Глава 64. Оказывается...
13 ноября 2025 г., 12:45
Первый луч утреннего света пробился сквозь щель в шторах и упал на веки Хэ Вэя. Он уже не спал, щурился, но не хотел шевелиться.
Чэн Цзэшэн лежал на боку, обняв его, и вся его рука тяжело покоилась на теле Хэ Вэя. Тот осторожно убрал эту сильную, увесистую руку, но лёгкое движение всё равно разбудило спящего.
Кончик носа Чэн Цзэшэна беспорядочно заёрзал по мочке уха Хэ Вэя:
— Как поспал? — пробормотал он сонно.
— Нормально, — лицо Хэ Вэя было болезненно-бледным. Падавший на него солнечный свет делал кожу мертвенно-белой, словно бумага.
Несмотря на то, что прошлой ночью удалось заснуть лишь за полночь, многолетняя привычка к строгому распорядку позволила офицеру Хэ проснуться в привычное время без малейшего опоздания.
Чэн Цзэшэн прикинул, что, видимо, перестарался прошлой ночью, измучив Хэ Вэя сверх меры. Сам он пребывал в полном удовлетворении, но, протянув руку, коснулся щеки лежавшего в его объятиях человека — она была влажной и холодной. От испуга он тут же включил свет.
Под ослепительным светом в покрасневших глазах Хэ Вэя ясно читалось: «Ну ты и зверь».
— … — Чэн Цзэшэн взъерошил его короткие волосы, поцеловал в щёку и, словно оправдываясь, пробормотал: — В первый раз всегда трудновато, а потом привыкаешь, разве нет?
Хэ Вэй неопределённо кивнул. Он смертельно устал. Взяв салфетку, он вытер уголки глаз, размышляя о том, как же непросто пришлось его брату все эти годы, будучи геем.
Проснувшись утром, он, впрочем, не чувствовал особого дискомфорта. Хэ Вэй поднялся, неспешно натянул футболку и, встав на ноги, обнаружил, что двигается совершенно свободно — если не считать лёгкой, едва уловимой боли в пояснице.
Он отправился умываться. Чэн Цзэшэн последовал за ним, застегивая по пути пуговицы на рубашке.
— Сегодня я один схожу к брату, а ты отдохни дома, ладно?
— …С чего ты взял, что мне нужен отдых? — Хэ Вэй уставился на отражение в зеркале. — Всё в порядке. У меня всё прекрасно. Я хоть ещё несколько таких раундов выдержу.
Чэн Цзэшэн взял его за подбородок и чмокнул в щёку. Просто обожает геройствовать.
Хэ Вэй вцепился в его воротник, а когда разжал пальцы, на нижней губе Чэн Цзэшэна красовался глубокий след от зубов, почти до крови.
Чэн Цзэшэн коснулся губ и ахнул от боли. Это не отчаянный укус загнанного в угол кролика — нет, это лев пускает в ход клыки в качестве предупреждения. Но что поделать — сам же выбрал себе в любимые такого, вот и приходится баловать.
—————
Прошло несколько дней, а от Чэн Чжэньцина по-прежнему не было никаких вестей. Прежнее возбуждение Чэн Цзэшэна постепенно сменилось разочарованием; он начал подозревать: не потому ли исчез его брат, что в этом мире ему запрещено соприкасаться с умершим?
— … — Хэ Вэй погладил его по голове, словно утешая большую собаку. — Я скорее склоняюсь к тому, что твой брат намеренно скрывается и просто не хочет, чтобы мы его нашли.
Дни шли за днями. Десятого числа Хэ Вэй проявил особую осторожность и тайком отправился ночью в отель «Шэнши».
В тот день моросил мелкий дождь. По периметру отеля «Шэнши» столпилась толпа зевак. Хэ Вэй бросил взгляд издалека, и его настроение мгновенно упало.
Это дело действительно произошло. Всё в точности повторило события, которые он пережил ранее.
Чэн Цзэшэн утешал, говоря, чтобы он не слишком задумывался, в конце концов, именно такой путь — правильный. Если бы из-за их вмешательства что-то изменилось, то как бы сложилась тогда жизнь самого Хэ Вэя?
Судя по развязкам всех возможных фантастических фильмов, там наверняка творился бы хаос, в разы превосходящий нынешнюю ситуацию.
Тринадцатого апреля Хэ Вэй с утра поднял Чэн Цзэшэна — сегодня предстояло важное дело. Чэн Цзэшэн спросил, куда они направляются. Хэ Вэй ткнул пальцем ему в грудь:
— К тебе домой.
— …Это не мой дом, — возразил Чэн Цзэшэн. — Не боишься, что пианист может быть дома?
— Днём его не будет. У него запланировано интервью с одним журналом, — Хэ Вэй взглянул на время на телефоне. — И сегодня не день уборки у прислуги. В доме никого нет, так что пойдём, разведаем.
Работа над расследованием давала свои преимущества — любой временной промежуток можно было отследить без проблем.
Пианист проживал в районе вилл, где на въезде действовал строгий пропускной режим. Однако лицо Чэн Цзэшэна стало его козырем: стоило ему опустить маску и сказать, что он забыл ключи, как охранник узнал знаменитость и без лишних слов немедленно пропустил его.
Войдя внутрь, Чэн Цзэшэн вновь натянул маску, и на его лице проступило самодовольное выражение.
— Ну как? Распознавание лица сработало, да?
Хэ Вэй тихо ответил:
— Тебе стоит радоваться, что когда мы проверяли записи с камер, то смотрели только, не уезжал ли он с четырёх дня после возвращения домой. Иначе нас бы сразу раскусили.
Именно потому, что прекрасно помнил все детали того расследования, он и осмелился воспользоваться «лицом» Чэн Цзэшэна для проникновения.
Этот район был Хэ Вэю относительно знаком. Он вёл Чэн Цзэшэна таким маршрутом, чтобы по возможности избегать камер наблюдения. В доме пианиста камер не было — во время следствия они по этому поводу ворчали, но сейчас их отсутствие вызывало лишь облегчение.
Остановившись у двери, Хэ Вэй взглянул на замок со сканером отпечатка пальца, затем поднял подбородок, давая Чэн Цзэшэну знак открывать.
Чэн Цзэшэн выразил лёгкое недовольство, заметив, что тот обращается с мужем, словно с дворовой собачкой. Он начал с правой руки, прикладывая пальцы по очереди. Всего со второй попытки, когда он приложил указательный палец, раздался щелчок разблокировки — дверь открылась.
— Его привычки довольно последовательны. Вплоть до подземного арсенала в подвале — всё открывается этим пальцем, — Хэ Вэй по обыкновению натянул перчатки. Чэн Цзэшэну же это было не нужно: здесь он был как у себя «дома», и никакие оставленные отпечатки пальцев не могли вызвать подозрений.
Вилла была просторной, светлой и отделанной с роскошью. Гостиная — чистая и аккуратная. Чэн Цзэшэн окинул взглядом помещение и не без восхищения произнёс:
— Что и говорить — знаменитость. Живёт в настоящих хоромах.
Хэ Вэй взял со стола журнал, пролистал его и равнодушно бросил:
— Нормально.
— Нормально?
— У меня дом побольше.
— …? — Чэн Цзэшэн был ошеломлён, словно невольно узнал какую-то шокирующую тайну. Хотя образ жизни и поведение Хэ Вэя были крайне далеки от стереотипного представления о богатых наследниках, но, как говорится, внешность обманчива. Вдруг он и вправду тот самый «рождённый с золотой ложкой во рту» отпрыск богатой семьи?
Они вдвоём принялись обыскивать дом пианиста в надежде найти полезные зацепки. Чэн Цзэшэн распахнул дверь в спальню. Изысканная люстра в стиле барокко, массивная кровать размера «King-Size» в духе европейской классики, повсюду полотна импрессионистов… Он содрогнулся, едва не отступив под натиском этой всепоглощающей ауры искусства.
Что ж, ничего удивительного для пианиста.
Чэн Цзэшэн вошёл внутрь. Его взгляд упал на аккуратный письменный стол, где лежали нотные тетради и блокнот. Он взял блокнот и открыл его. На каждой странице были записаны цифровые ноты, а под ними — тексты песен. Похоже, пианист в свободное время сочинял музыку дома.
Хотя эти строки были сделаны не его рукой, почерк казался до боли знакомым. Чэн Цзэшэн нашёл чистую страницу, взял ручку и написал несколько тактов в цифровой нотации. Затем перелистнул назад, сравнить — и впрямь, один в один.
Уголки его губ дрогнули в улыбке. Живя в разных мирах, они, тем не менее, сохранили один и тот же почерк — это было поистине забавно.
— Чэн Цзэшэн, ты наверху? — снизу донёсся голос Хэ Вэя.
Чэн Цзэшэн откликнулся, захлопнул блокнот, положил его на место, вернул ручку в исходное положение. На пороге он на мгновение обернулся, окинул взглядом комнату, удовлетворённо кивнул и, выйдя, притворил за собой дверь.
— Наверху нашёл что-нибудь? — Хэ Вэй стоял у основания лестницы, глядя вверх на Чэн Цзэшэна.
Тот развёл руками — ничего. Пианист не оставил дома ни единой зацепки, связанной с Чэн Чжэньцином. Хэ Вэй погладил подбородок: отсутствие результатов было объяснимо. Уже по прошлой реакции было ясно, что Чэн Цзэшэн крайне болезненно относится к информации о старшем брате. Возможно, такова была воля самого Чэн Чжэньцина — тщательно оберегать все сведения о себе, поэтому и дома никогда не хранилось ничего, что могло бы его касаться.
— Проверим подземный арсенал.
Хэ Вэй повёл Чэн Цзэшэна в гараж. Раздвинув хлам, он обнаружил замок со сканером отпечатка и коротко бросил:
— Тем же пальцем, что и входную дверь.
Чэн Цзэшэн приложил указательный палец правой руки — без проблем, замок щёлкнул. Они спустились по лестнице и остановились перед очередной дверью. Рука Хэ Вэя легла на ручку, он усмехнулся:
— Приготовься морально. Не пугайся, окей?
— Да с чего бы? Что там может быть такого шокирующе…
Дверь распахнулась, и взору предстало бесчисленное множество огнестрельного оружия всех мастей. Слова застряли у Чэн Цзэшэна в горле, глаза расширились.
— …Бля, и это всё — его коллекция?
— Если точнее, то твоего брата. Он же и учил пианиста обращаться с оружием, — войдя внутрь, Хэ Вэй скользнул взглядом по развешанным стволам — и вдруг заметил, что тот самый «Type-92», который должен был отсутствовать, висел на своём месте.
Он снял пистолет, задумавшись. Если орудие убийства в этот временной промежуток всё ещё здесь, значит, его вынесли уже после возвращения пианиста. Неужели тот сам отнёс пистолет в особняк? Но тогда кто же его убил?
Рука Чэн Цзэшэна забрала пистолет у Хэ Вэя. Взвесив «Type-92» на ладони, он присел, нашёл в шкафчике подходящие патроны и в мгновение ока вставил обойму.
— Сзади ведь тир есть, да?
— Ага, — Хэ Вэй подошёл к другой потайной двери и распахнул её. — Вот.
Чэн Цзэшэн потянул Хэ Вэя за собой внутрь. Оценив масштабы, кивнул: длина вполне позволяла практиковаться в стрельбе из пистолета.
— А звукоизоляция здесь какая? — Чэн Цзэшэн поднял взгляд на потолок. — Сверху не услышат?
— Звукоизоляция отличная, — Хэ Вэй приподнял бровь. — А что, хочешь попробовать пострелять?
Чэн Цзэшэн откровенно кивнул. А то как же? Раз уж пришли. Он заметил на столе глушитель и взял его:
— Довольно профессионально. Жаль только, к «Type-92» не подойдёт.
Хэ Вэй скрестил руки на груди. Чэн Цзэшэн повернулся к нему:
— А ты как стреляешь? Хочешь, посоревнуемся?
Хэ Вэй слегка усмехнулся:
— Не очень.
Чэн Цзэшэн обнял его за плечи, сказав, чтобы тот не напрягался, просто постреляют для удовольствия, и даже если промахнётся, смеяться не станет. Хэ Вэй скользнул взглядом: ну ладно, начинай.
Словно желая блеснуть мастерством перед Хэ Вэем, Чэн Цзэшэн надел наушники и защитные очки, поднял пистолет. Его осанка была прямой, линия руки, держащей оружие, и плеча — плавной и невероятно эффектной. Прогремела череда выстрелов. Чэн Цзэшэн выпустил семь пуль подряд, почти все легли рядом с центром, ни одна не ниже десятки.
В стрелковой комнате повис лёгкий запах пороха. Хэ Вэй неспешно захлопал: Техника неплохая. Достойна его внешности.
Чэн Цзэшэн снял наушники и защитные очки, протянул Хэ Вэю. Тот надел их, взял из его рук пистолет:
— Ты сам попросил меня пострелять.
Чэн Цзэшэн обнял его за плечи:
— Не волнуйся. Оставшиеся восемь патронов — твои, выпускай все.
Хэ Вэй поднял пистолет одной рукой, движение было таким лёгким, словно в запястье совсем не было силы. Раздалась оглушительная очередь выстрелов: «Бах! Бах! Бах! Бах!». Закончив, он снял экипировку, даже не взглянув на мишень.
Все восемь пуль поразили яблочко мишени, пробоины легли практически в одну точку, образовав единое сквозное отверстие.
— … — Чэн Цзэшэн смотрел с недоумением. — И это ты называешь «не очень»?
Хэ Вэй кивнул:
— Дистанция не очень. Слишком близко, неинтересно.
…Офицер Чэн, желавший покрасоваться своим мастерством, сам оказался в роли зрителя эффектного номера. На душе у него стало сложно и противоречиво.
Хэ Вэй опустил голову, разглядывая узор, образованный гильзами на полу, на мгновение застыл, затем снова посмотрел на пистолет в своей руке — и в душе снова поднялось смутное ощущение чего-то необъяснимого.
Когда они с Чун Чжэнем были здесь ранее и обнаружили пол, усыпанный гильзами, то тогда предположили, что пианист просто тренировался в стрельбе в подвале. Но теперь выходило — все эти гильзы оставили именно они с Чэн Цзэшэном?
Если это действительно так, то что тогда с пистолетом? Его тоже унесли они? Или его забрал сам пианист?
— О чём задумался? — Чэн Цзэшэн ущипнул Хэ Вэя за щёку.
Тот слегка нахмурился и покачал головой. Помедлив ещё несколько мгновений, он наконец протянул пистолет Чэн Цзэшэну:
— Верни на место. Нам пора.
Чэн Цзэшэн пошёл вешать оружие обратно. Хэ Вэй смотрел на гильзы на полу, на стрелковое снаряжение и глушитель на столе — всё в точности повторяло картину, которую они застали, впервые распахнув эту дверь.
Хэ Вэй молчал. Неужели и это — часть цикла?
Он уже не знал, какой сделать выбор. Закрыв глаза, он тихо вздохнул и захлопнул дверь тира.
Время поджимало — пианист скоро должен был вернуться. Они привели гараж в первоначальный вид и тихо покинули виллу. Выйдя за пределы района, Чэн Цзэшэн достал телефон, начал листать. Хэ Вэй всё так же молчал, опустив голову, и очнулся лишь тогда, когда Чэн Цзэшэн спросил: «Как насчёт сходить в это заведение?» — после чего бессознательно кивнул.
Они поймали такси и поехали в ресторан. Хэ Вэй смотрел в окно, и лишь когда окружающие здания стали казаться всё более знакомыми, спросил:
— Мы едем на улицу Фуцзо?
— Кажется, да? Я и сам не уверен, — Чэн Цзэшэн протянул ему телефон. Хэ Вэй взглянул — тот ресторан и вправду находился на улице Фуцзо, в двух кварталах от «Хуюэ Синчэнь».
— Что-то не так? Туда нельзя? — поинтересовался Чэн Цзэшэн.
Спустя мгновение Хэ Вэй мягко покачал головой:
— Нет, с делом не связано. Просто это рядом с домом Лянь Цзинъюаня.
— А… Понятно. Может, поищем другое место?
Хэ Вэй снова покачал головой. Пойдут туда.
Чэн Цзэшэн нашёл этот ресторан домашней кухни в интернете и захотел привести Хэ Вэя сюда, чтобы угостить. Они сидели в отдельной комнате. Хэ Вэй был рассеян, отвечал невпопад. Чэн Цзэшэн потянулся, потрогал его лоб, и в его голосе появилась осторожность:
— Опять что-то случилось, что испортило тебе настроение?
Уголки губ Хэ Вэя с трудом дрогнули в подобии улыбки, мысли путались.
Незаметно для самих себя их с Чэн Цзэшэном действия, казалось, стали неотъемлемой частью сценария этого цикла. По мере того как все знакомые элементы сходились воедино, внутреннее чувство тревоги становилось всё сильнее.
Какую же судьбу им предстояло встретить дальше?
Чэн Цзэшэн, видя как он хмурится, поднялся, приблизился и поцеловал его в лоб.
— Не волнуйся, я с тобой.
Когда они выходили из ресторана, закатное солнце уже висело над краем переулка. Чэн Цзэшэн сверялся с картой на телефоне и повёл Хэ Вэя к стоянке такси. Перейдя перекрёсток, Хэ Вэй обернулся: прямо за спиной виднелись ворота жилого комплекса «Хуюэ Синчэнь».
Впереди по-прежнему высились те же две башни, закат повис у выхода из переулка, и золотистые отсветы легли на веки, тёплые и умиротворяющие.
Хэ Вэй смотрел на Чэн Цзэшэна рядом, и в сердце нарастали, словно прилив, переполнявшие его чувства. А когда они отхлынули, беспокойное, тревожное состояние постепенно улеглось.
Оказывается, всё это время он был рядом.
