Неопытные сердца: из тени в свет

Ким Ый Гем силиться сфокусировать внимание на блеклых лучах рассвета, что прорезают белый потолок. Его голова приятно пустая, тело легкое и извечно подгоняющее время застыло где-то в складках темной ткани одеяла. А поверх одеяла выделяется бледность тонких запястий с разбитыми костяшками пальцев и повинуясь порыву, он аккуратно касается их. Кожа Нам Сын Сика гладкая и мягкая, лишь на этих самых костяшках загрубевшая от спекшейся крови, и Ким Ый Гем чуть хмуриться, но руки не отнимает. Нам Сын Сик слабо заворочался под боком, потянулся, и не открывая глаз, устроился у него на груди, крепче сплетая их пальцы. Под сердцем Ый Гема щемит от накатившей нежности и он целует жесткие от лака волосы, попутно вдыхая их запах. Сын Сик наигранно бурчит сквозь остатки сна, но телом прижимается теснее, из-за чего Ый Гема обдает жаром и из легких вырывается короткий вздох. Снизу доносится довольный смешок и пара лисьих глаз теперь внимательно следит за ним из-под длинных ресниц: – Доброе утро. – Доброе. Как самочувствие? Нам Сын Сик дует губы, смотрит в сторону, изображая бурную мозговую деятельность и отвечает: – Так, словно меня хорошенько оттрахали прошлой ночью. – и разряжается смехом, заваливаясь на бок. Ким Ый Гем растягивает губы в улыбке, смотрит на него как на шкодливого кота, загребая в кольцо рук, лицом зарываясь в спутанные в волосы: – «Словно»? Значит я был недостаточно хорош? – он говорит с придыханием, зацеловывая чувствительную кожу за ухом, вдыхает омежий аромат вперемешку с остатками прошлой ночи, вырывая из Нам Сын Сика довольный полустон. Парень в ответ обхватывает плечи Ким Ый Гема, притягивая того ближе, коленями сжимая чужие бедра, как бы опровергая ранее сказанные слова альфы. Его взгляд еще сонный, но на дне глаз уже мерцает тонкое возбуждение и ему нравится то, как его тело реагирует на этого альфу. Нам Сын Сик глядит на Ким Ый Гема сверху-вниз, подпирая стену, пока тот перешнуровывает и скрупулезно протирает свои белые кеды. Он стоит и думает, насколько необычно, и возможно комично, они смотрятся вместе со стороны – прилежный ученик и хулиган, гроза этих самых прилежных учеников и маменькиных сынков. В потоке мыслей, он упускает момент, когда альфа оказывается прямо перед ним и привлекая внимание Нам Сын Сика, берет того за подбородок. Нам Сын Сик поднимает глаза, чуть тушуется, но быстро находит себя и одаривает альфу одной из своих фирменных улыбок: – Ну что, нарядился? Ким Ый Гем пропускает замечание мимо ушей, аккуратно подтягивает Нам Сын Сика вверх, к своим губам. Сын Сик ухмыляется, но с готовностью раскрывает рот, встречаясь с альфой в поцелуе с привкусом недавно выпитого утреннего кофе. Они оба чувствуют, как тела вновь отзываются друг на друга, но Ким Ый Гем делает усилие и нехотя отлипнув, произносит чуть севшим голосом: – Хоть сегодня выходной, но у меня занятие с репетитором. Нам Сын Сик кривит губы, но отпускает Ким Ый Гема, возвращаясь к подпиранию стены. Альфа мягко улыбается его реакции и стараясь сгладить момент прощания, говорит: – Но завтра мы можем сходить куда-нибудь, например, в кино или парк развлечений? А еще лучше – уехать за город. Хоть на один день вырваться из этого давящего города. Ким Ый Гем ловит себя на мысли, что рядом с Сын Сиком слова потоком льются из него, буд-то этот парень действует на него спусковым механизмом. – Торгаш. – незлобно кидает омега, уводя взгляд в сторону. Иногда ему начинает казаться, что зная его дрянной характер, Ким Ый Гем пытается его подкупить, словно он, Нам Сын Сик, с ним только из-за денег. И дабы скрыть свои крамольные мысли, Нам Сын Сик шутливо подталкивает альфу к двери, но уже за порогом разворачивает его к себе лицом, оставляя на губах кусающий поцелуй, пока Ким Ый Гем ошарашен и счастлив. Ый Гем выходит на лестничную клетку, Сын Сик не возвращается в квартиру, и ждет еще, пока за ним не закроется подъездная дверь и альфа не окажется на улице, залитой ярким солнцем. Позалипав в старом телефоне, но решив, что пора бы и прибраться, Нам Сын Сик загрузил в стирку постельное белье, перемыл посуду, выпотрошил шкаф и вновь развесил одежду. Он не мог сказать про себя, что является ярым поборником чистоты, но так время проходило быстрее и голова освобождалась от навязчивых мыслей…или от осознания того, что он скучает по Ким Ый Гему. Закончив с уборкой, Нам Сын Сик выходит на балкон, затягиваясь последней сигаретой. От перенапряжения, ушибленные ребра вновь заныли, вынуждая согнуться и Нам Сын Сик садится на пороге, выдыхая серый дым. Все же, это было одно из его любимых локаций в квартире и удовлетворенно прикрыв глаза, парень отдается ощущению легкости, прислушиваясь к звукам за окном, греясь на солнце. Но вот, буд-то издалека, доносится трель дверного звонка. Кто-то настойчиво нажимает на кнопку, явно не желая сдаваться и омега досадно вздыхает, нехотя покидая насиженное место. Где-то в глубине души он понадеялся, что это Ый Гем, но разум подсказывал, что этот заучка еще на занятии, да и вряд ли он приперся бы без предупреждения. И только сейчас он понимает, что его мобильник был утерян еще в толпе в клубе. Оказавшись у двери, он смотрит в глазок и видит…почти ничего, ибо обзор закрывает неприличный жест пальцами. Нам Сын Сик улыбается, зная единственного человека, у кого есть такое право и открывает дверь нежданному гостю, уже готовый к выслушиванию тирады. Но вместо тирады на него обрушивается звонкая отрезвляющая пощечина, отчего сигарета падает на пол, разбрасывая пепел. – Вот дерьмо, это была последняя сигарета. – тупо смотрит на погасший окурок Нам Сын Сик. – Сейчас сам пойдешь в магазин, До Юн. – Может быть тебе и сходить? Как мы вчера, но только не в круглосутку. И вляпаться в очередное приключение из которого тебя снова кто-то будет вытаскивать? Ой нет, погодите-ка, – взвинченный омега, едва переступи порог квартиры, встает в позу, направляя на себя указательные пальцы – это же я. – Ты закончил? – … а потом звонить в полицию и всю ночь ждать от тебя вестей. Или звонка из МОРГа? – Стой, так это ты позвонил копам? До Юн спотыкается на полуслове, недоверчиво глянув на друга, поняв, что сболтнул лишнего. Пожевав губы и состроив невинное выражение лица, младший омега произносит: – Ну не стоять же мне и смотреть как тебя убивают… – А еще кому-нибудь ты звонил? – стараясь сохранить спокойствие, спрашивает Нам Сын Сик и подается вперед, он изо всех сил старается сохранить спокойствие. Чхве До Юн в свою очередь одаривает его открытой невинной улыбкой, заведя руки за спину и облокачивается на грудь старшего: – Хен, не говори так, буд-то тебе от этого стало хуже. – продолжает младший, протягивая Сын Сику его телефон. Нам Сын Сик закатывает глаза на такой показушный флирт и принимая телефон, делает шаг назад, резко отстранившись, отчего До Юн теряет опору, но неловко сохраняет равновесие. Не нужно быть гением, чтобы понять по реакции Нам Сын Сика, что ему не стало от этого хуже, а даже наоборот. – Так он был тут? И как тебе? Как все прошло? Нам Сын Сик запускает пальцы в волосы, припоминая прошлую ночь…и утро, отчего щеки начинает покалывать от накатившего смущения. До Юн, сияющий как счастливая сваха, крутится возле него, не затыкаясь, продолжает осыпать Сын Сика вопросами. Хотя, как бы странно это не звучало, именно он поспособствовал их с Кимом сближению и старший ухмыляется, нехотя рассказывая, но опуская подробности. Кое-как усмирив чужое любопытство, Сын Сик отправляет парня в магазин за сигаретами и едой. Ставя воду для рамена, омега решает набрать сообщение альфе, кривясь на покоцанный экран.

4:16 Р.М.– Как у тебя дела?

Подумав, что звучит он как-то безразлично, Нам Сын Сик отправляет еще одно, быстро закрыв диалоговое окно и вернувшись к плите. На столе раздается вибрация телефона и сердце пропускает удар. Черт, слишком быстро! Он даже не успел успокоиться. Вновь кончики пальцев покалывает в сладко-волнительном предвкушении и в желудке собирается узел из нервов и неизведанных чувств. Но все это исчезает в мгновение ока, стоит ему прочитать сообщение: – Недавно закончил с репетитором. Я тоже скучаю...очень. Ты поел? Как самочувствие? 4:19 Р.М. – О Господи, меня пугает твое счастливое выражение лица. – с сарказмом тянет тихо подошедший До Юн, заглядывая в экран чужого телефона. Нам Сын Сик, застигнутый врасплох, тушуется, но быстро находит себя. В шутку обхватив шею друга в захват свободной рукой, он свайпает на камеру, поднимая мобильник для общего селфи. Ощущение эйфории медленно накатывает, обволакивает, обещает, что теперь все будет хорошо, что он в надежных руках и впереди только безоблачное небо. Он старался быть реалистом, но именно в эти секунды хотелось стать безумным романтиком. Сделав фото, Сын Сик отпускает вырывающегося младшего и принимает от него пачку с ягодным запахом, пока в кастрюлю падает две порции рамена. Расположившись за столом, Сын Сик отправляет фото, подписав:

4:26 Р.М. – Поймал твоего снитча, теперь он виновато следит за лапшой. Готовьтесь, настанет и ваша очередь, господин Ким.

– Ох, ваш намек понят, господин Нам. И да…ты уже поймал меня. 4:28 Р.М. Шутливо-заигрывающий тон сообщений Ким Ый Гема веселит Нам Сын Сика и одновременно наполняет трепетными чувствами. – Я действительно очень скучаю по тебе…4:29 Р.М. Сын Сик несколько раз перечитывает их короткий диалог, кусает щеку изнутри, стараясь вернуться в реальность, но сознание и сердце, опьяненные, жаждали навсегда остаться в этом моменте. Небо, подернутое серой пленкой, обещало скорый дождь, в воздухе повисла та самая предрассветная тишина, в которой замирает само время, а Ким Ый Гем терпеливо дожидался его на заднем сидении машины, припаркованной возле подъезда. Он понимал, что если в первый раз его омега опоздал из вредности, то теперь, уже находясь в статусе партнера, тот лишь тщательнее готовится к встрече. Ким смущается своим рассуждениям, но старается сохранять внешнее спокойствие. Вот щелкает замок двери и Нам Сын Сик оказывается рядом, окутывая Кима прохладой утра и своим тонким ненавязчивым природным ароматом, который еле уловим за запахом геля для душа и лака для волос. Так хочется сгрести его в охапку, прижаться всем телом, ощутив разряд по коже…но сейчас не время и не место, и Ый Гем делает знак водителю. Авто трогается, выезжает на главную улицу встраиваясь в общий поток машин. А Нам Сын Сик вторгается в его личное пространство, притирается щекой к щеке, задорно улыбаясь. Их пальцы осторожно переплетаются на сидении машины и Ким, все же подавшись порыву, прячет лицо складках мешковатого худи, оставляя горячее дыхании на бархате кожи. С их последней встречи прошло меньше суток, но как же он соскучился… Омега довольно фыркает, беря его лицо в ладони, смотрит прямо в глаза: – Ким Ый Гем, а я не знал, что ты можешь быть таким милым. Альфа подтягивается, целует сухими горячими губами, заметно сдерживая себя. Отстраняясь, облизывает губы, возвращая на лицо маску спокойствия: – Только ты видишь меня таким. Нам Сын Сик самодовольно улыбается. Он подбирает ноги с пола, устраивает голову на коленях Ким Ый Гема, наблюдает, как на идеально чистом стекле оставляет дорожки мелкий дождь. Размеренный ход машины, мелькающие серые здания гипнотизируют и согретый теплом, Сын Сик проваливается в дрему. Последнее, что он ощущает, как на плечо опускается ладонь Кима, мягко поглаживая. Отметившись на стойке регистрации, парни прошли в номер. Небольшая светлая студия занимала угол здания, отчего в ней было два панорамных окна: одно выходило на хвойный лес, а другое открывало вид на темное от дождя озеро. Нам Сын Сик кидает рюкзак на пол и не разуваясь, грудью плюхается в кровать, проваливаясь в мягкости одеяла. С благоговейным вздохом он вытягивает затекшие конечности, раскидывая их в стороны, словно морская, одетая в фиолетовое худи, звезда. Это откликается в Ким Ый Геме ощущением тепла, оно растопленным маслом окутывает его сердце и душу, заставляя трепетать. Не снимая куртки, он склоняется над лежащим омегой, ставя ладони по обе стороны от его головы, ждет, пока на него обратят внимание. Нам Сын Сик меняет положение, перевернувшись на спину, одаривая Кима лукавым прищуром. Он вытягивает руки перед собой, касается чувствительной кожи шеи, скользит за край футболки, явно намекая, что Киму нужно избавиться от куртки, и от футболки, желательно, тоже. Все это происходит между ними как само собой разумеющееся, словно они согласились друг с другом на каком-то своем, ментальном уровне и поэтому, поняв его без слов, альфа оголяет торс под обжигающим взглядом, что следит за его движениями, скидывая одежду куда-то на пол, устраивается меж заранее разведенных ног. Омега под ним прикрывает глаза и делает глубокий вдох, стискивая его талию коленями, притираясь чуть ближе, словно на пробу. На его бледных щеках алеет румянец и Ким не перестает наблюдать за тем, как Сын Сик постепенно отпускает себя в возбуждении, расслабляясь. Ким Ый Гем неосознанно замедляется, любуясь, а Нам Сын Сик, ощущая на себе взгляд, поднимает на него свои томные глаза. Он прокашливается, но голос все равно остается надломленным от острого возбуждения, что звенит между ними. – Ты чего это затормозил? – Просто любуюсь тобой, ты ведь очень мне нравишься. – без утайки с улыбкой отвечает альфа, медленно склоняясь к лицу Нам Сын Сика, все так же придерживая того под коленями. Нам Сын Сик закатывает глаза, отведя их в сторону, стараясь скрыть смущение. – Какой же ты пиздецки прямолинейный. Нам Сын Сик оказывается зажат между постелью и крепким горячим телом, словно в тисках, из которых не особо то и хочется выбираться. Он коротко дышит, постепенно скатываясь в терпкое возбуждение, окутанный ароматом феромонов, нетерпеливо стискивая простыни. – Ким Ый Гем, ты снова играешь по грязному. – омега растягивает улыбку, выгибается упругой дугой, рукой скользя по краю джинс, намеренно задевая ногтями нежную кожу чужого живота. Альфа в ответ наклоняется ближе, показывает клыки, урчит, ведь его прикосновение ощущалось слишком явно и обжигало кожу раскаленным железом. Нам Сын Сик переводит взгляд на своего парня – их глаза встречаются и в этом взгляде почерневших глаз он видит то самое намерение, что тлеет, но готово в любой момент накрыть их обоих. Но за стеной пожара Нам Сын Сик всегда ощущает нежность и всеобъемлющую заботу, которой его окружает Ким – и от этого осознания приятно тянет низ живота. Нам Сын Сик тянется вверх, ловит верхнюю губу альфы, вовлекая в поцелуй, и от этого по телу бежит стая мурашек, вплоть до кончиков пальцев. Сын Сик обвивает плечи Ый Гема, в тщетной попытке стать еще ближе, сломать и без того уже несуществующую дистанцию. Ый Гем позволяет ему вести, сокрушительно медленно следует за его влажным языком, пока в голове становится пусто. Обрывки мыслей гаснут, остается лишь самозабвенное желание – сделать приятно. Он прерывает поцелуй лишь для того, чтобы прильнуть к шее Сын Сика, ощутить на своем языке чужой пульс, что рвано бьется в вене. Сын Сик в ответ глухо стонет, подаваясь бедрами, юркими пальцами путаясь в волосах, с нажимом спускаясь по позвоночнику к пояснице – чтобы Ый Гем навалился тяжестью своего веса, чтобы он мог почувствовать его там, где нужно и правильно. И Ый Гем толкается бедрами навстречу, в попытке найти те самые, нужные им обоим давление и влиться в общий ритм. Сын Сик с головой погружается в этот момент, ему необходимо быть там, где он может иметь Ый Гема так близко, ведь больше ему ничего и не нужно. Легкая истома прерывается особо резким толчком и возбуждение раскручивает его на своих качелях. Он чувствует своего альфу всем своим телом, то, как они двигаются в синхронности, и то, как они складываются в идеальный собранный пазл. Комната наполняется порочными звуками: сдавленными стонами, что приглушенны стиснутыми зубами, тяжелым дыханием, тихим шелестом ткани, что трется о другую ткань. Они еще не удовлетворяли друг друга таким образом, для них обоих это была новая неизведанная тропа, поэтому все ощущалось острее, обжигающе. Сын Сик стискивает ягодицы Ый Гема, волной выгибаясь ему навстречу, вырывая из того тихие маты, откидывается на подушки, отдаваясь рваному ритму. Дурманящая близость электризуется меж ними, нарастающее возбуждение хлещет по нервам, заставляя разрываться между разрядкой и желанием продлить удовольствие. Ый Гему нравится, что Сын Сик использует его для своего наслаждения, и то, что сам он использует Сын Сика в таких же целях, где оба они покоряются друг другу, отдавая последнее без тени сомнения. Ый Гем вновь и вновь вжимается в него, сгорая в этом необузданном пламени, находясь на пике боли и наслаждения, ощущая, как предэякулят пачкает нижнее белье, а в голове колеблется лишь белый шум. – Блядь, сейчас кончу… – старается предупредить его Сын Сик, но слова омеги тонут в всхлипе – Ый Гем с силой впивается в мягкость кожи на линии плеча, оставляя метку наливаться кровью. Их толчки становятся хаотичными и вместе с тем более грязными, развязными, граничащими с неприличием. По телу – невыносимый жар. Их члены соприкасаются друг с другом сквозь ткань, притираются – и цунами удовольствия разрядом струится по позвоночнику, капли пота стекают по линии роста волос, сухие губы раскрыты. На последних мгновениях возбуждение скручивается внизу живота тугим узлом, что рывком притягивает Сын Сика к краю, заставляя его полностью терять контроль, плавиться в обрушившимся на него чистым экстазом. Ый Гем, не давая ему передышки, вжимается меж его разведенных ног еще грубее, еще глубже. Это трение слишком неумолимо, оно как пытка и блаженство в одном флаконе. Сын Сику этого недостаточно и одновременно чересчур много, на глазах наворачиваются слезы и он кончает, сжимая бедрами Ый Гема, не отпуская его. Альфа в ответ обвивает его талию, будто насаживая Сын Сика на себя и в следующее мгновение наслаждение вырывается наружу со сдавленным стоном. Время замедляется, тает в каплях дождя, а резкая тишина прерывается лишь сбитым дыханием, что толчками выходит из легких. Сын Сик неподвижен, старается собрать себя в осколках оргазма, но тело, помнящее экстаз, чувствительное, отвлекает сознание, вновь разбивая его на части. В трусах так мокро, что не хочется лишний раз двигаться, но альфа над ним делает усилие, приподнимаясь на локтях. Сын Сик встречает его взгляд, полный заботы и обожания и тянется навстречу, торопясь вновь забыться в его губах. Его рот расслаблен, отчего поцелуй получается грязным и слюна стекает с уголка губ – Ый Гем улыбается, лениво проводя языком по краю чужих зубов. Сын Сик, воспользовавшись моментом, прикусывает мягкий язык, напоследок выгнувшись, наводя еще больший беспорядок. Ый Гем шипит, он еще слишком чувствителен после оргазма. Сын Сика это забавляет и он оставляет на линии подбородка Ый Гема трепетный ласковый поцелуй. Желтый мягкий свет и пар окутывают их, придавая происходящему нотку нереальности. Ый Гем аккуратно обнимает его сзади, теплыми ладонями скользит по влажной разгоряченной коже, носом утыкаясь в позвонки на шее. Сын Сик оценивающе разглядывает себя в запотевшем зеркале ванной, пальцами касаясь багрового пятна, расцветшего на левом плече. – Что-то не так? – видя его смятение, спрашивает Ким и интуитивно прижимает его крепче к себе. Сын Сик медлит, набирая в легкие пар от воды и хмурит брови. – Ты бы хотел укусить меня? Вопрос звучит буд-то разрядом по коже, проникая глубже, в самые нервы. Ый Гем удивлен и это было бы наглое вранье, скажи он, что не польщен. Он обвивает своего омегу под грудью, ладонью накрывает место, где бьется сердце и целует нежную кожу под ухом, нарочно избегая шеи. – Об этом ты сам скажешь мне, как будешь готов. Даже если это будет в конце веков. – и Ким улыбается, вновь оставляя едва ощутимые поцелуи. У Сын Сика, казалось, сердце пропускает удар и мир рушится и снова собирается в словах альфы. В словах, что красноречивее всех возможно сказанных.