Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      С тех пор как на месте преступления были обнаружены следы выстрела, оперативники в отделе стали строить ещё более запутанные версии. На совещании царил оживлённый обмен мнениями, направления предположений становились всё причудливее и абсурднее. Дошло до того, что некоторые заподозрили: не был ли Хэ Вэй связан с каким-то оружейным синдикатом, раскрыл некие секреты высшего руководства, и именно поэтому с ним так тихо и незаметно расправились.       — … — У Чэн Цзэшэна разболелась голова. Как же сказать им, что всё обстоит вовсе не так, что они слишком далеко зашли в своих фантазиях? На месте действительно было совершено убийство из огнестрельного оружия, но то дело произошло в другом мире, который им не подвластен. А значит, и следы пороха пока можно было не принимать во внимание.       Юэчжэн Кай, сидевший рядом, тихо пробормотал:       — Энтузиазм моментально возрос до небес. Обожают они раскручивать громкие дела.       — Ну, надо хотя бы, чтобы было что раскручивать, — Чэн Цзэшэн наклонился к нему, отвечая шёпотом. — Мы движемся в совершенно неверном направлении. Их всех зацепила версия о возможном скрытом убийстве из огнестрела.       Коллега задал вопрос:       — Заместитель начальника Чэн, это вы на месте обнаружили следы стрельбы? Не могли бы вы поделиться с нами своими соображениями о дальнейшем ходе расследования?       В кабинете воцарилась тишина, все приготовились с величайшим вниманием и почтением выслушать мудрое мнение Чэн Цзэшэна. Тот лишь слегка кашлянул, встал и, вытащив спектрограмму анализа компонентов пороха, заявил:       — Мой план прост — не зацикливаться на этом. Продолжайте проверять все сопутствующие обстоятельства жизни Хэ Вэя, главное — не упустите основное направление.       — … — Присутствующие переводили растерянные взгляды с одного на другого, перешёптывались, и в их голосах всё отчётливей звучало недоверие к выводам Чэн Цзэшэна.       Чжао Юй из второго отдела поднял руку:       — Заместитель начальника Чэн, мы считаем, что информация о пороховых остатках весьма важна. Может, начать с проверки производителя? Выясним, где это было изготовлено, и, возможно, потянув за эту ниточку, вытащим наружу нечто большее.       — Мне это кажется разумным. Расследование по этому делу зашло в тупик так давно, и теперь, когда наконец появилась зацепка, нельзя её упускать.       — Верно, да и с телом Хэ Вэя не всё чисто — генетические характеристики не совпадают. Давайте мыслить шире: возможно, его тайно использовали в качестве подопытного объекта какие-то оружейные синдикаты, проводили запрещённые биологические эксперименты, пытаясь создать подобное генетическое чудо.       — Вот именно! Некоторые преступники обожают ставить опыты на людях. Чую нутром — мы можем выудить настоящую щуку, эту линию обязательно нужно проработать.       …Чэн Цзэшэн потёр переносицу и предпочёл промолчать. Их рассуждения были вполне логичны, но главная проблема заключалась в том, что он, Чэн Цзэшэн, знал правду, но не мог ничего опровергнуть. Стоило ему заикнуться о параллельных мирах и другом Хэ Вэе, как он рискует навсегда войти в историю управления полиции города Шэнчжоу как первый заместитель начальника отдела, «не выдержавший служебного давления» и «повредившийся рассудком».       Гнетущее чувство, когда не можешь вымолвить и слова, было невыносимым. Хотя Чэн Цзэшэн уже давал понять, что углублённая проверка не нужна, ему не под силу было противостоять всеобщему энтузиазму. В итоге ему пришлось разрешить второму отделу во главе с Чжао Юем заняться проверкой производителя пороха, вскользь упомянув, что не стоит относиться к этому слишком уж серьёзно.       Чжао Юй и его ребята горели энтузиазмом:       — Заместитель начальника Чэн, не сомневайтесь, мы обязательно добьёмся неожиданных результатов!       — …Хорошо, удачи, действуйте. —————       Хэ Лу снова явился в полицейский участок, чтобы узнать о ходе расследования дела Хэ Вэя и когда тело можно будет кремировать для захоронения. Его родители не хотели, чтобы их сын продолжал лежать в холодном морге. Особенно мать, которой приснилось, как старший сын, обхватив себя за плечи, шепчет: «Как же холодно…», и она проснулась в слезах.       — В деле Хэ Вэя ещё слишком много неясностей. Разве вы, как родные, не должны надеяться на скорейшее задержание убийцы? Почему же вы, наоборот, спешите кремировать тело? — Чэн Цзэшэн прищурился. — Или, может, вы боитесь, что мы найдём на трупе что-то вас компрометирующее?       — Да чего мне бояться?! Я же не убивал его! — Хэ Лу повысил голос. — Вы всё время подозреваете меня, так предъявите доказательства! В прошлый раз зачем-то снова брали мою ДНК на генетическую экспертизу. И что? Нашли улики против меня?!       Цзян Тань, стоявший рядом, поморщился от его крика — уши заложило, да и настроение испортилось:       — Орать тут вздумал! Да как ты смеешь называться братом?! Твой родной брат мёртв, а ты ведёшь себя подобным образом! Твоим родителям не стыдно за тебя?!       — Наши семейные дела вас не касаются! Расследуйте своё дело, и не лезьте в чужую семью!       — Да ты!.. — Цзян Таня аж затрясло от злости. Он засунул руки в карманы и процедил сквозь зубы: — Цзэшэн, отдай ему тело! Вскрытие ведь уже задокументировано, труп нам больше не нужен, только место зря занимает и электричество расходует!       — … — Чэн Цзэшэн бросил на Цзян Таня предостерегающий взгляд, давая понять, чтобы тот не обращал внимания на подобных людей. За долгие годы они повидали всяких родственников жертв. Такие вспыльчивые и несдержанные на язык, как Хэ Лу, встречались сплошь и рядом, в них не было ничего удивительного.       Из соседнего кабинета вышел Лю Жэньюй, держа в руках колбу с окровавленным фрагментом внутреннего органа.       — Учитель, отправить это сейчас на токсикологическую экспертизу?       На детском лице Цзян Таня на мгновение мелькнуло замешательство, но, заметив многозначительную ухмылку Лю Жэньюя, он мгновенно вошёл в роль:       — А… да, сейчас и отправляй. И пусть этот господин составит тебе компанию, раз уж он так рвётся заполучить своего брата.       — …Куда это я с тобой пойду? — Хэ Лу нахмурился, уставившись на колбу в руке Лю Жэньюя. — Что это такое?       Лю Жэньюй подошёл ближе, поднял колбу и поставил прямо перед глазами Хэ Лу, мягко улыбнувшись:       — Это фрагмент печени вашего брата.       — … — Лицо Хэ Лу стало мёртвенно-бледным. Он в ужасе отпрянул на шаг, почувствовав, как к нему подкатывает тошнота, и, прикрыв рот рукой, выбежал из кабинета.       Цзян Тань разразился громким хохотом. Ну и вид, храбрился перед живыми, а от одного кусочка внутренностей чуть не потерял сознание! Если в следующий раз он не будет говорить уважительнее, его точно запрут в морге!       Чэн Цзэшэн же выглядел озадаченным. Он пристально посмотрел на колбу:       — Только сейчас решили сделать токсикологию?       Неужели за два предыдущих вскрытия об этом не подумали?       — Конечно, нет. Тело Хэ Вэя мы уже тщательно исследовали, токсикологический анализ сделали ещё при первом вскрытии, — Лю Жэньюй поставил колбу на стол. — Он слишком громко орал, мне даже в кабинете было слышно, мешал работать с документами. Вот и решил его немного проучить.       — А этот образец…       Цзян Тань закатил глаза:       — Свиная печень, разве не видно? Утром купил, вечером с сердцем собирался приготовить «Драгоценные сердечко и печень». Придёшь попробовать?       — … — Чэн Цзэшэн неловко замотал головой, отказываясь и благодаря, ибо сие творение было «сокровищем» начальника отдела Цзяна, и он не смел на него покушаться.       Цзян Тань фыркнул — не судьба его другу отведать этого деликатеса. Скрестив руки на груди, он с любопытством поинтересовался:       — А если серьёзно, по телу Хэ Вэя уже составили два заключения, ничего нового не найти. Почему не разрешаешь родственнику забрать его?       — Он меня бесит. Думаю, если позволить ему забрать прах старшего брата, то он не успокоится, пока не растопчет пепел и не уничтожит его окончательно.       Цзян Тань, поразмыслив, признал довод резонным, хотя и напомнил, что срок хранения тела по регламенту скоро истекает. Тогда придётся либо вызывать родных для оформления документов, либо передавать останки в морг через административные каналы.       Однако Чэн Цзэшэн так и не озвучил главного — им двигали сугубо личные мотивы. Он просто не мог смириться с мыслью, что Хэ Вэй окажется заперт в тесной урне. —————       Поздним вечером в баре «Авенуар» перед Чэн Цзэшэном по-прежнему стоял стакан содовой. Бармен незаметно скривился: этот офицер и впрямь был образцом сдержанности и скуки — с таким уж точно повеситься можно от тоски.       Но владелец заведения явно придерживался иного мнения. Несмотря на неоднократные визиты полиции, он не только не проявлял раздражения, но и терпеливо отвечал на вопросы, демонстрируя полную готовность к сотрудничеству. Они устроились в уединённой кабинке, беседуя вполголоса.       — Старший товарищ всегда был человеком замкнутым, избегал тесного общения, а уж о симпатиях и говорить нечего, — Лянь Цзинъюань подпёр голову рукой, подняв указательный палец. — За весь университетский период у него был лишь один слабый намёк на романтическую привязанность, да и то невзаимный. После отъезда того человека за границу всё так и заглохло. Поэтому в ту ночь, когда я впервые увидел, как в нём вспыхнули настоящие чувства, это стало для меня шоком. Я просто не мог поверить своим глазам.       В подсознании Чэн Цзэшэна уже чётко разделились образы того «Хэ Вэя», что появился позже, и погибшего Хэ Вэя — он воспринимал их как двух разных людей. Однако он никак не мог понять, кем же был этот «лишний» Хэ Вэй. В его мире тот был мёртв, в параллельном — жив и здоров. Неужели существовала ещё и третья параллельная реальность?       Одна только мысль об этой возможности заставляла Чэн Цзэшэна покрываться мурашками. Если существовала третья вселенная, это означало, что где-то есть ещё одна версия их жизней. Каким был бы Чэн Цзэшэн в том мире? Он не смел даже задумываться.       — Когда он говорил вам о неудачной любви, упоминал ли имя того человека или причину расставания?       — Офицер Чэн, я уже отвечал на этот вопрос в прошлый раз — нет, он не упоминал ни имени, ни причин. Старший товарищ в основном пытался утопить горе в вине. Он говорил мало, а когда говорил — винил в неудачах на любовном фронте волю судьбы, — Лянь Цзинъюань развёл руками с горькой усмешкой. — Я так и не понял: чувства человека в его собственных руках, всё зависит от личных усилий. Почему же он обвинял весь мир в том, что тот не дал ему шанса?       — …Мир не дал ему шанса? — Чэн Цзэшэн замер, но, хорошенько обдумав сказанное, уловил в этой фразе скрытый смысл. Ранее, когда он знакомился с протоколом допроса Лянь Цзинъюаня, он счёл эти слова лишь преувеличенными жалобами отвергнутого влюблённого. Но теперь, поразмыслив, он понял: возможно, Хэ Вэй говорил чистую правду, и ему в самом деле мешали непреодолимые обстоятельства, связанные с параллельными мирами?       — Вам тоже кажется это странным, да? Судя по вашему расследованию, такое заявление никак не вяжется с характером старшего товарища, — Лянь Цзинъюань мягко улыбнулся. — Офицер Чэн, позвольте мне изречь одну глупость. На самом деле я всегда чувствовал, что он не умер. Не знаю почему, просто есть такое ощущение — его смерть ненастоящая, будто он продолжает жить где-то… в другом месте.       Чэн Цзэшэн бессознательно водил пальцем по краю бокала, прежде чем наконец заговорить:       — Если я скажу, что Хэ Вэй и вправду живёт вполне благополучно, но это не ваш старший товарищ, вы поверите?       — Поверю, — Лянь Цзинъюань устремил взгляд на огни за окном. Тёплый свет в кабинке смягчал его черты, делая их ещё более пленительными. — В этом необъятном мире возможно всё. В последний раз, когда он приходил ко мне, в нём уже не было ничего от прежнего Хэ Вэя. Но мне понравилась эта новая уверенность, исходившая от него… Она дарила незнакомое прежде чувство защищённости.       В кабинке воцарилась ещё более глубокая тишина. Чэн Цзэшэн, видя, что время уже позднее, поднялся, собираясь попрощаться, — его ждало важное дело, и медлить было нельзя.       Лянь Цзинъюань вышел проводить гостя. Стоя на обочине, он смотрел, как Чэн Цзэшэн открыл дверь машины, и вдруг окликнул его:       — Офицер Чэн!       Тот обернулся:       — Что такое?       — В тот день, когда старший товарищ уходил, я тоже провожал его до дверей. Он сказал мне тогда одну фразу.       Чэн Цзэшэн замер, внимая. Лянь Цзинъюань понизил голос, замедлил речь, и его тембр стал низким и холодно-отстранённым:       — Он сказал: «Раз не было встречи, значит, нет и начала. Тогда мне остаётся лишь самому создать эту встречу».       Чэн Цзэшэн вздрогнул, по рукам поползли мурашки.       Тон и манера, которым он подражал, принадлежали Хэ Вэю.