Книголюб. И еще один.

Ягоды кончились к рассвету. Последняя, кислая и мелкая, хрустнула на зубах у Шэнь Юаня, когда Тяньлан-Цзюнь резко поднялся на ноги, всматриваясь в темноту между деревьев. — Что-то не так? — спросил Шэнь Юань, поднимаясь следом. Ноги онемели от долгого сидения под дубом, и он поморщился, разминая икры. — Слишком тихо. Шэнь Юань прислушался. И правда — ни единого звука. Ни шороха листвы под лапами ночных зверей, ни крика птиц, ни даже стрекота насекомых. Лес мерцал, пряча свое дыхание. — Монахи перестали искать? — Или мы зашли слишком далеко, — Тяньлан-Цзюнь двинулся вперёд, не оглядываясь. — Пойдём. Здесь нехорошо. Они шли молча. Шэнь Юань старался не отставать, хотя каждая ветка, хлеставшая по лицу, каждый корень, цепляющийся за ноги, напоминали о том, что его нынешнее тело совершенно не привыкло к таким быстрым побегам. Спина ныла. Обувь, промокшая ещё во время побега, натирала пятки до крови. Рот пересох — воды у них не было. — Лан-гун, — позвал он, запинаясь о название. Он уже немного привык называть его другим именем. — Нам нужно найти воду.... — Впереди должен быть ручей, — ответил тот, не замедляя шага. — Судя по склону местности.... Он осёкся. Шэнь Юань чуть не врезался в его спину, едва успев затормозить. Тяньлан-Цзюнь стоял неподвижно, глядя вперёд. Лес кончился. Он просто взял и обрезался. Ровно. Весьма резко, будто это пучок петрушки, который отсекли ножом. А за обрезанным краем было. Ничего. Ну или вернее сказать была белизна. Сплошная, плотная, непроглядная. И немного шероховатая. — Страница, — воскликнул Шэнь Юань, чувствуя, как холод пробирается по позвоночнику. Тяньлан-Цзюнь наклонился, подобрал ветку. Бросил вперёд. Ветка исчезла в белизне без звука, без всплеска, без следа. — Интересно, — пробормотал демон, разглядывая край. — И как далеко она простирается? — Я предлагаю повернуть назад, — Шэнь Юань запнулся. Он обернулся и сердце снова застучало. Видимо тишина на слух не была верным источником информации. Из-за деревьев появились фигуры в монашеских рясах. Трое. Нет, пятеро. Нет.... больше. Много больше. Бритые головы поблёскивали в предрассветном свете, руки сжимали посохи и мечи. — Стой! — рявкнул передний монах, указывая посохом на Тяньлан-Цзюня. — Демон! Сдавайся! Шэнь Юань зажмурился. >>Чёрт. Чёрт. Чёрт!<< Они окружили их с двух сторон. Впереди — белая дыра, куда нельзя войти. Позади — вооружённые монахи, которым очень хочется отомстить за утренний побег. — Юань-сяншэн! — крикнул Тяньлан-Цзюнь, его голос звучал странно весело для ситуации. — Умеешь плавать? — ЧТО?! Демон развернулся и рванул к нему, сшибая с ног ближайшего монаха ударом плеча. Второй замахнулся мечом — Тяньлан-Цзюнь пригнулся, подсёк, не глядя выхватил меч у упавшего и метнул его, как копьё, в третьего преследователя. — Прыгай! — рявкнул он, подхватывая Шэнь Юаня за руку и разгоняясь. — Ты с ума сошёл?! Туда нельзя.... Поздно. Земля кончилась под ногами. Падение ощущалось, как вечность. Шэнь Юань чувствовал, как тело растягивается, словно написанные иероглифы на размокшей бумаге, а потом сжимается обратно. Белое обволакивало со всех сторон. Не холодное и не тёплое. Пустое. Чувствовалась рука. Рука Тяньлан-Цзюня сжимала его запястье? Звук не был слышен и казался шумом в ушах. Падение длилось мгновение. Земля ударила в ноги. Шэнь Юань покатился кувырком по твёрдой поверхности, врезался во что-то деревянное, услышал треск. Голова гудела. Плясали звёзды. Он замер, лёжа на спине и тяжело дыша, пытаясь понять, что вообще произошло. Над ним было небо. Серое, затянутое облаками. Настоящее небо. Запах.... дыма? Горелого дерева? — Ты цел? — послышался голос Тяньлан-Цзюня откуда-то слева. — Наверное.... — простонал Шэнь Юань, медленно садясь. Всё тело ныло, но, кажется, ничего не сломано. — Где мы? Тяньлан-Цзюнь уже стоял, отряхивая одежду. Его длинные волосы растрепались, на щеке красовалась тонкая царапина, но в остальном он выглядел на удивление невредимым. — Посмотри сам, — он кивнул в сторону. Шэнь Юань повернул голову. Они находились на каменной площади перед.... как бы получше сказать. Огромное здание — или то, что от него осталось — дымилось. Стены почернели от огня, крыша провалилась, балки торчали, как рёбра разорванного чудовища. Дым поднимался вверх ленивыми серыми клубами. Вокруг. Люди. Десятки людей в простой крестьянской одежде стояли поодаль, молча глядя на пожарище. Некоторые плакали. Кто-то прижимал к груди детей. Пожилая женщина упала на колени, раскачиваясь взад-вперёд. — Храм, — прошептал Шэнь Юань, узнавая архитектуру. — Это храм. Был.... — Сгорел, — Тяньлан-Цзюнь прищурился, разглядывая руины. — Недавно. Часа два-три назад, судя по дыму. — Но.... — Шэнь Юань обернулся, ища взглядом то место, откуда они упали. Ничего. Просто пустая площадь. — Где дырка? — Видимо закрылась, — демон ткнул пальцем в землю. — Мы прыгнули в одну дыру и вывалились из другой. Не в курсе как работают подобные механизмы.... Шэнь Юань почувствовал, как у него дергается бровь. Они упали в затекстурье. Но вывалились все еще внутри дневника. Так как же вывалиться наружу?! — Чужаки! — резкий крик заставил его вздрогнуть. Из толпы выступил мужчина средних лет в одежде старосты. Лицо красное, глаза горят злостью. За ним двинулись ещё несколько человек с палками и вилами в руках. — Вы откуда взялись?! — староста тыкал пальцем в их сторону. — Храм горел, никто не входил и не выходил, а вы вдруг появились из ниоткуда! — Мы.... — начал Шэнь Юань, лихорадочно подбирая слова. — Путешественники, — спокойно перебил Тяньлан-Цзюнь, делая шаг вперёд. Его голос звучал рокочаще. — Услышали шум, пришли посмотреть. Что случилось с храмом? Вопрос сбил староста с толку. Злость в его глазах на мгновение сменилась горем. — Пожар.... — он сглотнул. — Ночью начался. Монахи не успели выбежать. Все.... все сгорели. Толпа зашевелилась. Кто-то всхлипнул громче. — Это неспроста, — проговорила старуха, та самая, что стояла на коленях. Её голос дрожал. — Наказание. Это наказание свыше. — За что наказание, почтенная бабушка? — спросил Тяньлан-Цзюнь с искренним интересом. Старуха подняла на него мутные глаза. — За грех. За страшный грех, который совершился в этих стенах. — Она закрыла лицо руками. — Монах и лиса.... монах и демоница.... Под горький плач пожилой дамы староста пригласил их в свой дом — если >>пригласил<< подходящее слово для ситуации, когда тебя почти насильно тащат подмышки двое здоровых мужиков с вилами. Дом оказался приземистым, с толстыми глинобитными стенами и низкой крышей. Внутри пахло дымом очага и сушёной рыбой. — Садитесь, — буркнул староста, указывая на низкую скамью у стола. — Жена, чаю гостям. Из глубины дома появилась женщина в выцветшем платье. Молча поставила на стол две грубые глиняные чашки, налила из закопчённого чайника. Шэнь Юань сделал глоток. Чай был горький, крепкий и обжигающий. Тяньлан-Цзюнь пил медленно, разглядывая комнату. — Рассказывайте, — потребовал староста, усаживаясь напротив. — Откуда вы, куда путь держите, и правда ли, что ничего не знаете про храм? — Мы странствующие учёные, — начал Шэнь Юань, стараясь говорить спокойно. Он только сейчас заметил, что теперь на нем прежняя одежда. — Путешествуем, изучаем местные обычаи и предания. О храме действительно ничего не знали до сегодняшнего утра. — Учёные, значит, — староста прищурился. — А может, вы те самые, что привлекают беду? Появились из ниоткуда как раз когда храм сгорел.... — Если бы мы поджигали храмы, вряд ли стали бы торчать рядом с пожарищем, — резонно заметил Тяньлан-Цзюнь. — Скорее убежали бы как можно дальше. Староста откинулся на спинку стула, но подозрительность с лица не сошла. — Почтенная бабушка говорила о монахе и лисе, — осторожно продолжил Шэнь Юань. — Что это за история? Староста тяжело вздохнул. — Случилось это два года назад. В наш храм пришёл странствующий монах. Юйфэн. Молодой был, лет двадцать пять от силу. Настоятель Чжихуай принял его с радостью — монахов у нас немного, работы много. Он замолчал, отпил из чашки. — И что потом? — подтолкнул Тяньлан-Цзюнь. — Потом.... — староста поморщился, словно от зубной боли. — Потом в окрестностях появилась лиса. Белая. Красивая. Необычная. Юйфэн подобрал её раненой, выходил, вылечил. И она.... осталась. — Лиса осталась при храме? — удивился Шэнь Юань. — Ага. Ходила за монахом повсюду. Спала у его кельи. Все думали — просто привязалась к спасителю. Но потом.... — голос старосты упал до шёпота, — потом люди стали замечать.... — Что? — Женщину*. Прекрасную девушку в белом платье, что приходила к Юйфэну по ночам. Входила в его келью через окно. А наутро в комнате была лишь лиса. — Староста перекрестился. — Демоница. Оборотень! Соблазнила монаха, сбила с пути! — И что случилось с ними? — спросил Тяньлан-Цзюнь. В его голосе прозвучало что-то странное. Интересовался он лично и не притворно. Староста опустил глаза. — Настоятель узнал. Велел Юйфэну прогнать лису, совершить обряд очищения. Но монах.... — он сглотнул, — монах отказался. Сказал, что лиса не причиняет вреда, что она.... что он.... — Что любит её, — тихо закончили за него. Староста кивнул. — Это был грех. Монах не может любить. Особенно демоницу. Настоятель велел изгнать их обоих. Они ушли тёмной ночью. А через неделю.... — он обвёл рукой, указывая в сторону пожарища, — храм загорелся. Все монахи погибли. — Все думают, что это лиса отомстила, — добавила жена старосты из угла, где она стояла, прислонившись к стене. — За изгнание. За то, что разлучили их. Шэнь Юань чувствовал подвох и странную тревожность внутри. История была неполной. Что-то не сходилось. Лиса из >>Ляочжая<< не была злой. Она любила учёного искренне, помогала ему, защищала. Почему вдруг эта лиса.... — А где они сейчас? — спросил Тяньлан-Цзюнь. — Монах и лиса? Староста пожал плечами. — Ушли на запад, говорят. В горы. Больше их никто не видел. Шэнь Юань и Тяньлан-Цзюнь переглянулись. На запад. В горы.