Мотылёк

      Драко стоял на углу Грейт-Ормонд-стрит и Блумсбери-уэй, прислонив правое плечо к железному фонарному столбу. В одной руке — кожаный портфель, в другой — уже вторая за это утро сигарета. Было холодно. Со стороны Рассел-сквер тянуло ледяным, пронизывающим ветром. Его спасало плотное шерстяное пальто с высоким воротом, почти до щиколоток, и перчатки из драконьей кожи. Но щёки, кончик носа и уши всё равно онемели и покраснели. Он ждал уже несколько минут. В другое время он бы ушёл — он терпеть не мог опаздывающих и ещё больше ненавидел ждать. Но сейчас эта пауза была кстати.       Сегодня, между встречами с клиентами, его скрибс разрывался от входящих. Нотт, Паркинсон, Забини. И у всех — один и тот же вопрос: Грейнджер. Если Теодор и Пэнси требовали объяснений её исчезновения вместе с ним из «Якоря», то Забини несколько долгих минут жаловался и злился на Драко, что тот сдал его, как он выразился, «навязчивой всезнайке». Это раздражало и в то же время забавляло. За одно мгновение Гермиона, самого того не ведая, умудрилась настроить против него сразу троих.       Мимо, обгоняя толпу, проплыли два следящих за порядком дрона и стремительно ушли к крышам домов, оповещая людей навязчивым писком. Он проводил их взглядом. Драко вспомнил, как впервые увидел подобные магловские изобретения. Сначала они заменили большую часть мракоборцев — многих волшебников буквально выдавило из системы, и они оказались на улицах. Потом дроны стали появляться всё чаще, а вместе с ними и другие машины: они вытеснили сотрудников ресторанов, музеев, государственных учреждений, автомоек — всё, где раньше требовались люди.       Поначалу всё это плохо уживалось с магией: устройства выходили из строя, искрили, сбоили. Пока команда Ямада не нашла ядро, способное связать технологию с волшебной энергией. Звучало футуристично. Почти тревожно. Маглы и маги оказались на грани нового конфликта: одни не были готовы к существованию «сверхъестественного», другие — особенно выросшие в чистокровных семьях — не были готовы принять новый порядок мира. Драко сам тогда считал, что всё это приведёт только к проблемам. В том числе — к его собственным. Он опасался, что технологии перекроют ему возможности работы. Но, как это обычно и бывает, всё сначала обернулось прогрессом. Жизнь стала проще, система — быстрее, мир — удобнее. А потом в этот же механизм очень быстро встроились те, кому удобство нужно было не для жизни, а для обхода правил. И тогда всё стало по-настоящему интересным. Распространять информацию стало проще, скрываться — легче, искать лазейки — почти естественно. И для Драко это оказалось неожиданно выгодным. Клиенты не просто находились — они множились сами собой. Только сегодня у него было несколько встреч с киберпреступниками, и каждая из них обещала быть по-своему… прибыльной.       Драко вытащил скрибс. Возможно, он перепутал место встречи, поэтому клиента всё ещё не было. На секунду задержал взгляд на экране — ноль сообщений, только несколько пропущенных от Грейнджер. Он сразу же нажал вызов. — Куколка, — насмешливо сказал он, когда она ответила. — Ты звонила. — Ты сейчас занят, Малфой? — Гермиона звучала слишком серьёзно. — Допустим, свободен.       Он затушил сигарету о металлический край столба и двинулся по Блумсбери-уэй в сторону офисных зданий. Его почти сразу облепила разношёрстная толпа снующих туда-сюда волшебников и маглов. Приходилось маневрировать, чтобы не задевать чужие плечи. Из-за громкой, навязчивой рекламы, которую транслировали с экранов билбордов, ему пришлось сильнее прижать скрибс к уху, а второе заткнуть пальцем. Голоса смешивались в один гул. — Повтори? — Можно ли считать мультипликационную свинью, которая выглядит, как я, угрозой? — Мультипликаци… подожди, Грейнджер, давай с самого начала.       На том конце послышался её тяжёлый вздох. — Мне пришло анонимное сообщение на почту. Как мне кажется, угрожающее. Давай встретимся, и я всё покажу?       Драко опустил руку, одёрнул рукав пальто и посмотрел на наручные часы. До следующей встречи у него было целых два часа. — Хорошо, — наконец ответил он. — Где? — У меня дома. Ларкхолл-лейн, сорок семь. — Я буду, Грейнджер.       Огромная стеклянная башня, в которой жила Гермиона, мгновенно выросла перед глазами, стоило Драко переместиться. Он некоторое время просто стоял, приходя в себя, и буравил взглядом своё тёмное отражение в запылённой зеркальной стене дома. Чем чаще он пользовался магией, тем хуже ему становилось — будто тело упрямо отказывалось принимать её. В висках глухо пульсировало, под кожей неприятно тянуло, и на мгновение ему показалось, что стоит сделать ещё одно резкое движение и его просто вывернет прямо здесь. Он медленно выдохнул, сжал челюсть и отвёл взгляд, испытывая отвращение к самому себе. Автоматические двери бесшумно скользнули в стороны, пропуская его. Он стремительно пересёк холл и направился к лифтам. Палец на мгновение завис над панелью, прежде чем он нажал на нужный этаж. Внутренности скрутило, когда железная коробка торопливо поплыла вверх. Драко опёрся ладонями о выступ под зеркалом и взглянул на своё лицо. Оно было бледным и худым. Мама назвала бы его тощим. Хотя он несколько раз в неделю занимался спортом, так что правильнее было бы сказать — поджарым. Девушки приходили в восторг от его тела. Нравились ли Гермионе спортивные мужчины? Мысль показалась настолько неуместной, что он едва заметно усмехнулся своему отражению. В этот момент лифт мягко, почти музыкально пискнул и остановился.       Ему даже не пришлось стучать — Грейнджер открыла сразу, стоило ему подойти к нужной двери. — На мой ноутбук транслируется видеонаблюдение. Я видела, как ты вошёл, — объяснила она. — Спасибо, что согласился прийти. — Всё ради тебя, куколка.       Девушка едва заметно поджала губы, но ничего не сказала по поводу его обращения. Видимо, поняла, что это бессмысленно: он бы всё равно нашёл другое. И всё же «куколка» ей ужасно шло. Кудри, аккуратное, почти слишком правильное лицо, хрупкая фигура — в ней и правда было что-то фарфоровое, тщательно выверенное, как в старых статуэтках. Она напоминала ему одну из тех фигурок под стеклом, что стояли в комнате его бабушки. В детстве он подолгу смотрел на них, почти всерьёз ожидая, что однажды они оживут. В фамильном поместье было слишком одиноко. — Не обращай внимание на бардак, — сказала она, забирая у него пальто.       Драко кивнул. На самом деле, ему было всё равно на обстановку вокруг. Почему-то всё его естество было сосредоточено на девушке. Опустив взгляд с её лица на её тело, он обнаружил, что она одета весьма по-магловски: в футболку и жёлтые пижамные штаны. На футболке был изображён мультяшный цыплёнок, изо клюва которого выплывало облачко. Внутри было написано: «время завтрака — моё любимое время». Это было непривычно. Все женщины в его окружении всегда носили дома что-то откровенно-элегантное, делали причёску и наносили макияж. Кудри Грейнджер же были растрёпаны и убраны только у лица обычным тканевым обручем. Иногда он забывал, что она грязнокровка. И всё же именно в этом, в текущих реалиях, было что-то… интригующее. — Воды?       Он последовал за ней в комнату и сразу обратил внимание на бардак, о котором она говорила. Всё вокруг выглядело хаотичным. Это никак не вязалось с той Гермионой, которую он знал. Скорее — с Уизли. — Безупречные манеры, Грейнджер, — не удержался он от сарказма. Кончиком палочки Драко сдвинул с кресла плед, освобождая себе место, и, расстегнув пуговицы пиджака, сел. — Вода будет кстати, спасибо. А где кот?       Совершенно случайно он вспомнил, что у неё было домашнее животное. На задворках памяти всплыл цвет — рыжий. У Грейнджер, кажется, была странная фиксация на этом оттенке. — Кот? — переспросила она. Пока он говорил, она успела нервно и слишком быстро, с помощью волшебства, убрать остатки пиццы, выровнять подушки на диване и сложить в неаккуратные стопки бумаги и книги. — О, Живоглот. Он… он умер несколько лет назад. — Мне жаль. А Уизли? Рональд, кажется.       Между аккуратных бровей Грейнджер возникла глубокая складка. Она рвано выдохнула, будто сама пыталась понять, о ком он говорил. Драко даже немного подался вперёд. Стало слишком интересно, что же всё-таки произошло со знаменитым воздыхателем. — Рон живёт в Швеции с семьёй, — наконец сухо ответила она. — И Гарри тоже. У них всё в порядке. — Спасибо, Поттер был моим следующим, — спокойно кивнул он. — Итак, мои мысли логично пришли от Уизли к свинье. О чём ты говорила, когда звонила?       Девушка закатила глаза и покачала головой. — Будет громко, — предупредила она, разворачивая ноутбук экраном к мужчине и нажимая на тачпад. Экран загорелся, и Драко увидел свинью, о которой говорила Гермиона. Она ещё раз нажала на тачпад — и по всей комнате раздался пронзительный поросячий визг. — Прости.       Затем визг оборвался, и животное запело: я Гермиона Грейнджер, паршивая свинья, сую свой нос туда, куда нельзя. Я Гермиона Грейнджер, паршивая свинья, сую свой нос туда, куда нельзя. Любопытство сгубило кошку — вот беда, и нашу крошку тоже, да-да-да. О, Грейнджер, Гермиона, хрю-хрю, хрю-хрю, Я всё равно туда свой нос сую. Я Гермиона Грейнджер…       Дальше текст повторялся, и на середине второго круга Гермиона резко захлопнула крышку ноутбука. — Я получила это вчера. Эдди не смог определить, кто его отправил. — Что ещё за Эдди? — Мой коллега, Малфой. Сейчас важно другое. Что это? — протараторила она.       Драко взглянул на неё исподлобья и задумчиво хмыкнул. Это было похоже на угрозу. И, скорее всего, она связана с её расследованием дел Ямада. Но Кенсабуро и его люди действовали иначе, без демонстративных жестов. Не в их стиле было присылать анонимные мультяшные послания. Слишком… дёшево. И слишком изобретательно одновременно. — Мне стоит волноваться? — Гермиона звучала обеспокоенно. Её явно нервировали его затянувшееся молчание и хмурый вид. — Нет, — наконец ответил Малфой. — Скорее всего, тот, кто это прислал, не способен на большее. Но тебе стоит притормозить с расследованием… — Я не могу… — Можешь, Грейнджер, — перебил он, повысив голос. — Просто затихни на время. — Ты сам говоришь, что человек, приславший это, не способен на большее.       Он коротко вздохнул. — А если способен? Именно поэтому я и предлагаю тебе временно, временно, Грейнджер, перестать играть в свои шпионские игры. — Драко поднялся, застёгивая пиджак на ходу, и медленно подошёл к панорамному окну. — С чего ты вообще взяла, что человечество нуждается в… спасении? Им вполне комфортно с тем, что предлагает Ямада. Не находишь?       Грейнджер встала рядом. Обняв себя руками, она некоторое время просто задумчиво пялилась на высотки впереди, укутанные плотными туманными одеялами. — Неужели тебе нравится этот мир? — она указала подбородком на дрон, пролетавший мимо окна. Тот завис на секунду, будто прислушиваясь, и поплыл дальше, оставляя за собой бледный мерцающий след. — Нравится? — Драко повторил слово, будто пробуя его на вкус. — Нет, Грейнджер. Мне не нравится. Но мне не нравился и старый мир. И тот, что был до него. Миру вообще плевать, нравится он кому-то или нет. — Он отвернулся от окна, прошёлся по комнате, обходя разбросанные бумаги. Остановился у книжной полки, провёл пальцем по корешкам — потрёпанные, с загнутыми углами, с закладками из чеков и старых квитанций. Она читала запоем. Как и раньше. — Ты хочешь услышать, что я мечтаю о революции? Что я тайно надеюсь на твой праведный гнев, который разрушит империю Ямада? — он усмехнулся. — Нет. Я хочу, чтобы ты не совала голову в петлю, думая, что это ожерелье.       Драко обернулся, ожидая ответа, но Гермиона, кажется, уже его не слушала. Нахмурившись, она напряжённо всматривалась в экран телефона.       Мужчина закатил глаза, подошёл ближе и машинально скользнул взглядом по уведомлению. Первым в глаза бросился логотип «Хроникл» — тонкий серебристый полумесяц, внутри которого вместо луны вращалось стилизованное механическое око, а под ним вытянутыми острыми буквами светилось название газеты. Логотип всегда казался Драко чересчур претенциозным. Ниже шёл официальный заголовок письма. А в самом конце — фамилия главного редактора. По выражению лица Гермионы он сразу понял: новости плохие. — Грейнджер? — У меня забрали колонку, — растерянно пробормотала она, поднимая на него глаза. — Меня отстраняют от расследования и требуют передать все материалы редакции. Мне назначили встречу через час и велели прийти с ноутбуком. Они пишут, что это временное решение. — Конечно, — усмехнулся Драко.       Он забрал скрибс из её рук чуть быстрее, чем она успела возразить, и ещё раз пробежался глазами по письму. Формулировки были осторожными, выверенными, юридически чистыми. Ни одного прямого обвинения, ни одной причины, за которую можно было бы зацепиться. — Ходят слухи, что «Хроникл» уже давно не независимое издание и Кавана действует под диктовку Ямада, — наконец сказал он, возвращая устройство девушке. — Надеюсь, ты всё предусмотрела, Грейнджер. Была осторожна, не хранила ничего существенного в одном месте и делала копии.       Её руки медленно опустились вдоль тела, и она отрицательно покачала головой. Драко прикрыл глаза. Разумеется. — Я понял, — ровно произнёс он, хотя в голосе всё равно проскользнуло разочарование. — Что у тебя есть на него сейчас? Вместе решим, что из этого тебе срочно нужно превратить в мусор.       Он снова занял кресло и деловито уставился на неё, будто они уже находились не в её квартире, а в переговорной перед особенно неприятным судебным процессом. Только сейчас Драко вдруг вспомнил, что так и не дождался воды. Ко всему прочему, голод уже начал давать о себе знать: желудок недовольно заурчал, а виски отозвались знакомой тупой болью. Он потёр переносицу двумя пальцами и устало выдохнул: — И, ради Мерлина, скажи, что у тебя дома есть хотя бы кофе. — Есть. Кажется. — Впечатляющая уверенность.       Она бросила на него раздражённый взгляд, но всё-таки направилась на кухню. Драко проводил её глазами, после чего откинулся на спинку кресла и снова осмотрел комнату. На журнальном столике валялись распечатки с выделенными строками, возле дивана стояла раскрытая сумка, из которой торчали провода и папки, а на полу у окна лежали подушки, словно она несколько ночей подряд засыпала прямо здесь. Грейнджер действительно вела расследование. Её намерения выглядели довольно серьёзно. Даже впечатляюще. Неужели она всё планировала в одиночку?       Со стороны кухни послышался звон посуды и тихое ругательство. Малфой невольно усмехнулся. В его памяти Гермиона всегда существовала в двух состояниях: либо пугающе собранная, либо катастрофически рассеянная. Ничего между. Он потянулся к ближайшей стопке бумаг, быстро пробежался глазами по верхнему листу. Внутри были перечислены имена сотрудников исследовательского отдела «Ямада-Холдинг», даты исчезновений и номера дел, помеченные как закрытые из-за отсутствия состава преступления. Имя Прингла было дважды обведено, а рядом стояли несколько знаков вопроса. — Кофе и сэндвичи, — Гермиона вернулась и поставила небольшой поднос на столик рядом с бумагами. — Я хочу, чтобы ты начала с самого начала. Почему ты начала это расследование, что тебе известно и кого ты уже успела втянуть.       Грейнджер снова нахмурилась — судя по глубокой складке между бровей, делала она это слишком часто, — и опустилась на пол напротив него, вытянув ноги и прислонившись спиной к дивану. Схватив сэндвич, она сразу же откусила слишком большой кусок. Кто-то тоже забыл сегодня поесть. — Почему я должна доверять тебе, Малфой? — грозно спросила она только после того, как доела и потянулась за следующим. — Ты довольно ясно дал мне понять, что я поступаю глупо. — А у тебя есть выбор? — спокойно отозвался он. — Я сейчас единственный компетентный человек, который не просит от тебя ничего взамен и не побежит докладывать Ямада о твоих планах. Маленькая революционерка. И мы знакомы слишком давно. Я знаю тебя, Грейнджер. Я — твоё здравомыслие.       Она закатила глаза. — В чём твоя выгода? — Интерес. Любопытство. Не поверишь, но мне бывает чертовски скучно жить, учитывая, что я медленно умираю. Видишь это? — он указал пальцем на глаз с полупрозрачной радужкой. — Что-то происходит с моим мозгом, чему ещё даже нет названия. Скоро я, вероятно, ослепну. Потом перестану двигаться. Перед этим хотелось бы хотя бы… наиграться.       В золотистых глазах Гермионы на секунду мелькнуло что-то похожее на жалость, но быстро исчезло, уступив место усталому принятию. Драко едва заметно расслабил плечи. Больше всего он ненавидел сочувствие. И всё же откровенная уязвимость почти всегда работала лучше любой лжи. Люди начинали путать честность с доверием. Гермиона отвела взгляд, помолчала несколько секунд, а потом тихо заговорила: — Всё началось около полугода назад. Я вела колонку о реформе магического здравоохранения и пыталась разобраться, почему закрываются государственные клиники для волшебников. Официально — из-за оптимизации после объединения систем. Неофициально… деньги просто уходили в «Ямада-Холдинг».       Она сделала глоток кофе и поморщилась. — Спустя время компания Кенсабуро фактически забрала под себя всё здравоохранение страны. Государство называло это партнёрством, но по сути Ямада контролировали поставки зелий, имплантов, оборудование, частные клиники, исследовательские центры — всё. Даже обучение целителей постепенно начали переводить на их программы. — Драко медленно кивал, подтверждая её слова. — А потом появились механические сердца. — Даже сейчас это прозвучало почти как воспоминание о чём-то потрясающем. — Сначала все были в восторге. Возможность заменить человеческое сердце механизмом, который работает в симбиозе с магией и нервной системой… это казалось невозможным. Люди стояли в очередях на операции, инвесторы сходили с ума, журналисты называли это новой эрой человечества. А потом всё стало слишком идеально. — Что это значит? — Ни одного крупного скандала. Ни одной ошибки. Ни одного судебного дела. Для технологии такого масштаба это ненормально. Особенно когда речь идёт о человеческих телах. — Она подтянула ноги ближе к груди. — Я начала копать глубже и наткнулась на упоминания «Кайбуцу». Формально — внутренняя охрана Ямада. Неофициально — первые носители имплантов нового поколения. Их использовали как испытателей. Сердца, нервная система, позвоночники… некоторые были модифицированы почти полностью. Потом начали исчезать люди. Не только члены «Кайбуцу». Инженеры, хирурги, разработчики, сотрудники лабораторий. Для общественности всё выглядело чисто: кого-то переводили в зарубежные филиалы, кто-то внезапно увольнялся, кто-то «переезжал». Семьи получали огромные выплаты и замолкали. Но иногда информация всё-таки всплывала. Я видела несколько удалённых записей. У некоторых носителей механические сердца выходили из строя. Не просто останавливались. Внутреннее ядро перегревалось и буквально разрывало грудную клетку изнутри. Я всё ещё пытаюсь разобраться, как оно работает. Ну а дальше ты знаешь. Джеремайа Прингл и наша встреча.       На несколько секунд в комнате наступила тишина. Драко и Гермиона замерли, каждый думая о чём-то своём. Девушка разглядывала собственные колени, машинально сминая пальцами край жёлтой ткани пижамных штанов, а мужчина наблюдал за ней. Ему всё меньше нравилось то, что он слышал. — А теперь расскажи мне, что у тебя есть на самого Ямада, — наконец произнёс он. — Должно же быть что-то, из-за чего тебя так поспешно отстранили. — Пока ничего, что можно было бы использовать официально, — осторожно сказала девушка. — Но я думаю, Кенсабуро знает о неисправностях намного больше, чем говорит. И, возможно, проблема вообще не в самих сердцах.       Драко слегка прищурился. — А в чём тогда? — Я не уверена. Но несколько отчётов указывали на одинаковые симптомы ещё до смерти носителей: галлюцинации, агрессия, проблемы с памятью, судороги, эмоциональные вспышки. Некоторые жаловались, что переставали отличать собственные мысли от чужих. А потом я наткнулась на внутреннее название одного из проектов. «Мотылёк». После этого редакция внезапно заинтересовалась моей колонкой. Они забирали записи, но всегда возвращали обратно.       Драко почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Название казалось смутно знакомым. Слишком знакомым. Но он пока не мог понять почему. — Поэтому мне нужен Забини, — она обхватила зубами нижнюю губу. — И Пэнси. Но она никогда не предаст мужа. — Кто знает подробности о твоём исследовании? Я имею в виду, абсолютно всё, Грейнджер.       Она задумчиво посмотрела на него. — Никто. Я не хотела никого вовлекать, потому что на моих руках обрывочные куски данных, слухи, неподтверждённые детали. Никакой конкретики.       Малфой не поверил ей. Гермиона недоговаривала и точно скрыла какие-то факты. Впрочем, это было справедливо — она не доверяла ему. Он сам дал ей понять, что не относится ко всему происходящему с той же серьёзностью, что и она. У него были собственные планы на Ямада, и они плохо сочетались с тем, чего добивалась Грейнджер.       Если уж совсем начистоту, Драко был бы одним из первых, кто стал бы защищать интересы японца. Из-за денег. Власти. Имени. Возможностей, которые мог получить рядом с человеком вроде Кенсабуро. Вся его карьера, начавшаяся с самых низов — с мелких преступников, дешёвых дел и клиентов, расплачивающихся мятыми купюрами, — вела именно к этому. К тому, чтобы однажды его имя знали все. Те, кто действительно управлял этим миром. А Ямада был именно таким человеком. Поэтому Драко собирался грамотно воспользоваться той крупицей информации, которую ему давала Грейнджер. Придётся усидеть на двух стульях. До сих пор это у него неплохо получалось. — Подытоживая всё вышесказанное, — усмехнулся мужчина, — тебе необходимо выйти из игры на время. Уничтожь всё, что посчитаешь важным или подозрительным. Всё, что может навлечь на тебя проблемы. Потому что кто-то определённо знает, что ты копаешь. А я, так уж и быть, возьму на себя разговор с Забини и Паркинсон. Они помогут тебе. — Нет! — Гермиона буквально подпрыгнула на месте. — Нет, Пэнси слишком эмоциональна, она всё испортит. Я скажу ей сама, когда придёт время. Но буду благодарна тебе и Блейзу.       Драко поднялся, ставя точку в их разговоре, и Грейнджер тут же последовала за ним. У двери она подала ему пальто, а затем неожиданно протянула руку для рукопожатия. — Спасибо, Малфой, что пришёл. Удивительно, но мне стало спокойнее… рядом с тобой… вернее, осознавая… я имею в виду…       Он сделал шаг вперёд и наклонился ближе к её уху, всё ещё удерживая её пальцы в своей ладони. — Дыши, куколка. — Избавь меня от этого ужасного прозвища. Я чувствую себя шлюхой. — Гермиона отстранилась и ловко выскользнула из его хватки. — И спасибо, что всё-таки решил вмешаться. Даже если тебе просто скучно. Мне нужны союзники.       Драко слабо улыбнулся, немного растроганный тем, как неправильно она поняла его интерес. Решила, будто он действительно откликнулся на её просьбу о помощи и вдохновился её трагическими речами о справедливости и спасении мира. — Увидимся. Береги себя… chrysalide.