Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Чэн Цзэшэн вернулся в городское управление полиции. Едва он переступил порог главного офиса, как к нему подошли с сообщением, что родственники погибшего, найденного в особняке, пришли опознать тело.       — Как раз вовремя. Мне как раз есть что у них спросить. Где они сейчас?       Подчинённые указали направление. Родственник уже вышел из морга и оформлял документы. Чэн Цзэшэн быстрым шагом направился в отдел судмедэкспертизы и увидел мужчину в костюме, склонившегося над бумагами. Подойдя ближе, Чэн Цзэшэн обратился к нему:       — Вы родственник погибшего? Уделите мне пару минут…       Мужчина обернулся, и Чэн Цзэшэн замер. Лицо было знакомым — то самое, что он видел в особняке. Но в отличие от бледного, безжизненного лица покойника, это было румяным, полным жизни, с ясными, светлыми глазами, излучающими энергию. На мгновение возникло ощущение, будто вытащенный из морга труп ожил.       Чэн Цзэшэн остолбенел. В этот момент сзади, словно призрак, возник Цзян Тань с кофе в руках:       — Сюрприз. Это брат покойного. Близнецы.       Мужчина тем временем повернулся к Чэн Цзэшэну:       — Что вы хотели?       — Хочу расспросить о вашем брате, — Чэн Цзэшэн бросил взгляд на подпись. — Хэ Лу, верно? Вы и правда как две капли воды.       Хэ Лу ничего не ответил, лишь снова посмотрел в сторону морга. Чэн Цзэшэн изучающе вглядывался в него, будто сканируя взглядом. Телосложением и чертами лица он был точной копией Хэ Вэя — словно слепок с одного оригинала. Единственное отличие, бросающееся в глаза — крохотная родинка-слезинка под правым глазом у Хэ Лу. У Хэ Вэя лицо было чистым. Видимо, именно по этой детали окружающие и различали братьев-близнецов.       Но больше, чем поразительное сходство, Чэн Цзэшэна насторожила реакция Хэ Лу.       Говорят, у близнецов — особая связь. Особенно у однояйцевых. Будто бы между ними существует телепатия, и если один умирает, второй чувствует невыносимую боль. Даже если это преувеличение, скорбь в такой ситуации неизбежна.       Однако Хэ Лу вёл себя холодно.       Он даже бровью не повёл, лишь равнодушно бросил:       — Что вы хотите спросить?       — Основные сведения о характере вашего брата, его привычках…       — Не знаю, — Хэ Лу резко прервал его. — Я ничего не знаю о Хэ Вэе. Спросите лучше его коллег по компании — они расскажут вам куда больше.       — … — Чэн Цзэшэн прищурился: — Вы точно братья?       — Юридически — да. Но лично я этого не признаю, — Хэ Лу поднял запястье и взглянул на часы. — Мне пора. Во второй половине дня у меня совещание.       Сказав это, он не стал дожидаться, согласен Чэн Цзэшэн или нет — просто прошёл мимо и ушёл. Цзян Тань, глядя ему вслед, поднял большой палец:       — Вот это да… За три года не видел, чтобы кто-то подписывал акт опознания тела, как миллионный контракт.       Чэн Цзэшэн нахмурился, чувствуя, что с Хэ Лу что-то не так. Что могло заставить его быть таким равнодушным к родному брату? Даже опознание тела выглядело формальностью, будто он приехал сюда между делами, выполняя чужое поручение.       В этот момент вошёл Лю Жэньюй со термокружкой в руке:       — Учитель, ваш чай с хризантемой и ягодами годжи.       — ! — Цзян Тань выхватил термос, будто ему подпалили хвост, и бросил на Чэн Цзэшэна яростный взгляд, оправдываясь заранее: — В последнее время я засиживаюсь допоздна, здоровье пошатнулось. Это для тонуса! Никакого отношения к возрасту не имеет!       Чэн Цзэшэн, погружённый в размышления о странностях Хэ Лу, был внезапно прерван. Он поднял голову с недоумённым видом:       — Ну заварил годжи в термосе, чего тут такого? Средний возраст — это нормально.       — …       Начальник отдела Цзян отвинтил крышку и сделал большой глоток чая с годжи — обязательного атрибута зрелых мужчин для заботы о теле и духе. Ругаться он не стал. —————       Цзян Тань и Лю Жэньюй работали в патологоанатомической, а Чэн Цзэшэн наблюдал и делал заметки. Цзян Тань внимательно осмотрел правую руку Хэ Вэя и позвал:       — Цзэшэн, вот важная зацепка.       Подойдя ближе, Чэн Цзэшэн увидел под аккуратно подпиленными ногтями лёгкий розоватый полупрозрачный налет. Вытащив его зубочисткой, он понял, что это фрагмент кожной ткани.       — Судя по тому, что под ногтями остался даже такой мелкий кусочек плоти, это точно не его собственная кожа, — Цзян Тань упаковал образец и передал Лю Жэньюю. — После окончания отправь на анализ, нужно как можно скорее сделать ДНК-профиль.       Холодный воздух морга внезапно вздрогнул от звонка телефона. Учитель и ученик синхронно уставились на Чэн Цзэшэна.       — Ты разрушаешь патологоанатомический настрой и снижаешь точность вскрытия, — Цзян Тань стянул маску, обнажив недовольную гримасу.       — Да брось, ты же «первый скальпель Цзяннани». Разве телефонный звонок может сбить с толку мастера такого уровня? — Чэн Цзэшэн демонстративно поднял трубку. — Это начальник Хуан. Выйду послушать указания руководства. Продолжайте без меня.       В коридоре, едва соединение установилось, в трубке прозвучал приглушённый голос:       — Где ты сейчас?       — В управлении, — Чэн Цзэшэн сделал паузу. — В чём дело?       — Зайди ко мне в кабинет.       Чэн Цзэшэн задумался. В последнее время он, кажется, не делал ничего, чтобы разозлить начальника Хуана. Значит, можно смело идти в логово этого старого лиса. Не прошло и двух минут, как он уже стоял у двери кабинета и стучал. Получив разрешение, он вошёл.       Хуан Чжаньвэй неспешно потягивал чай, а его помощник почтительно стоял рядом:       — Заместитель Чэн, присаживайтесь, пожалуйста.       — Нет уж, я постою, — Чэн Цзэшэн скрестил руки на груди. — Начальник Хуан, говорите прямо.       Опыт подсказывал: если сесть — жди неприятностей. А если ещё и чай нальют — всё, пиши пропало, начнётся «воспитательная беседа» по полной программе.       — Ну как знаешь. — Хуан Чжаньвэй обратился к помощнику: — Сяо Чэнь, новые служебные квартиры уже начали распределять. В эти дни просмотри заявки и отбери самые срочные. Такой дефицитный ресурс надо в первую очередь выделять наиболее нуждающимся сотрудникам.       — … — Чэн Цзэшэн молча опустился в кресло: — Начальник Хуан, сегодня я весь в вашем распоряжении. Даже если придётся забросить следствие — буду беседовать сколько угодно.       Хуан Чжаньвэй сверкнул глазами и с грохотом поставил чашку:       — Мелкий засранец! Думаешь, мне охота с тобой трепаться? Из провинциального управления сегодня опять звонили. Похоже, твои деньки сочтены.       — Опять зовут быть декоративной вазой в провинциальном управлении?       — Эй, как ты разговариваешь? Тебя берут в следственный отдел провинциального управления, — голос Хуан Чжаньвэя вдруг стал неуверенным, — и… по совместительству поручат задачи отдела по связям с общественностью.       — Значит, буду вазой для красоты? Перевернут всё с ног на голову — моей основной задачей станет приём посетителей, а расследования вообще мимо меня пройдут, — Чэн Чжэшэн закинул ногу на ногу. — Уже три или пять раз отказывался, а они всё не унимаются. Может, какая-нибудь дочка начальника на меня глаз положила?       Хуан Чжаньвэй нахмурился, велев ему не нести чушь — руководство просто ценит его таланты и хочет продвинуть по службе. Кто бы мог подумать, что найдётся человек, который откажется от повышения, зарплаты и карьеры, предпочитая убиваться на работе, вставать спозаранку и иметь дело с преступниками.       А Чэн Цзэшэн как раз жил этим. Из-за своей внешности он постоянно сталкивался с сомнениями в профессиональной компетентности. Еще когда он только пришёл в управление, отдел по связям с общественностью сразу попытался переманить его для представительских функций. Чэн Цзэшэн наотрез отказался, закопавшись в работе уголовного отдела и первым бросаясь на серьёзные дела — лишь бы доказать, что он не трусливая красивая картинка.       Спустя несколько лет Чэн Цзэшэн добился определённых успехов и благодаря своим заслугам занял пост заместителя начальника отдела уголовного розыска городского управления. Но провинциальное управление снова начало охоту за ним, и теперь он отказывался ещё категоричнее. Лучше подать в отставку, чем отправиться туда и быть декоративной фигурой.       — Эй… Думаешь, я не понимаю твоих мыслей? Но они снова обратились, — Хуан Чжаньвэй передал чашку помощнику, чтобы тот её наполнил, и посмотрел на Чэн Цзэшэна: — Честно говоря, твой отец действительно надеется, что ты перейдёшь в отдел по связям — не придётся рисковать жизнью. Он уже потерял одного сына, и не может…       Услышав упоминание о брате, погибшем несколько лет назад, Чэн Цзэшэн резко вскочил и заявил непреклонно:       — Начальник Хуан, не уговаривайте. Моего брата убили наркоторговцы. Он умер за страну и умер достойно. Когда я пошёл в угрозыск, а он в наркоконтроль, мы договорились: никто не сдастся и не струсит. Отец не понимает, но вы-то должны?       Хуан Чжаньвэй открыл рот, но не сразу нашёлся, что ответить. Чэн Цзэшэн смахнул несуществующую пыль с дивана и быстрым шагом направился к двери:       — У меня ещё дело не закрыто. В следующий раз не зовите меня на чай по таким вопросам. Если хотите убрать меня с передовой — просто прикажите снять форму.       Он чуть не хлопнул дверью. В городском управлении мало кто осмеливался хлопать дверью перед начальником Хуаном — Чэн Цзэшэн был одним из таких. Хуан Чжаньвэй смотрел на его спину, словно вновь видя несгибаемый характер Чэн Чжэньцина. Эти двое действительно были родными братьями — даже спины держали одинаково прямо, как отточенные копья, а в гневе становились удивительно похожи.       Чэн Цзэшэн уже наполовину вышел из кабинета, когда Хуан Чжаньвэй очнулся и окликнул его:       — Эй! Вернись! Квартиру что, не хочешь?!       — Разве моя заявка уже одобрена? — Чэн Цзэшэн, держась одной рукой за дверной косяк, наконец обернулся.       — Это у других не одобрена! — Хуан Чжаньвэй достал из ящика ключ и швырнул его: — Твою я уже подготовил. Знаю, у тебя с отцом разногласия, и ты давно хотел съехать. Но я обещал старине Чэну присматривать за тобой и не дать тебе повторить судьбу брата.       Чэн Цзэшэн поймал ключ, и остолбенел от удивления. Гнев, только что кипевший в нём, мгновенно испарился:       — Почему сразу не сказали? Если бы знал, что квартира уже готова, слушал бы ваши нравоучения хоть весь день!       Хуан Чжаньвэй раздражённо замахал руками, прогоняя его разбираться с делом, а не нервы трепать.       Чэн Цзэшэн, поигрывая ключом, вернулся в общий офис. Юэчжэн Кай как раз разглядывал фото с места преступления и, подняв голову, увидел его самодовольное выражение лица:       — Что случилось? Выглядишь, будто выиграл в лотерею.       Чэн Цзэшэн со звоном бросил ключ на стол:       — Видишь? Одобрили.       — Та самая однушка в «Квартале будущего»?       — А то.       Юэчжэн Кай округлил глаза:       — Использовать блат вот так открыто — нехорошо. У тебя же здесь и дом, и машина есть. Как ты вообще посмел заявку подать? И главное — как тебе её одобрили? Так и хочется пожаловаться на кумовство начальника Хуана!       — Знаешь, я и правда думал, что старик не одобрит. Он в кабинете заговорил про моего брата… Я тогда взорвался, было некрасиво.       Чжэньцин был болезненной темой для Чэн Цзэшэна. Он сам никогда не поднимал эту тему и другим не позволял. После того как изуродованное тело брата нашли на границе с Мьянмой — его пытали наркоторговцы и опознать можно было лишь по ДНК — Чэн Цзэшэн почти сошёл с ума. В тот год он избивал каждого задержанного наркодилера ещё до допроса.       Как можно оставаться равнодушным, увидев тело родного брата? Их связывала не просто кровь, но и общая клятва служить закону.       Чэн Цзэшэн снова вспомнил о Хэ Лу. Как раз вернулись Кэ Дунжуй и Сян Ян и передали собранные данные о круге общения Хэ Вэя. Его жизнь оказалась на редкость простой: замкнутый, друзей почти нет, с родителями и младшим братом не жил, снимал небольшую квартиру один. Всего одна страница отчёта вместила весь его жизненный путь.       Внезапно Чэн Цзэшэна осенило, и он поднял голову:       — Плохие отношения с семьёй… Может, из-за сексуальной ориентации?       Сян Ян в задумчивости почесал коротко стриженную голову:       — Но его родители и коллеги ничего такого не упоминали…       — Вот это место, — Чэн Цзэшэн ткнул пальцем в отчёт. — Формально музыкальный бар, но все в курсе — заведение для геев.       В офисе на мгновение повисла тишина.       Чэн Цзэшэн почувствовал, как под взглядами коллег у него по коже побежали мурашки. Особенно выразительными были лица Сян Яна и Юэчжэн Кая — их немой вопрос буквально витал в воздухе.       — О чём вы вообще?! — Чэн Цзэшэн свернул документы в трубку и треснул обоих по головам. — Пару лет назад я там облаву проводил! Совсем память отшибло? Что у вас в черепушках — опилки?!       Юэчжэн Кай хлопнул себя по лбу:       — Точно, было дело. Прости, Цзэшэн, прости, я тебя неправильно понял, виноват.       Сян Ян, недавно присоединившийся к команде, обиженно потирал макушку. Он в том рейде не участвовал и вообще был тут ни при чём.