Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      В предрассветный час гора Фулун была погружена в гнетущую таинственность. Полная луна висела высоко в небе, а её серебристый свет разливался по безмолвному горному лесу. Была уже глубокая ночь, всё живое погрузилось в сон. Лишь изредка из горного леса доносились один-два звериных крика. Две фигуры пробирались в темноте, безмолвно двигаясь против лунного света.       Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн шли не по проторенной горной тропе, а по другой — необустроенной, заросшей по краям низким кустарником. Хэ Вэй шёл впереди, освещая путь фонарём и раздвигая заросли по пояс.       — Сейчас тут, конечно, нет дороги, но стоит пройти многим — и тропа появится.       — Многим? — Чэн Цзэшэн споткнулся правой ногой, наклонился, чтобы отбросить ветку. — Кому ещё в голову взбредёт тащиться по этой глухомани?       — Как кому? Фанатам пианиста. Они протоптали эту тропинку, чтобы почтить его память.       — … — Чэн Цзэшэн не нашёлся, что ответить. Он лишь сложил ладони в традиционном жесте и произнёс: — Браво. Преклоняюсь.       Выбравшись из густых зарослей, оба оказались усыпаны репейником и семенами череды. Отложив фонарь в сторону, они принялись очищать одежду друг друга. Хэ Вэй взглянул на время — до полуночи ещё оставались минуты, особняк стоял безмолвный и пустой, пианист ещё не появился.       Они укрылись под деревом у стен особняка, встав на камни, и Чэн Цзэшэн спросил:       — Во время обыска в горах не нашли следов?       — Не то чтобы не нашли, но ни один не оказался полезным, — Хэ Вэй указал на заднюю часть особняка. — Мы тогда прочёсывали местность от особняка к дальним склонам, а на этой тропе следов было слишком много, все вперемешку. Не знаю, кто слил информацию прессе, но после того как полиция оцепила место, часть журналистов поднялась как раз отсюда.       Чэн Цзэшэн взглянул на часы:       — Почему они до сих пор не появились? В три часа убийство уже произошло.       — С огнестрелом всё решается быстро. Да и убийца стреляет метко — одного выстрела достаточно.       Чэн Цзэшэн обнял его сзади за талию:       — Лучше тебя?       Хэ Вэй усмехнулся сдержанно:       — Возможно.       Чэн Цзэшэн не поверил. На его памяти среди всех коллег-специалистов лучшим стрелком был Хэ Вэй — только тот мог столь непринуждённо попадать в цель навылет, превосходя в этом даже его брата. Мысль о том, какой выдающийся человек достался ему в спутники, наполняла Чэн Цзэшэна глубочайшей гордостью. Цзян Тань вечно подтрунивал над ним, говоря, что такая красивая внешность пропадает зря — мол, скоро тридцать, а до сих пор ни с кем не сошёлся. Что ж, теперь вот нашёл — да ещё самого что ни на есть уникального.       Время текло неумолимо. Чэн Цзэшэн и Хэ Вэй, сначала стоявшие в ожидании под деревом, теперь сидели на камне и перебрасывались тихими репликами. Они не особо торопились — для них, полицейских, долгое ожидание в засаде было делом привычным. Но сегодняшний случай был особым, напрямую связанным с этим загадочным убийством, и оба были рассеяны, не сводя глаз с особняка, что выглядел всё более зловеще в ночной тьме.       Без десяти три у особняка наконец показалась человеческая фигура. Тот мужчина был в чёрном, в кепке и маске. Судя по его манере одеваться, в нём чувствовалось нечто от Чэн Чжэньцина. Можно было точно сказать, что это не пианист — Чэн Цзэшэн был заметно выше, как минимум на полголовы.       Хэ Вэй беззвучно спросил одними губами: «Похож на твоего брата?»       Чэн Цзэшэн несколько мгновений всматривался, затем медленно покачал головой. Припав к плечу Хэ Вэя, он прошептал так тихо, что слышно было только им двоим:       — Не уверен.       Хэ Вэй кивнул, не отрывая глаз от незнакомца. Тот толкнул калитку, вошёл во двор и, дойдя до парадной двери, остановился, чтобы снять прозрачные бахилы.       Чэн Цзэшэн сжал руку Хэ Вэя — тот тоже заметил: на руках у мужчины были перчатки.       Однако на пороге особняка он снял висячий медный замок, открыл дверь, после чего стянул и перчатки, сунув их в карман, и скрылся внутри.       Чэн Цзэшэн первым поднялся на ноги, но Хэ Вэй, ухватив его за край рубашки, жестом предложил подождать и продолжить наблюдение. Находясь на возвышении, Чэн Цзэшэн видел всё как на ладони. Он наблюдал, как незнакомец вошёл внутрь и будто сквозь землю провалился.       — Пропал.       — Не в гостиной? — Хэ Вэй тоже встал. С такого расстояния действительно было не разглядеть, где мужчина.       Чэн Цзэшэн положил ему на плечо руку:       — Скоро три. Идём внутрь или нет? И где этот пианист?       Бах!       Из особняка донёсся выстрел.       Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн вздрогнули. Чэн Цзэшэн среагировал быстрее, уже делая шаг вперёд:       — Я проверю!       — Эй! — Хэ Вэй тут же кинулся за ним, сердце неистово заколотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Они прождали с полуночи, в доме был всего один человек… В кого же он стрелял? Неужели это самоубийство?       Быстро войдя во двор, они, однако, не стали безрассудно врываться внутрь, а прижались к стене по обе стороны от входа. Как полицейские, они прекрасно осознавали всю опасность столкновения с вооружённым преступником. Хэ Вэй перебросился с Чэн Цзэшэном понимающим взглядом, тот кивнул и, осмотрев округу в поисках чего-то подходящего в качестве оружия, поднял покрытую ржавчиной железную трубу.       Плотно прижавшись к стене, он вытянул руку, упёрся в дверь и медленно, плавно толкнул её, образовав узкую щель.       Скрип… — звук, издаваемый давно не смазанной петлёй, заставил кровь стынуть в жилах. Двустворчатая дверь — Чэн Цзэшэн открывал именно ту створку, что была в поле зрения Хэ Вэя. С его угла обзора в проёме не было видно ни единой живой души.       Он кивнул Чэн Цзэшэну и так же осторожно приоткрыл другую створку. Как и предполагалось, Чэн Цзэшэн тоже никого не увидел. Он сделал простой жест, показывая, что зайдёт и проверит. Хэ Вэй нахмурился, покачал головой, затем поднял два пальца, изобразив движение «идём».       Вместе.       Когда дверь распахнулась полностью, Хэ Вэй заглянул внутрь и, убедившись, что в гостиной никого нет, первым шагнул через порог. Чэн Цзэшэн последовал за ним.       Окно со стороны балкона было распахнуто настежь. Серебристо-белый лунный свет падал на пол, и пыль на досках, освещённая им, вызывала ассоциацию с утренним инеем. Хэ Вэй уставился на открытое окно, затем окинул взглядом гостиную и внезапно воскликнул:       — Он стрелял наружу!       Чэн Цзэшэн замер на месте, присев на корточки, чтобы изучить оставленные убийцей следы обуви. Внутри него поднялось смутное, неприятное чувство, а по коже поползли мурашки.       Что-то не так. Эти следы, похоже…       Он уже собирался поделиться с Хэ Вэем своей догадкой, как грянул очередной выстрел. Хэ Вэй среагировал мгновенно, резко отпрыгнув в сторону. Пуля снова ушла в окно.       — Хэ Вэй! Ко мне! Это ловушка!       Крик Чэн Цзэшэна замер в воздухе, когда до него донеслись тихие, едва различимые шаги. Он резко поднял голову — исчезнувший незнакомец в чёрном возник будто из ниоткуда по диагонали от него, и теперь дуло его пистолета смотрело прямо в спину Хэ Вэя.       Зрачки Чэн Цзэшэна сузились, на лбу выступили капельки пота. Хэ Вэй тоже заметил его, развернулся и уставился на чёрную бездну дула.       В этот момент они располагались крайне неоднозначно, образовав треугольник, где расстояние между каждым не превышало двух метров. Хэ Вэй находился позади Чэн Цзэшэна, но не строго за его спиной — пистолет был направлен на него без малейших препятствий.       Сжимая в руке ржавую трубу, Чэн Цзэшэн произнёс холодным тоном:       — Кто ты?       Незнакомец не ответил, лишь на мгновение перевёл на него взгляд. Пистолет «Type-92» в его руке оставался направленным на Хэ Вэя, предохранитель уже был снят. Хэ Вэй же, напротив, сохранял спокойствие. Медленно, шаг за шагом, он начал приближаться:       — Чэн Чжэньцин? Это ты?       Ответа снова не последовало. Хэ Вэй продолжал сближаться:       — Если ты и правда Чэн Чжэньцин, тебе должно быть известно всё, что происходит. Стоит ли направлять на меня оружие? Разве ты действительно выстрелишь?       Наконец прозвучал низкий, ледяной голос:       — Выстрелю.       Едва слово сорвалось с губ, палец уже нажал на курок. Чэн Цзэшэн, заметив это движение, не раздумывая швырнул стальную трубу и в два прыжка, подобно гепарду, ринулся вперёд, отталкивая Хэ Вэя за спину.       Бах!       Прогремел третий выстрел.       Перед глазами Хэ Вэя всё залилось багровым. Грудь промокла от хлещущей фонтаном крови — обжигающе горячей, палящей. Брызги, разлетаясь в стороны, ударили в лицо, подобно кровавому лезвию, рассёкшему щёку.       Чэн Цзэшэн встретился взглядом с человеком в чёрном. В тех ясных глазах он увидел потрясение, а затем быстро нахлынувшие горе и вину. В одно мгновение, подобно прозрению, всё стало ясно.       Так… вот в чём дело…       Безвольно оседающее тело было тут же подхвачено Хэ Вэем. Его руки неудержимо дрожали, а вместе с ними дрогнул и охрипший голос:       — Чэн… Чэн Цзэшэн!       Он сорвал с себя куртку, пытаясь заткнуть ею зияющее на груди у Чэн Цзэшэна отверстие — почерневшее от пороха, из которого хлестала алая кровь. В этот миг Хэ Вэй полностью потерял самообладание. Плевать, что перед ними всё ещё стоял тот человек в чёрном, он лихорадочно принялся шарить по карманам в поисках телефона:       — Скорая… Скорая… Чэн Цзэшэн, с тобой всё будет хорошо! Обязательно будет…       Но на сердце сгущались грозовые тучи безысходности. В сознании стремительно, страница за страницей, проносился протокол вскрытия Чэн Цзэшэна: «Пулевое ранение в сердце», «Следы трения на тенаре и промежутке между большим и указательным пальцами», «Постоянная нагрузка на правую руку»… Он смотрел на расширенные, теряющие фокус зрачки Чэн Цзэшэна, и его собственное зрение постепенно затуманивалось.       Он всё это время ошибался. Тот, кто погиб здесь, был вовсе не пианист, а Чэн Цзэшэн из другого мира.       Почему он не догадался раньше? Если бы он знал, к чему всё приведёт, он ни за что не привёл бы Чэн Цзэшэна в это место.       — Прости…       Снова прозвучал тот низкий голос. Хэ Вэй резко поднял голову — и тут же чёрный приклад пистолета обрушился сверху, попав точно по шее сбоку. Потухшие глаза Чэн Цзэшэна всё ещё были обращены к человеку в чёрном, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.       Не извиняйся. Я всё понимаю.       Голова закружилась, в глазах потемнело. Хэ Вэй, едва держась на ногах, попытался подняться. Убийца убрал пистолет и отступил на несколько шагов. Внезапно сзади на шею Хэ Вэя набросили петлю из пеньковой верёвки, и чьи-то руки с силой дёрнули оба её конца.       Кто… ещё здесь?       Перед глазами всё поплыло, Хэ Вэй не успел ничего разглядеть, как веки его сомкнулись. —————       Утро в горах всегда пробуждалось от птичьих трелей. Хэ Вэй медленно открыл глаза — за окном небо уже светлело в лучах рассвета.       В прохладном воздухе витал густой, тяжёлый запах крови. Хэ Вэй поднял руку и опустил её на лежавшее рядом холодное тело.       Его глаза затянула мгла, казалось, в них погасли все огоньки. Поднявшись, он сидел не шевелясь, не отрывая пристального взгляда от Чэн Цзэшэна.       Глаза Чэн Цзэшэна были приоткрыты, его лицо и губы одинаково бледны, на щеках застыли несколько капель крови, но даже это не могло затмить его благородной красоты. Хэ Вэй наклонился и рукавом аккуратно вытер следы крови с его лица, даже те, что были у висков.       Наконец, он нежно провёл ладонью по векам Чэн Цзэшэна, и, когда убрал руку, глаза того сомкнулись, словно у спящей красавицы, погрузившейся в безмятежный сон.       Чэн Цзэшэн мёртв.       Эти три слова заевшей пластинкой крутились в голове. Сердце Хэ Вэя онемело. Он по-прежнему сидел там, рядом с Чэн Цзэшэном, положив руку на его застывшее, холодное тело.       Так устал.       Хэ Вэй закрыл глаза, впервые ощутив себя столь беспомощным и слабым. Все силы будто вытянули из него, не осталось даже возможности подняться.       Он вспомнил, как несколько часов назад, на закате, они с Чэн Цзэшэном стояли плечом к плечу. Чэн Цзэшэн взял его за руку, сияя улыбкой, и повёл через улицу.       Та дорога словно вела в будущее, и в тот миг Хэ Вэй почувствовал: пока этот человек рядом, они смогут преодолеть любые трудности.       Хэ Вэй опустил взгляд на начинающую коченеть руку Чэн Цзэшэна, протянул свою и сжал её.       Но в конце концов удержать не удалось ничего.       В особняке не было и следа убийцы. Хэ Вэй смутно припоминал, что прямо перед потерей сознания ему почудилось, будто появился ещё один человек, который затянул у него на шее верёвку. Что в итоге стало с ними? Куда они отправились вместе?       Было половина шестого утра. С момента смерти Чэн Цзэшэна прошло больше двух часов, но Хэ Вэй знал — тело не найдут ещё долго. Полиция появится здесь только пятнадцатого.       Он снял с груди Чэн Цзэшэна куртку, пропитанную алой кровью, и уставился на чудовищную рану. Словно и из его собственного сердца вырвали кусок.       Пока трупное окоченение не распространилось полностью, он уложил Чэн Цзэшэна на спину, аккуратно уложив его руки и ноги. Поднявшись, Хэ Вэй увидел, что на кровавом пятне и впрямь появился пустой участок без крови. Он горько усмехнулся — ирония была мучительной.       Всё это — не эффект свёрнутого пространства-времени. Он и был тем самым «третьим лишним», что всё это время оставался в тени.       Чэн Цзэшэн лежал прямо и неподвижно на полу, под ним расплывалось тёмно-багровое озеро крови. Хэ Вэй опустился на колени рядом, склонил голову, и его поцелуй коснулся ледяных, безжизненно-бледных губ.       Прости.       Он прикрыл глаза ладонью, но сквозь пальцы непрерывно просачивались хрустальные капли.