримешь, сойдешь с ума.       Следующий день тянулся мучительно долго. Расписание оказалось почти издевательским: зельеварение, трансфигурация у МакГонаггалл и ближе к вечеру — защита от тёмных искусств у Люпина. На Зельеварении твоя сосредоточенность рассыпалась окончательно. Профессор Снейп привычно шагал между партами, и каждый резкий взмах мантии будто разрезал воздух. Но ты смотрела не на него целиком, твой взгляд сам собой тянулся к его бледным рукам. Они двигались с отточенной точностью. Вот он берёт ложку и аккуратно размешивает отвар. Его движения точны и плавны, каждый круг безукоризненно ровный, без единого лишнего движения. Вот кончиком ножа снимает крошечный слой с корня, движение резкое и в то же время не теряет изящества. Вот сильно сжимает флакон длинными пальцами, и пробка поддаётся мгновенно.       Ты вдруг поймала себя на том, что смотришь, как его пальцы задержались на стеклянном горлышке, и сердце больно кольнуло: именно ими он удерживал тебя словно вчера, не давая сбиться с ритма.       — Мисс [т/ф], — голос прозвучал прямо за спиной, от чего ты невольно вздрогнула. — Если вы не станете мешать, отвар взорвётся вам же в лицо.       Ты поспешно наклонилась к котлу, но щеки горели, словно он уловил все твои мысли.       На других уроках ты особо не слушала ни строгого тона МакГонаггалл на Трансфигурации, ни мягкой иронии Люпина. Слова преподавателей тонули в тумане. Перед глазами снова и снова вставали его манящие руки…       К вечеру напряжение стало невыносимым. Подземелья дышали тишиной. Ты шла вперёд, туда, где свет факелов становился тусклее, а воздух густел, наполняясь ароматом чернил, старого пергамента и сушёных трав. У двери его кабинета ты остановилась. Сердце стучало так, что в висках звучало громче, чем капли воды за стенами. Ты колебалась: развернуться и уйти, сделать вид, что ничего не было? Но память снова и снова подбрасывала тебе ощущения в теле на момент танца и этот холодный приказной голос, взгляд, от которого хотелось сгореть и спрятаться одновременно. Ты подняла руку и постучала.       — Войдите, — раздалось изнутри.       Стоило толкнуть тяжёлую дверь, как петли жалобно скрипнули. Кабинет встретил тебя густым ароматом: горечь полыни, сушёные травы, железо перегнанных зелий. На стенах полки, заставленные флаконами; в полумраке их содержимое мерцало то зелёным, то красным огнём. Снейп сидел за дубовым столом, склонившись над пергаментом. Пламя свечи выхватывало из тьмы резкие линии его лица: высокий нос, тонкие губы, тень под скулами. Он поднял глаза.       — Мисс [т/ф]? — голос профессора прозвучал не столько удивлённо, сколько недовольно. — Что вы забыли здесь в столь поздний час?       Ты сжала пальцы в кулак, стараясь удержать дрожь.       — Профессор… — слова выходили медленно, словно их приходилось вытаскивать изнутри. — Я… хотела бы, чтобы вы научили меня танцевать.       Перо застыло в его руке. Несколько секунд он просто смотрел на тебя. Было почти слышно, как внутри этого взгляда ломается ледяной хруст. Потом он медленно отложил перо. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь пламенем потрескивающей свечи. Снейп откинулся на спинку кресла, губы его скривились в насмешливую тень.       — Танцевать?! — повторил он так, будто это слово было оскорблением. — Я не преподаватель бальных танцев, мисс [т/ф]. Идите и найдите себе более подходящего наставника.              Ты замерла, но в груди горело упрямство, то самое, что всегда выделяло учеников Слизерина от других. Отступить, значит признать слабость. А этого ты позволить себе не могла.       — Только с вами… у меня начало получаться. К тому же, в ваших силах поддерживать репутацию факультета. А я так могу её испортить на следующем балу…       Он явно не ожидал такого ответа и резко вскинул голову. Его взгляд потемнел.       — Репутация факультета, — процедил Северус так, будто пробует эти слова на вкус. — Вы хитрее, чем кажетесь. Давить на мой долг перед Слизерином — это достойный приём для его ученицы.       Чёрные глаза посмотрели на тебя с опасным блеском. Несколько мгновений Северус просто пристально смотрел на тебя, что казалось, он видит всё: каждую мысль, каждую маленькую дрожь в теле. Снейп встал с места, его мантия скользнула за ним тяжёлой волной по каменному полу. Резкий взмах палочки, в воздухе разлилась тихая, но строгая мелодия. Скрипка вела плавную линию, за ней вступило фортепиано, и в этой сдержанной музыке было больше экзаменационных нот, чем чувственных.       — Один урок, — процедил он. — Чтобы вы поняли, насколько заблуждаетесь. И не смейте ожидать от меня снисходительности.       Снейп подошёл ближе. Его тень закрыла половину комнаты, и ты почувствовала, что отступать уже некуда.       — Руки, — коротко приказал он, указывая на себя.       Ты подчинилась. Ощущение было странным: школьная мантия мешала двигаться свободно, ткань грубо касалась запястий. Одну ладонь ты подняла к его плечу. Твоя кожа дрожала от напряжения, а под плотной тканью чувствовалась жёсткая сила его корпуса. Вторую руку он резко взял сам, без выбора, сжал пальцы так крепко, что сразу стало ясно: шаг в сторону невозможен.       Ты почти не отдавала себе в этом отчёта, но всё внутри горело от желания ощущать его удерживающую силу ещё раз. И только потом его ладонь легла на твою талию, будто бы это законное её место. Именно этого жаждало твоё тело. Когда он коснулся тебя, мантия натянулась чуть сильнее по линии бёдер, и сердце ударило так сильно, что дыхание сбилось. Ты вдохнула, и тут же ощутила его запах. Он обрушился неожиданно, будто накрыл с головой: терпкая горечь полыни, пряные травы, лёгкий дымок перегнанных зелий и тонкая древесная нота, впитанная каменными стенами подземелий. Аромат проник в лёгкие, разлился по венам, и казалось, что сердце отбивает ритм не тебе, а именно ему.       — Держите осанку, — тихо произнёс маг.       Он повёл тебя вперёд. Пространство вокруг словно закрылось невидимой сферой: за её пределами не существовало ни полок с зельями, ни каменных стен, ни факелов. Внутри же были только строгий профессор и музыка, которая текла в унисон с его движениями.       Первые шаги дались тебе невыносимо тяжело. Казалось, ноги запутались в подоле мантии, и ты то и дело сбивалась с ритма. Но Северус вёл так уверенно, что твоё тело почти против воли подстраивалось. Его ладонь на талии двигалась едва заметно, будто задавала маршрут. И каждый раз, когда твоя ступня замедлялась или вставала не туда, холодная сила этой руки возвращала тебя в ритм.       — Слушайте музыку.       Ты попробовала уловить мелодию, но слышала лишь биение собственного сердца. Оно било так яростно, что в висках гул стоял громче скрипки. Пошёл второй круг. Его шаги стали твёрже, быстрее. Ты почти не успевала, мантия мешала сделать шаг назад. Плечи напряглись, дыхание стало неровным. Северус резко сжал твою руку, и от этого по пальцам побежал жар, будто в кожу вплели ток.       — Не задерживайтесь. В танце нет права медлить, — прошипел он так близко, что горячее дыхание скользнуло по щеке.       Ты поспешила подстроиться, и вдруг ощутила странное — чем сильнее он сжимал, чем жёстче вёл, тем легче становилось внутри. Будто этот ритм освобождал тебя от собственного смущения.       Вы вступили в третий круг. Северус внезапно остановил шаг, и твой пульс сорвался вниз. Но прежде чем успел возникнуть страх, он резким движением повёл тебя в сторону. Тело закружилось, волосы едва не задели его плечо. Ты судорожно вцепилась в его мантию, сердце ударило в горло.       — Держите равновесие, мисс, — его тон был холодным, но пальцы на талии сжали сильнее, не позволяя упасть.       И тогда дыхание вырвалось из тебя рывком. Каждая клетка жаждала крепкой хватки, и именно она придавало уверенность. Ты поймала себя на том, что ступни уже двигаются без мысли, просто следуя за ним.       Четвёртый круг. Ты уже позабыла, где находишься. Ведь абсолютно не замечала ни каменных стен, ни склянок на полках. Был только он и эта странная, обжигающая близость. Запах терпких трав и лёгкого дыма овладел тобой. Грудь горела, колени дрожали, и казалось, что если профессор отпустит хоть на миг, ты рухнешь прямо на каменный пол.       — Вот так, — произнёс Снейп почти шёпотом. — Теперь вы слушаете не себя, а меня.       И вдруг Северус резко изменил ритм. Ты не сразу поняла, пока его пальцы не усилили хватку на талии. Мир буквально пошёл вниз. Это было самое настоящее испытание, как экзамен.       Наклон — один из самых сложных элементов, где партнёр полностью полагается на руку ведущего.       Твоё тело выгнулось, будто всегда принадлежало его движениям. Голова откинулась назад, волосы сорвались вниз шелковистой волной. На миг показалось, что падаешь, но железная хватка на талии не дала рассыпаться. Он контролировал всё: равновесие, дыхание, тебя.              Дыхание сбилось. Горячий воздух вырвался наружу, заглушив музыку. Его лицо было слишком близко, и ты не смогла удержаться: губы дрогнули и потянулись к нему. В этот момент не было ни мыслей, ни рассуждений. Только вспышка и жгучее желание, которое вырвалось наружу раньше, чем ты успела осознать происходящее. Как шаг в пропасть: одно неверное движение, и ты уже сорвалась.       Внутри всё вспыхнуло, будто кто-то разом зажёг сотни свечей. Его губы оказались холоднее, чем ты представляла, сухие и напряжённые, но именно это ломало замок, сдерживавший тебя изнутри. Жар рванул по венам, дыхание сбилось, пальцы дрогнули в его руке, а колени ослабли так, что мир едва не рухнул. Это был не нежный поцелуй, а взрыв. Мгновенное прикосновение к запретному, в котором смешались полынь, сухой дым зелий и сладость твоей дерзости.       Северус не оттолкнул сразу. Его пальцы сжали твой корпус так сильно, что ткань мантии натянулась до боли. Он словно удерживал не только тебя, но и себя. Взгляд его был холоден, как лёд, но в глубине зрела трещина, из которой вырывался огонь. Прошло несколько секунд. Ты почти поверила, что он отвечает, что миг растянется…       И вдруг произошёл резкий рывок. Профессор выпрямил тебя так стремительно, что голова закружилась. Его пальцы переместились к твоему подбородку и резко приподняли лицо. Большой палец почти впился в кожу, заставив смотреть прямо в его тьму.       — Никогда больше, — прошипел он, каждое слово было ядом. — Ни-ко-гда!       Ты застыла, дыхание снова перехватило. Чёрные глаза сверкнули холодом, будто всё только что случившееся — твоя дерзость и порыв были смертельной ошибкой. Он отпустил так резко, что ты едва не пошатнулась. Мантия взметнулась, когда он отвернулся, отрезая тебя своим силуэтом.       — Урок окончен, — процедил Северус.       Ты стояла, сердце колотилось в груди неистово, губы горели огнём, подбородок ещё пульсировал от его хватки. Внутри всё дрожало: и от страха, и от восторга, и от того, что произошло на самом деле. Набрав воздуха, ты выдавила почти шёпотом:       — Спасибо… за урок, профессор Снейп.       Его спина дёрнулась едва заметно, как от удара, но он не обернулся.       — Уходите, — холодно отрезал он.       Ты застыла ещё на секунду, словно надеялась услышать что-то иное. Но он больше не произнёс ни слова, и тишина между вами оказалась гуще любых заклинаний. Ты шагнула назад, закрыла за собой массивную дверь. Замок щёлкнул глухо, будто запечатывал не только кабинет, но и то, что произошло внутри.       Коридор встретил пустотой и холодом подземелий. Ноги казались ватными, пол плыл под ними, дыхание всё ещё было прерывистым. А за спиной, в глубине камня, жгло слово профессора. И твоё тело всё ещё помнило силу хватки, вкус запретного и запах трав, которым был пропитан каждый вдох…