Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Ся Лян был доставлен в больницу, где ему оперативно извлекли пулю. К счастью, кости и сухожилия не пострадали, осложнений не будет — достаточно некоторого времени на восстановление, и он полностью поправится. Все вздохнули с облегчением. Начальник Чжэн с мрачным лицом стукнул кружкой по столу — и успокоившиеся было сердца снова замерли в тревоге.       Чжэн Фужуй медленно перевёл взгляд с одного лица на другое, собираясь заговорить, но Хэ Вэй опередил его, шагнув вперёд:       — Виноват я. В ходе операции я допустил ошибки в руководстве, не обеспечил должной разведки, из-за чего коллега получил ранение. Через пару дней представлю отчёт. Все наказания я беру на себя       Ху Сункай вскочил на ноги:       — Начальник Чжэн, Хэ Вэй тут ни при чём! Это я сказал, что в доме никого нет, и пошёл с Сяо Ся открывать дверь. Старина Хэ не раз напоминал о мерах предосторожности, но мы всё равно проявили небрежность, дали подозреваемому шанс… Мой косяк.       Чун Чжэнь тоже встал:       — У Сяо Ся ничего серьёзного. Работая с преступниками, получить травму — обычное дело. Шеф Чжэн, не хмурьтесь так, мы ведь всё равно поймали того типа.       Чжэн Фужуй смотрел на трёх старших сотрудников отдела, заложив руки за спину:       — Я разве говорил, что буду наказывать?! А вы все кидаетесь оправдываться, как ошпаренные. Нарываетесь на взбучку?       Втроём они уставились на него, и в их взглядах читалось полное единодушие: Мы же по вашему лицу, начальник Чжэн, видим, что вы готовы были спросить с нас по всей строгости. Вот мы сами во всём сознаёмся — и давайте на этом успокоимся.       — Однако в этот раз операция действительно была поспешной. Вам следовало досконально изучить противника, прежде чем разрабатывать план. Хэ Вэй, я всегда ценил в тебе хладнокровие и точность решений — почему на сей раз ты действовал столь опрометчиво, позволив преступнику опередить нас? — Чжэн Фужуй подошёл к окну, бросив взгляд на толпящихся внизу журналистов. — Сколько раз я повторял — это дело под пристальным вниманием прессы, каждый шаг должен быть выверен. Им плевать, сколько ночей мы проводим без сна в кабинетах, собирая улики, но стоит случиться малейшему промаху, как тут же поднимется шум, обвиняющий полицию в некомпетентности.       Юнь Сяосяо и остальные кипели от возмущения, но не смели возразить. Именно из-за постоянного давления со стороны СМИ, из-за отсутствия прогресса в расследовании, они и решили поторопиться с задержанием Чэн Чжэньцина, надеясь получить наконец зацепку. В эпоху информационного общества, с его развитыми технологиями, невозможно скрыть ни единой детали. То спонтанное решение Хэ Вэя было продиктовано именно этим — он стремился избежать затягивания следственных мероприятий и утечки информации, которая могла бы дать Чэн Чжэньцину шанс скрыться.       Однако, поскольку ранение Ся Ляна произошло по его вине, Хэ Вэй не мог уклониться от ответственности. Поэтому он молча выслушивал всё, что говорил Чжэн Фужуй, не пытаясь оправдываться. Начальник Чжэн смотрел на него и в душе тяжело вздыхал. Хэ Вэй был редким талантом — исключительно компетентным, скромным и хладнокровным. За годы работы в городском управлении он раскрыл множество сложных и громких дел, получив как личные, так и коллективные награды. Руководство городского управления и провинциального департамента давало ему высочайшие оценки — и предъявляло повышенные требования. Ошибка, которую бы простили любому другому, в случае Хэ Вэя сразу же раздувалась в разы. Даже мельчайший промах оказывался под прицелом множества глаз.       Высокое положение вызывает зависть. То, что Хэ Вэй в свои годы возглавил отдел уголовного розыска, не могло не вызвать пересуды и зависть. Чжэн Фужуй, продвигая его на эту должность, действовал крайне осторожно, надеясь, что Хэ Вэй сможет и дальше уверенно подниматься по карьерной лестнице, не давая поводов для критики.       — Ладно, с Сяо Ся всё в порядке, я не стану раздувать эту историю. Но запомни, Сяо Хэ, нельзя больше допускать подобной халатности. Ты руководишь целым отделом, за тобой — множество людей, и ты несёшь за них ответственность.       Хэ Вэй молча кивнул, принимая упрёк. Проводив начальника, Юнь Сяосяо подперла голову рукой:       — Нашему начальнику отдела досталось ни за что, просто так отхватил нагоняй.       — У руководства две задачи: либо чужие ошибки на себя брать, либо свои на других сваливать. А старине Хэ не повезло — он как раз из первых.       Ху Сункай потёр руки — хотя он помыл их несколько раз, всё ещё улавливал слабый запах крови, оставшийся от Ся Ляна. Закинув ногу на ногу, он пробурчал:       — Всё из-за этого ублюдка! Ну конечно, обзавёлся стволами и возомнил себя крутым, да? Вытащите его на допрос — я лично с ним поговорю!       Чун Чжэнь с лёгким покашливанием призвал коллегу следить за языком во имя гармонии в обществе. Все присутствующие подумали, что Ху Сункаю крупно повезло попасть в полицию, ведь, окажись он на воле, то бы наверняка уже был известен в криминальных кругах под прозвищем «Брат Эрху».       — Раз уж Эрху сам вызвался — пусть и ведёт допрос, — Хэ Вэй улыбнулся, глядя на Ху Сункая. — Я предупрежу группу дознания. Дадим сегодня нашему «крепкому орешку» шанс проявить себя.       — … — Ху Сункай мгновенно скис, пожалев о своих громких словах. Да что он понимает в тактиках ведения допроса! Просто ярость из-за ранения Ся Ляна искала выхода, вот он и разошёлся на словах.       — Всё равно арест официальный, временных ограничений нет — можешь неспешно его «обрабатывать», — Чун Чжэнь хлопнул Ху Сункая по плечу. — Эрху, я в тебя верю! Заставь этого типа рыдать от раскаяния!       Прошло полчаса.       Хэ Вэй и остальные наблюдали за допросом через стекло, видя, как Чэн Чжэньцин издевательски ухмыляется, доводя Ху Сункая до белого каления. В конце концов тот в ярости распахнул дверь и вылетел наружу:       — Чёрт возьми! Этот парень — настоящий отпетый негодяй! Ни единого честного слова, только виляет и путает следы! Полчаса в помойку!       Хэ Вэй, скрестив руки на груди, вызвал двух специалистов-дознавателей для продолжения допроса Чэн Чжэньцина.       — Фамилия и имя.       — Чэн Чжэньцин.       — Возраст.       — Тридцать три.       — Род занятий?       — Зарубежный или местный?       — Назовите все.       — За границей работал снайпером, а здесь — без определённых занятий.       — Вы ещё и снайпер? — дознаватель пролистал записи. — Ранее вы утверждали, что мыли посуду в Канаде.       — Ну, мыл посуду между делом, параллельно снайперской практике. Вполне совместимо.       — Наверное, мытьё посуды было прикрытием для снайперской деятельности? Рука у вас не дрогнула, когда стреляли в нашего коллегу — видно, навык не растеряли.       — Что вы, я всё рассчитал! Если бы он не шелохнулся, пуля лишь прошла бы у него над головой, задев волосы, — Чэн Чжэньцин вздохнул, в его голосе появились нотки обиды. — Я правда не хотел никого ранить, только напугать.       За односторонним зеркалом Ху Сункай буквально подпрыгивал от ярости:       — Видали?! Ни единого слова правды! Да раньше бы его уже в карцер запихнули и хорошенько ему вломили!       Хэ Вэй, в отличие от других, сохранял спокойствие, скрестив руки на груди. Он взял микрофон на гибком держателе и произнёс:       — Спросите, каких именно людей он убил как снайпер.       Дознаватель, получив указание через наушник, повторил:       — Раз уж вы снайпер, назовите, кого именно ликвидировали?       Выражение лица Чэн Чжэньцина мгновенно изменилось. Его пальцы судорожно сжались, затем разжались. После паузы он неожиданно фыркнул:       — Ой, да вы что, офицер? Правда поверили, что я снайпер? Да я просто так ляпнул.       Следователь нахмурился:       — Чэн Чжэньцин, вы понимаете, где находитесь? Следите за своими словами!       — Ладно, ладно, буду серьёзным и полностью сотрудничать со следствием. Но я правда мыл посуду в Канаде — проверьте, если не верите.       Последующие ответы оказались такими же бесполезными, как и во время допроса с Ху Сункаем. Чэн Чжэньцин рассказал, что три года назад нашёл Чэн Цзэшэна, после чего тот вернулся в Китай для развития карьеры, а он последовал за ним. Чэн Цзэшэн увлекался оружием, но боялся им пользоваться, поэтому старший брат собирал для него коллекцию за границей и нелегально ввозил в страну — так в подвале незаметно образовался целый арсенал.       Что касается убийства брата, он тоже не понимал мотивов: у Чэн Цзэшэна не было врагов, и кто хотел его смерти — загадка. После обнаружения арсенала у Чэн Чжэньцина было достаточно времени, чтобы скрыться в Канаде, но он остался — якобы чтобы найти убийцу.       — Спросите у него код от сейфа в подвале комплекса «Фушэн Цзиньлун Юань», — распорядился Хэ Вэй.       Когда следователь задал вопрос, Чэн Чжэньцин внезапно повернулся и уставился прямо в зеркальную стену. Хотя все знали, что сквозь такое одностороннее стекло находящиеся внутри не могут видеть наблюдателей, у всех возникло ощущение, что его пронзительный взгляд буквально проникает сквозь стену — и направлен он прежде всего на Хэ Вэя.       — 85553113.       Чун Чжэнь записал комбинацию и отправился вскрывать привезённый сейф. Тем временем Хэ Вэй приказал продолжить допрос о Чэн Цзэшэне. Как только речь зашла о младшем брате, Чэн Чжэньцин преобразился: слова лились рекой, он расслабился, словно был не задержанным подозреваемым, а вёл непринужденную беседу с другом.       Вскоре вернулся Чун Чжэнь, держа в руках конверт из крафтовой бумаги с аккуратно запечатанными краями — явно никто его не вскрывал. Ху Сункай протянул Хэ Вэю канцелярский нож, но едва тот собрался разрезать конверт, как Чэн Чжэньцин внезапно спросил:       — Офицер Хэ там за стеклом? Он уже получил тот конверт?       — Советую офицеру Хэ не открывать его сейчас — время не подходящее. — Руки Чэн Чжэньцина были в наручниках, пристёгнутых к столу, но пальцы его непоседливо и беспечно двигались. — Можете вскрыть его после нашего разговора — тогда решите, стоит ли.       Канцелярский нож в руке Хэ Вэя замер. Ху Сункай нервничал рядом:       — Босс Хэ! Чего ты его слушаешь? Он просто морочит нам голову!       Нет, непохоже. Хэ Вэй невольно зафиксировал взгляд на пальцах Чэн Чжэньцина. Указательный и средний пальцы будто бы беспорядочно двигались, но в их движениях угадывался чёткий ритм, даже паузы между ними казались знакомыми. Международный код — тот, кто проявит внимательность, сможет его разобрать.       1, 2. 12.       Закончив отстукивать, он повернул запястье, и на мгновение мелькнул блик от стеклянного циферблата.       Хэ Вэя осенило — 12 часов.       Он ощупал конверт — содержимое было довольно плотным, по форме и размеру напоминало фотографии. 12 часов… Полночь?       Хэ Вэй задумался на несколько секунд, затем отложил нож. Ху Сункай и Чун Чжэнь удивлённо переглянулись:       — Серьёзно? Ты правда не будешь вскрывать? А вдруг там ключевая улика по делу?!       — Не торопитесь. С Чэн Чжэньцином что-то нечисто, — Хэ Вэй пристально смотрел на расслабленно сидящего в комнате для допросов мужчину. Ощущение, что с ним что-то не так, возникло ещё во время задержания. Тот мог бы легко скрыться, но действовал нарочито нерешительно, в итоге позволив себя арестовать. Если разобраться, казалось, будто он специально старался, чтобы задержание не выглядело слишком уж подозрительно, поэтому и разыграл этот спектакль.       Что касается только что проведённого допроса — минимум 80% сказанного было правдой. Но где кроются оставшиеся 20% лжи, Хэ Вэй смог бы определить, только поговорив с ним лично.       Он поднялся:       — Отведите Чэн Чжэньцина в камеру, пусть как следует отдохнёт. Сегодня вечером допрос продолжу я. —————       Ся Лян сидел в больничной палате, рука на перевязи, а Юнь Сяосяо, принёсшая ужин, кормила его.       Когда вошёл Хэ Вэй с фруктами, он, увидев эту сцену, усмехнулся:       — Сяо Ся, вот что значит «не было бы счастья, да несчастье помогло».       Ся Лян смущённо улыбнулся:       — Рука повреждена, левой есть не получается — пришлось побеспокоить Сяосяо.       Юнь Сяосяо же сохраняла деловой тон:       — Я в управлении сейчас самая незагруженная, а твои родители в другом городе. Так что уход за тобой — мои сверхурочные.       — … — Ся Лян уставился на неё. — Разве не потому, что волновалась?       — Конечно, волновалась! Мы все в одной команде, если ты получил ранение, мы все переживаем.       Если рука Ся Ляна и была ранена, то настоящее крушение произошло в его сердце — от этих слов оно разбилось на тысячу осколков.       Со стороны-то виднее. Даже такой бесчувственный человек, как Хэ Вэй, прекрасно видел, в каком отчаянном положении оказался парень. Он достал яблоко и попросил Сяосяо помыть его. Как только девушка вышла, Хэ Вэй присел рядом:       — Так дело не пойдёт. Соберись! Если нравится — скажи прямо. Сяосяо — хорошая девушка. Упустишь шанс — будешь жалеть.       Ся Лян скорчил гримасу:       — Да я вроде уже не намёками действую, а в открытую! Она правда не понимает или просто притворяется?       — Судя по моим наблюдениям, она действительно не догадывается.       — … — Ся Лян глубоко вздохнул. Почему путь к любви такой тернистый?       Хэ Вэю нужно было возвращаться в управление, поэтому через пять минут он собрался уходить. Юнь Сяосяо, вернувшись с яблоком, вручила его Ся Ляну, а затем отвела Хэ Вэя в сторону для разговора с глазу на глаз.       — Начальник, Юцин знает, что вы засиживаетесь допоздна, и приготовила десерт. Не забудьте зайти к ней, когда вернётесь.       Хэ Вэй удивился:       — Разве она не может просто зайти в кабинет? — Он помолчал. — Я не люблю сладкое.       Юнь Сяосяо забеспокоилась:       — Начальник, да как можно быть таким чёрствым?! Вечно ждёте, пока девушка первая шаг сделает — сами хоть раз проявите инициативу!       Хэ Вэю стало и смешно, и досадно. У него и вправду не было никаких чувств к Чжэн Юцин, другие не знали, но два года назад, когда она призналась ему, он вежливо отказал. Однако Чжэн Юцин так и не оставила своих попыток, и ему неудобно было вести себя слишком уж бесчувственно. Поэтому в обычном общении он занимал крайне пассивную позицию, относясь к ней просто как к коллеге.       Хэ Вэй оглянулся на Ся Ляна и многозначительно бросил:       — Лучше не называй меня чёрствым, сначала разберись в себе.       Юнь Сяосяо опешила. Разобраться в себе? Неужели он про тот случай, когда она чуть не уронила Ся Ляна днём?