Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Хэ Вэй всю обратную дорогу молчал. Вернувшись домой, он взял банку пива, закурил и прислонился к перилам балкона.       Он ничего не рассказал Чэн Цзэшэну — не знал, с чего начать, да и не мог вообще завести об этом речь. Чэн Цзэшэн не был знаком со всеми подробностями того дела о «призраке-убийце», а Хэ Вэй через него прошёл, и потому чувство вины грызло его ещё сильнее, будто он собственноручно отнял человеческую жизнь.       — С тех пор как мы побывали в том отеле, ты сам не свой. Что случилось? — Чэн Цзэшэн тоже взял банку пива и присоединился к нему на балконе.       — …Ничего. Просто есть некоторые подозрения в цели этого возвращения, — Хэ Вэй отхлебнул пива, глядя на море огней вдали. — Внезапно осознал, что существуют вещи, которые я никак не мог предвидеть. В голове крутятся несколько идей, смутные предположения, но проверить их никак не получается.       — Ну, выкладывай. Что за предположения?       Хэ Вэй помедлил. Он и раньше кое-что скрывал от Чэн Цзэшэна — например, слова его брата о «сценарии» или фотографию в сейфе. И теперь, чтобы заговорить об этом, потребовалось бы слишком многое объяснять. Дело было не в том, что ему лень, а в страхе, что, узнав лишнее, Чэн Цзэшэн увязнет в этой истории ещё глубже.       Чэн Чжэньцин уже несколько раз просил его не втягивать сюда брата. Но теперь ситуация сложилась именно так, и намёк, скрывавшийся в той фразе «you die», заставлял Хэ Вэя отчаянно надеяться, что беда коснётся лишь одного из них, а не обоих вместе.       Видя, что тот не хочет говорить, Чэн Цзэшэн придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись:       — Скажи мне. Я заметил, ты всегда всё держишь в себе. Но проблемы решаются, только когда о них говоришь.       — Ничего, наверное, я сам накручиваю.       — … — Чэн Цзэшэн поставил банку с пивом на полку, развернул Хэ Вэя за плечо и, глядя прямо в глаза, спросил: — Хэ Вэй, даже сейчас ты всё ещё не доверяешь мне?       — Это не так…       — Именно так. Ты ничего мне не рассказываешь. Неужели ты думаешь, я вернулся с тобой просто как турист?       Они долго смотрели друг на друга — в тёмных зрачках Чэн Цзэшэна читалось упрямство. Он сжал руку Хэ Вэя, в глазах явно читался вопрос: Между нами уже такие отношения, почему ты всё ещё что-то скрываешь от меня?       В конце концов, под этим наполненным глубокими сложными чувствами взглядом, Хэ Вэй сдался. Он с тихим вздохом потянул Чэн Цзэшэна в гостиную, взял бумагу и ручку, чтобы объяснить всю ситуацию с самого начала. Но прежде чем он успел закончить, Чэн Цзэшэн прикрыл его руку своей:       — Это всего лишь твои догадки. Что если его преступные действия вообще от тебя не зависели?       — Судя по хронологии, которую ты позже восстановил по делу, он планировал это давно, а история с призраком началась ещё до нашей сегодняшней встречи. Так что нельзя утверждать, что он совершил преступление именно под влиянием твоей подсказки, — голос Чэн Цзэшэна смягчился: — Хэ Вэй, мы в расследованиях всегда опираемся на доказательства. Пока их нет, не бери на себя эту вину, хорошо?       Хэ Вэй закрыл лицо ладонью, нахмурился и покачал головой:       — Не выходит. Я полицейский. Одна лишь мысль, что я мог спровоцировать преступление, невыносима.       — Понимаю. Мы коллеги, и мне знакомо это чувство. В обычных обстоятельствах мы все стремимся бороться с преступностью, но то, что с нами происходит сейчас, — ненормально. Не стоит мерить это обычными мерками, — Чэн Цзэшэн взял его руку и коснулся губами ладони: — Если ты действительно считаешь, что его преступление спровоцировано тобой, тогда давай попробуем его предотвратить. Если ты готов, я с тобой.       — Если попытаемся предотвратить… я ещё меньше могу предсказать, что произойдёт потом, — Хэ Вэй вздохнул и провёл пальцами по щеке Чэн Цзэшэна. — Я кое-что не рассказывал тебе, потому что не хотел подвергать тебя опасности. Я понял, что ты хотел сказать. Ладно, пока не буду думать об этом деле, не волнуйся.       Чэн Цзэшэн взял Хэ Вэя за подбородок и наклонился для поцелуя.       Возможно, из-за только что пережитого душевного надлома, из-за того, что Чэн Цзэшэн увидел его уязвимость, Хэ Вэй сбросил свою обычную суровую оболочку и стал гораздо уступчивее. Он обвил плечи Чэн Цзэшэна, отвечая на его долгий и нежный поцелуй, покусывая и лаская его нижнюю губу, словно пробуя самую вкусную конфету.       Чэн Цзэшэн притянул его ближе, голос стал низким и хриплым. Он мельком глянул вокруг — необходимых вещей под рукой снова не оказалось. Дело было не в том, что он каждый раз забывал их купить, а в том, что у него здесь не было собственных денег, всё приходилось брать у Хэ Вэя. Как при свете дня попросить его купить «предметы интимной гигиены»? Боялся, что Хэ Вэю будет неловко и стыдно.       Вот и выходило, что в самый ответственный момент они снова оказывались ни с чем. Поцелуи Чэн Цзэшэна становились всё более влажными и настойчивыми, спускаясь по щеке Хэ Вэя ниже, когда он невнятно прошептал:       — Пиво… сойдёт?       — …Как это может сойти? — Хэ Вэй мог и не иметь личного опыта, но общее представление о сексе у него было. Предложение Чэн Цзэшэна насчет геля для умывания или крема для рук звучало бы куда разумнее. Но пиво? Неужели он это из какого-то пошлого фильма подцепил?       Выражение лица Чэн Цзэшэна выдавало смущение — он и сам понял, что идея так себе. Его пальцы замерли на пуговице рубашки Хэ Вэя, раздумывая, стоит ли продолжать. Хэ Вэй мягко улыбнулся, отстранил его и пошёл умываться, готовясь ко сну.       Чэн Цзэшэн последовал за ним в ванную, и тон его голоса был печальнее, чем у обиженной невестки:       — И такой момент пропадает… Когда же у нас наконец всё получится?       Хэ Вэй повернул кран:       — А ты не мог, когда выходили, просто сказать, что нужно купить презервативы и смазку? Чего тут стесняться?       — … — Чэн Цзэшэн провёл рукой по лицу. Внезапно он ощутил, что все те прошлые разы, когда он пытался быть тактичным и деликатным, пропали впустую.       — Ладно, — он приблизился и слегка укусил Хэ Вэя за мочку уха. — Приготовься, куплю всё как надо. ————       Если бы они вышли из дома лишь за презервативами, это было бы недостойно мышления и сознательности народных полицейских. Сегодня Хэ Вэй привёз Чэн Цзэшэна в особенное место — особняк на горе Фулун.       Заброшенная усадьба скрывалась в глубине гор, сюда редко кто наведывался в обычные дни. Даже жители окрестных деревень, селившихся в этих горах, не решались приближаться к этому мрачному и зловещему особняку, обходя его стороной.       — При моём покойном отце в той усадьбе кипела жизнь, три поколения под одной крышей — вся семья, человек десять, да ещё прислуга и няньки, все там жили. По ночам огни так и горели, до полуночи, а уж в праздники и вовсе — красные фонари до самого утра не гасли, — пожилой крестьянин, раскуривая трубку, указал на горную вершину: — Оттуда, сверху, видно — во всём горном массиве светится лишь это одно место, словно ночная жемчужина.       — А потом, в одно мгновение, взяли и переехали, огромный дом опустел. И на продажу не выставили. Дети как-то пробрались внутрь, да в испуге выбежали, говорят, привидение видели. Молва пошла гулять, все теперь боятся нечистой силы, никто близко не подходит.       — Понял, спасибо, дедушка, — поблагодарив старика, Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн двинулись дальше по направлению к особняку.       Стоял ясный солнечный день, температура приближалась к тридцати градусам. Хэ Вэй оттянул маску вниз, чтобы вдохнуть свежего горного воздуха — на кончике носа уже выступила испарина.       — Похоже, истории с призраками в обоих мирах схожи. В нашем случае хозяева тоже переехали в город потому, что в доме постоянно слышались странные звуки, — заметил Чэн Цзэшэн.       — Это вовсе не призраки. Они просто слышали звуки, не принадлежащие нашему миру, — Хэ Вэй привёл сравнение: — Как в нашей квартире 404, когда я не мог тебя видеть, но всё равно слышал непонятные шумы. Раз пространство-время в особняке способно сворачиваться и проникать друг в друга, то с жильцами наверняка происходили куда более невероятные явления.       Для обычных людей, не сталкивавшихся с подобным, испуг была совершенно естественной реакцией, а переезд — самым логичным решением. Чэн Цзэшэн и Хэ Вэй поднялись по горной тропе к усадьбе. Даже под ярким солнцем особняк, поросший зеленью и покрытый ржавчиной, источал зловещую ауру. Стоя за воротами, они ощутили ледяное дуновение, будто температура упала на несколько градусов.       Хэ Вэй достал из кармана пару латексных перчаток и протянул одну Чэн Цзэшэну. Он купил их в аптеке вместе с масками. Начальник отдела уголовного розыска Хэ всегда носил с собой пару — незаменимая вещь для работы и путешествий.       Чэн Цзэшэн натянул перчатку, а Хэ Вэй подошёл к калитке и лёгким толчком открыл её. Взглянув вниз, он заметил, что ворота не были заперты. Вспомнилось, как той ночью обе створки ворот стояли распахнутые настежь — вероятно, их оставили так те студенты.       Входя через калитку, оба двигались осторожно, ступая по каменным плитам так, чтобы не оставлять следов. У главного входа в особняк на засове висел ржавый замок. Хэ Вэй снял его, и Чэн Цзэшэн толкнул дверь.       Внутреннее убранство в точности соответствовало тому, что они видели во время расследования: вся обстановка оставалась на своих местах, ничего не тронуто. Хэ Вэй осмотрел пол — толстый слой пыли подтверждал, что сюда давно никто не заходил. Возможно, они были единственными посетителями за последнее время.       — Похоже, до самого происшествия здесь никто не бывал, — Хэ Вэй снова закрыл дверь, вернув замок на место.       Чэн Цзэшэн окинул усадьбу взглядом:       — Тебе неинтересно, что случилось той ночью?       Любопытство, безусловно, присутствовало. Дело в особняке так и висело нераскрытым, превратившись в настоящую занозу для Хэ Вэя.       Выйдя со двора, Чэн Цзэшэн прикрыл калитку:       — Можем вернуться сюда четырнадцатого числа и посмотреть, как погиб твой пианист.       — Жаль, я не могу оказаться в твоём мире и увидеть, как умер тот офисный сотрудник, — тихо вздохнул Хэ Вэй.       Спустившись с горы, Хэ Вэй повёл Чэн Цзэшэна на оживлённую улицу с закусочными в южной части города. Там находился известный ресторанчик, славившийся своим фирменным блюдом — уткой с имбирём, — который он хотел ему показать. Как раз настало время обеда, и пришлось занять очередь. Взяв номерок, они решили не сидеть у входа, а прогуляться по улице.       Возле магазина игрушек Чэн Цзэшэн внезапно остановился, потянув Хэ Вэя за рукав:       — Ты в детстве в такое играл?       Хэ Вэй обернулся: в автомате с игрушечными капсулами лежали разноцветные стеклянные шарики. Один юань за попытку — сколько выпадет, столько и заберёшь.       Заметив блеск в глазах Чэн Цзэшэна, Хэ Вэй с лёгкой улыбкой разменял у продавца несколько монет и протянул одну ему, во взгляде читались снисходительная нежность и умиление, будто к «ребёнку».       Надо сказать, что везение Чэн Цзэшэна оставляло желать лучшего. Один юань — и выпал всего один шарик. Узор на стеклянном шарике был красно-белым, и Чэн Цзэшэн явно остался недоволен. Хэ Вэй, засунув руки в карманы, ехидно заметил:       — На рынке за юань дают как минимум два шарика, а ты умудрился получить всего один за ту же цену. Поздравляю.       — … — Чэн Цзэшэн с недовольным видом сунул шарик в карман, как вдруг перед ним оказалась пригоршня монет.       Хэ Вэй с хитрой усмешкой в глазах спросил:       — Будешь крутить до конца?       — Хватит, — Чэн Цзэшэн взял монеты и подошёл к соседнему автомату с напитками, начав бросать их одну за другой. Зачем тратить лишние деньги? Одна попытка просто для интереса — и достаточно, уж лучше на оставшиеся купить напитки.       — Что будешь пить? — он снял маску, разглядывая автомат. — Колу, «Спрайт», холодный чай или воду?       — Давай «Спрайт».       — Хорошо.       Когда банка «Спрайта» выпала из автомата, Чэн Цзэшэн наклонился, чтобы поднять её, и, обернувшись, увидел двух девушек, которые смотрели на него с невероятным возбуждением, их глаза буквально горели.       — …? — на несколько секунд он застыл в недоумении, наблюдая, как их восторг лишь нарастает.       Девушка с хвостиком оказалась смелее, подошла ближе и, прикрывшись рукой, тихо спросила:       — Вы… Чэн Цзэшэн?       Он машинально кивнул и увидел, как она, вне себя от волнения, закрыла рот рукой, боясь случайно вскрикнуть. Хэ Вэй, отвернувшись, открыл «Спрайт», делая вид, что он просто случайный прохожий и вообще ни при чём.       Чэн Цзэшэн наконец понял: перед ним оказались поклонницы того самого пианиста.       Хотя он и был Чэн Цзэшэном, но не тем, о котором они думали. Не зная, как объяснить эту ситуацию, он дёрнул Хэ Вэя за рукав. Тот наконец среагировал и многозначительно подмигнул: «Давай, сыграй свою роль».       — … — Чэн Цзэшэна загнали в тупик, и пришлось импровизировать, делая вид, что так и задумано. Он улыбнулся, жестом призвав девушек вести себя потише и не привлекать лишнего внимания.       Девушки переводили взгляды между Хэ Вэем и Чэн Цзэшэном. Хэ Вэй внимательно разглядывал более низкую коротковолосую девушку — она казалась ему знакомой, будто он где-то её уже видел.       Не дав Хэ Вэю как следует подумать, Чэн Цзэшэн уже надел маску и, схватив его за руку, поспешно увёл. Две поклонницы остались стоять у автомата с напитками, переживая неожиданную встречу с кумиром.       — Даже на улице можно нарваться на фанатов. Быть знаменитостью — сплошное мучение, — проворчал Чэн Цзэшэн.       Хэ Вэй вдруг резко обернулся, уставившись на девушку с короткими волосами, и постепенно вспомнил.       В тот день, когда он поднимался на гору с Чун Чжэнем, та самая поклонница, что спрашивала, не друзья ли они с Чэн Цзэшэном — это была она.       Хэ Вэй опустил голову, его лицо помрачнело. Внутреннее чувство тревоги нарастало.       Они с Чэн Цзэшэном, казалось, попали в какую-то закольцованную ловушку.