Сила притяжения

Вечер был тихим, как и большинство вечеров в З-Сити. Сайтама лениво переключал каналы, вполуха слушая ворчание Дзэндзо о новых царапинах на полу. Внезапно телеэкран погас, а лампочка над головой Сайтамы лопнула, осыпав его мелкими осколками стекла. «Опять перегрузка в сети», — безразлично подумал он, отряхивая макушку. Он не знал, что в этот самый момент в нескольких кварталах от него, на вершине небоскреба, истекала кровью Тацумаки. Ее ярко-зеленое платье было разорвано в клочья, лицо залито кровью из рассеченной брови. Она дышала прерывисто и тяжело, опираясь на обломок стены. Ее противник, монстр-телепат, способный поглощать психическую энергию, уже был побежден, но цена оказалась слишком высокой. Тацумаки выдохлась до предела, ее силы были на нуле. А главное — ее телекинез, ее неотъемлемая часть, вдруг исчез. Не просто ослаб, а пропал совсем, словно отключили рубильник. Она чувствовала лишь пугающую, оглушительную пустоту внутри. С трудом добравшись до лифта, она почти ползком двинулась по безлюдным из-за тревоги улицам. Ей нужно было укрытие. Любое. Первой ее мыслью была квартира Сестры, но появляться перед ней в таком виде… нет, это было невозможно. Унизительно. Судьба, а точнее, полное истощение, привело ее к знакомой двери в неказистом жилом комплексе. Она не помнила, как дошла. Последние силы ушли на то, чтобы постучать. Когда дверь открылась, показывая лысую голову и удивленное лицо Сайтамы, у нее перед глазами поплыло. — Эй, ты как? — его голос прозвучал будто из-под воды. Тацумаки не ответила. Ее ноги подкосились, и мир погрузился во тьму. --- Очнулась она на жестком полу в гостевой комнате Сайтамы. На лбу был влажный, холодный компресс, а запах дешевой лапши быстрого приготовления щекотал ноздри. Рядом сидел Сайтама, с безразличным видом ковыряясь в ухе. — А, очнулась. — Он повернулся к ней. — Ты чуть не рухнула мне на пороге. Выглядишь ужасно. — Где я? — просипела Тацумаки, пытаясь приподняться. Голова раскалывалась. — У меня. Ты же сама пришла. Хочешь лапши? Она проигнорировала его вопрос, сконцентрировавшись на внутренних ощущениях. Пустота никуда не делась. Она сжала кулак, пытаясь хотя бы заставить дрогнуть лежащую рядом ложку. Ничего. Абсолютно ничего. Паника, холодная и тошная, подступила к горлу. — Со мной… что-то не так, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала несвойственная ей уязвимость. — Ну, тебя здорово потрепали, — констатировал Сайтама. — Отдохни немного. Он не понимал. Он не мог понять масштаба катастрофы. Для него потерять силу — это облысеть и стать непобедимым. Для нее же потерять силу — значит потерять всё. Саму себя. Так начались их вынужденные совместные будни. Первые дни были адом. Тацумаки, лишенная своей могущественной брони из телекинеза, оказалась удивительно хрупкой и раздражительной. Она огрызалась по любому поводу, пытаясь командовать Сайтамой, как подчиненным. Он же реагировал на ее вспышки с убийственным спокойствием. — Принеси мне воды! — требовала она, все еще лежа на полу. —Холодная в кране есть, — отвечал он, не отрываясь от игровой консоли. —Я пью только артезианскую, охлажденную до двенадцати градусов! —Тогда встань и купи. Рядом с домом магазин. Она не могла встать. Ее мучили головокружения и мышечная слабость — побочный эффект истощения. Она была пленником не только чужой квартиры, но и собственного беспомощного тела. Сайтама, к своему удивлению, оказался не так безнадежен в быту. Он приносил ей еду (лапшу, но другую, «премиум»-класса), менял компрессы и даже купил в аптеке бинты и обезболивающее, хотя и ворчал, что это съело его бюджет на распродажу. Постепенно острая боль утихла, сменившись тягучей, фоновой тоской. Тацумаки могла уже сидеть и смотреть в окно. Она наблюдала, как Сайтама тренируется, делая свои бесконечные отжимания и пробежки. Это зрелище вызывало в ней странную смесь презрения и зависти. Его сила была такой… простой. Не требовала концентрации, не истощала его. Она просто была. Однажды вечером, когда Сайтама уплетал очередную порцию удона, она не выдержала. — Почему ты мне помогаешь? — спросила она, глядя на его затылок. — Я всегда относилась к тебе с презрением. Я считала тебя слабаком, мошенником. Сайтама обернулся, пережевывая лапшу. —А, не знаю. Ты постучала в дверь. Было бы неудобно не открыть. Да и бросать раненых как-то не по-человечески. — Но я ведь… — она замолчала, подбирая слова. Я — никто. Без своих сил я просто капризная коротышка Сайтама посмотрел на нее своим прямым, ничего не скрывающим взглядом. —Ну, капризная — это да. Но коротышка — тоже. А насчет «никто»… Ты и со своими силами-то всегда злилась и кричала. Может, теперь хоть успокоишься немного? Его слова не были сказаны со злостью. Это была констатация факта. И в этой простоте была страшная правда. Кто она была без своих сил? Только злое, одинокое дитя, застрявшее в прошлом. Наступила ночь. Тацумаки не могла уснуть. Привыкнув парить в воздухе, она не выносила жесткого пола. Сжавшись в комок, она пыталась согреться. Вдруг дверь скрипнула. В комнату вошел Сайтама с лишним одеялом в руках. — Шуршишь тут, — пробурчал он. — Мешаешь спать. Он набросил на нее одеяло. Оно пахло дешевым порошком и им самим. Этот запах почему-то не раздражал. — Спасибо, — тихо сказала она, кутаясь в него. — Не за что. Спи уже. С того вечера что-то сдвинулось. Она стала меньше огрызаться. Он стал иногда покупать ей не только лапшу, но и сок или печенье. Они смотрели вместе телевизор. Тацумаки, к своему стыду, увлеклась мыльными операми, которые обожал Сайтама. Они спорили о сюжете, и он впервые услышал, как она смеется — не ехидный, колкий смешок, а настоящий, легкий. Он показал ей свой «геройский блокнотик» с распродажами. Она, обладая острым аналитическим умом, быстро сориентировалась и составила для него оптимальный маршрут похода по магазинам, чтобы успеть на все акции. Он был впечатлен. — Эй, а ты не так уж и бесполезна! — заявил он. — Я Те́рна́ция Урагана, я могу рассчитать траекторию падения метеорита, а не твои скидки на туалетную бумагу! — вспылила она, но без прежней злобы. Она начала помогать ему по дому, как только смогла ходить. Правда, ее «помощь» часто выглядела комично: она пыталась передвинуть швабру силой мысли, но та не двигалась, и ей приходилось делать это вручную, яростно ругаясь. Сайтама наблюдал за этим, скрывая улыбку. Однажды, когда она пыталась достать банку с верхней полки (ее рост всегда был больным местом), он легко достал ее и протянул ей. — Держи, карлица. Она взглянула на него, готовая изрыгать проклятия, но встретила не насмешку, а что-то другое в его глазах. В них не было ни жалости, ни подобострастия. Было… принятие. Он видел ее — злую, беспомощную, капризную, смешную — и просто позволял ей быть такой. Он не боялся ее, даже без ее сил. И он не превозносил ее за них. В этот момент стена вокруг ее сердца дала первую глубокую трещину. Вечером того же дня на город напал очередной монстр. Грохот битвы донесся даже до их тихого района. Тацумаки инстинктивно вскочила, подняв руку, чтобы запустить в противника сокрушительный энергетический шар. Но с ее ладони не сорвалось даже дуновения ветерка. Она замерла, сжав кулак, с болью осознавая свое бессилие. По щеке скатилась предательская слеза — первая за многие годы. Сайтама наблюдал за ней. Он видел, как сгорбились ее плечи, как дрогнули тонкие пальцы. —Ладно, — вздохнул он. — Разберусь. Сиди тут. Через пять минут он вернулся, отряхивая перчатку. —Всё. Какой-то слизняк. Мелочь. Она не смотрела на него. Она сидела, обхватив колени, и тихо плакала. Он подошел и неуклюже потрепал ее по зеленым волосам. —Эй, не реви. Твои силы вернутся. Отдохнут и вернутся. — А если нет? — ее голос прозвучал сдавленно и по-детски. — Что я тогда буду делать? Кто я такая? Сайтама сел рядом на пол, прислонившись спиной к дивану. —Не знаю. Будешь ходить со мной на распродажи. Ругаться из-за сериалов. Доставать банки с верхних полок и падать с табуретки. Вроде неплохая жизнь. Она подняла на него заплаканные глаза. В его простых словах не было великой мудрости. Но в них была альтернатива. Жизнь beyond геройства. Жизнь, которую она никогда не позволяла себе даже рассматривать. — Ты… идиот, — выдохнула она, но снова уткнулась лицом в колени, и ее плечи перестали дрожать. Наступил переломный момент. Они вернулись с совместного похода в супермаркет. Шел дождь. Тацумаки, все еще слабая, поскользнулась на мокром асфальте. Но вместо того чтобы шлепнуться в лужу, она ощутила железную хватку на своей руке. Сайтама удержал ее, легко, как перышко, поставив на ноги. Его рука была большой и теплой. Она не отпускала ее. И она не отдернула свою. Они так и стояли под дождем — могучий, непобедимый герой и маленькая, промокшая до нитки женщина, потерявшая свою мощь. Капли стекали по его лысой голове и по ее зеленым волосам. Она посмотла на него. И он посмотрел на нее. И в его обычно пустых глазах она увидела что-то новое — искру внимания, теплоту, интерес. Он видел не Те́рна́цию Урагана. Он видел Тацумаки. Он медленно, давая ей время отступить, наклонился. И она не отступила. Их губы встретились под струями теплого летнего дождя. Ее поцелуй был несмелым, испуганным. Его — уверенным и нежным. В этот момент внутри нее что-то щелкнуло. Не сила, не телекинез. Нечто иное. Чувство полной, абсолютной защищенности. Оно было страшнее и прекраснее любой мощи, которую она знала. В ту ночь ее силы начали возвращаться. Сначала это была лишь слабая искра — она смогла пошевелить ложкой на столе. Но вместе с силой вернулось и осознание. Ей не хотелось крушить и ломать. Ей хотелось чувствовать. Его руку на своей. Его губы на своих. Его спокойную силу рядом. Она стояла на балконе его квартиры, глядя на восходящее солнце. Легкий зеленый ореол окружал ее кончики пальцев. Сила была здесь. Вся, до последней капли. Она могла улететь. Вернуться к своей жизни, к своей башне, к своему одиночеству, прикрытому величием. Она обернулась. В дверном проеме стоял Сайтама, потирая заспанные глаза. —Чего встала? Завтрак готовить будешь? Ты же вчера проиграла в карты, твоя очередь. Тацумаки медленно опустилась на землю. Она подошла к нему, запрокинула голову и посмотрела в его сонное лицо. —Сайтама. —А? —Я остаюсь. Он уставился на нее пару секунд, затем пожал плечами. —Окей. Только на тофу сегодня скидка, так что поторопись. Она рассмеялась. Настоящим, счастливым смехом. И пустила свою сияющую зеленую энергию, чтобы поднять со стола кошелек и ключи. Не для того, чтобы разрушать. А для того, чтобы пойти с ним на распродажу. Домой.