Глава 68. Снова
20 ноября 2025 г., 13:03
— Место преступления уже привёл в порядок?
— Угу, — Хэ Вэй кивнул. Он всегда делал всё обстоятельно и тщательно, доводя начатое до конца, и уж конечно не ушёл бы из особняка, не убедившись, что всё чисто.
Чэн Чжэньцин достал из кармана пистолет и положил на стол:
— Держи. Припрячь как следует.
На столе лежал «Type-92». Хэ Вэй поднял его, осмотрел и спросил:
— Это тот, что был в подвале?
— Ага, я сходил за ним. Вы же завтра собираетесь устраивать обыск — что делать с этим лишним стволом?
Хэ Вэй сжал пистолет в руке, а его взгляд, устремлённый на Чэн Чжэньцина, стал ещё холоднее:
— Ты утверждаешь, что не причастен к смерти Чэн Цзэшэна? Но вещественное доказательство у тебя.
— …Раз у меня, значит, я и убил?
— Тогда как ты объяснишь, что у этого пистолета и у той кучи пуль из подвала, включая пулю, извлечённую из груди Чэн Цзэшэна, совпадает баллистика?
— В прошлые разы я так и не смог этого объяснить, в этот — и подавно, — Чэн Чжэньцин развёл руками, словно уже смирился, и произнёс небрежно: — Думай, что хочешь. Собирай вещи, у нас ещё есть дела.
Хэ Вэй спросил его, что он собирается делать. Тот ответил, что ему ещё нужно зайти к пианисту. С этими словами он достал из кармана медальон и покачал им перед глазами Хэ Вэя.
— Вот это. Забыл подбросить в прошлый раз.
Хэ Вэй молча взглянул на пистолет, затем убрал его в карман. Вместе с Чэн Чжэньцином они под покровом ночи направились к роскошной вилле пианиста. В доме царила кромешная тьма — после гибели Чэн Цзэшэна прислугу забрали на допрос, а его мать всё ещё находилась в участке. До завтрашнего утра, когда Чун Чжэнь должен был прибыть для изъятия вещественных доказательств, здесь не ожидалось ни души.
У Чэн Чжэньцина были все ключи от системы доступа в доме Чэн Цзэшэна, и все коды он тоже помнил. Его слова были правдой: тогда, давая показания, он действительно взял на себя вину за Хэ Вэя. Продвигаясь впотьмах, они вошли внутрь. Чэн Чжэньцин, уверенно ориентируясь в пространстве, подошёл к дивану и протолкнул цепочку в щель между подушками. Хэ Вэй же поднялся в спальню Чэн Цзэшэна и, надев перчатки, забрал оттуда блокнот, в котором тот записывал мелодии.
Включив фонарик, он открыл последнюю страницу и действительно обнаружил там незаконченный фрагмент нотной записи. Чэн Чжэньцин приблизился и спросил:
— Расшифровал уже эти ноты?
Хэ Вэй покачал головой, бросив беглый взгляд на страницу:
— Если знаешь что — говори.
Чэн Чжэньцин не ответил, а лишь хлопнул Хэ Вэя по плечу:
— Это ты сам мне когда-то рассказал. Не торопись, скоро до тебя самого дойдёт.
— … — Хэ Вэй сорвал с цветка в вазе листок, вложил его в блокнот с нотами и убрал обратно в ящик стола.
Покинув виллу, Чэн Чжэньцин снова заговорил:
— И ещё насчёт твоей квартиры. Если я не ошибаюсь, ты же в эти дни как раз собираешься переезжать? Давай, иди собери уже свои вещи.
— Я помню. Не надо мне напоминать.
— … — Чэн Чжэньцин от досады не нашёл слов. — Ну и характер. Если бы не то, что ты моя невестка, я бы не стал тратить на тебя силы.
Внезапно Хэ Вэй грубо схватил его за воротник и холодно произнёс:
— Я ещё не выяснил окончательно, не связана ли смерть Чэн Цзэшэна с тобой. Если бы ты не был его братом, я бы вряд ли стоял здесь с тобой так мирно.
— Ладно, ладно, как скажешь. Подожду, пока ты остынешь, — Чэн Чжэньцин не стал спорить — он и вправду давно привык к такому обращению. Обычно Хэ Вэй был холоден и сдержан, и ничто не могло вывести его из себя. Но когда дело касалось Чэн Цзэшэна, его эмоциональная реакция становилась очевидной. Чэн Чжэньцин мог свести всё это лишь к одной фразе: Чэн Цзэшэн слишком много для него значил.
В полночь Хэ Вэй вернулся в дом Лянь Цзинъюаня. Стараясь не шуметь, он тихо открыл дверь, но Стивен всё равно спрыгнул с подоконника и встретил его в прихожей громким «мяу».
— Тс-с-с, — Хэ Вэй приложил палец к губам. — Сейчас слишком поздно, не буди папу.
К сожалению, предупреждение запоздало — дверь в комнату Лянь Цзинъюаня открылась, и он вышел, накинув на плечи пиджак, с мягкой улыбкой на губах:
— Вернулся.
— Угу, — Хэ Вэй переобулся и вошёл, заметив, что тот не выглядел только что проснувшимся. — Почему ещё не спишь в такой час?
— Читал, — Лянь Цзинъюань недоговаривал. Чтение книги было для него всего лишь способом занять время, на самом деле его гораздо больше беспокоила безопасность Хэ Вэя.
Они были друзьями на протяжении многих лет, и Хэ Вэй прекрасно понимал, о чём думал Лянь Цзинъюань. Он улыбнулся:
— Всё в порядке. Я отдаю себе отчёт о своём нынешнем положении и буду предельно осторожен.
Лянь Цзинъюань кивнул — с характером Хэ Вэя действительно не о чем было беспокоиться. Раз тот вернулся, он мог спать спокойно. Но Хэ Вэй остановил его:
— Можно одолжить твой компьютер ненадолго?
Лянь Цзинъюань указал рукой на кабинет, разрешая ему распоряжаться там как угодно.
Хэ Вэй вошёл в кабинет, включил компьютер, затем вернулся в комнату, взял телефон Чэн Цзэшэна и, сев, взглянул на экран монитора — требовался пароль. Собираясь спросить у Лянь Цзинъюаня, он заметил, что свет в его комнате уже погас. Не желая беспокоить, Хэ Вэй снова опустился в кресло, задумчиво уставившись на клавиатуру.
Клавиши «4», «2», «1» и «0» на цифровом блоке были отполированы до блеска от частого использования. Четырёхзначный пароль для разблокировки… Чаще всего в таких случаях используют дату рождения. В уме Хэ Вэя быстро сложилось несколько комбинаций, и когда появилась последовательность «0124», он замер на мгновение, затем машинально ввёл её.
Авторизация прошла успешно и система была разблокирована.
Хэ Вэй смотрел на цифровую клавиатуру, не в силах сразу осознать значение произошедшего. 24 января был днём его рождения. Неужели Лянь Цзинъюань использовал эту дату в качестве пароля?
Он не заподозрил, что это могло быть связано с Хэ Лу, поскольку у того день рождения 25-го числа. Хэ Вэй родился около одиннадцати вечера, а Хэ Лу появился на свет только на следующее утро, в шесть часов — отсюда и иероглиф «Лу» в его имени. Хотя они были близнецами, в свидетельствах о рождении стояли разные даты.
Поразмыслив всего полминуты, Хэ Вэй отложил этот вопрос. Учитывая его отношения с Лянь Цзинъюанем, вместо бесплодных догадок лучше было просто спросить напрямую. Он подключил дата-кабель к телефону Чэн Цзэшэна, затем нашёл в компьютерном столе USB-флешку и скопировал на неё сохранённый в памяти мобильного фрагмент фортепианной мелодии.
После подключения телефона открылась и галерея. Первые фотографии были с мест происшествия, почти такие же, как в его собственном телефоне — окровавленные тела, различные улики. Но по мере того как он листал дальше, к последним дням, снимки начали меняться. Теперь на них в основном были люди, причём главным героем неизменно оставался один и тот же человек — Хэ Вэй.
Вот он, стоя у перил, зажигает сигарету — снимок со спины. А вот — безмятежно спит на диване-кровати. И ещё множество кадров с самыми разными, меняющимися эмоциями. Листая их один за другим, Хэ Вэй с удивлением осознавал, насколько живым и настоящим он выглядел в объективе другого человека — таким знакомым и одновременно чужим.
На последнем фото он спал на боку, а его рука с чёткими, выразительными суставами покоилась на щеке.
Подавив давящую тяжесть на сердце, Хэ Вэй скопировал фортепианную мелодию на флешку, выключил компьютер и тупо уставился в почерневший экран.
Он взял со стола в кабинете блокнот и попытался сымитировать почерк Чэн Цзэшэна, переписав ту самую нотную запись. Увы, подражание вышло не совсем удачным — его цифра «5» всегда получалась сросшейся, и если не присматриваться, напоминала «8». На этот раз он специально вывел её раздельно, но теперь она и вовсе не походила на характерное для Чэн Цзэшэна написание, выглядя неестественно и чужеродно.
Хэ Вэй уставился на ноты, вспоминая подсказку, которую ранее обронил Чэн Чжэньцин: «Многие вещи не так сложны, как кажется». Неужели он имел в виду, что расшифровка этой музыкальной фразы на самом деле проста и не требует применения всех известных видов шифров?
Он оторвал исписанный лист, перевернул страницу и, вертя ручку в пальцах, попытался посмотреть на задачу под другим углом.
Этот тип нотной записи с характерными точками и чёрточками прежде всего наводил на мысль об азбуке Морзе. Но если отбросить символы и попробовать расшифровать просто цифры как шифр, сопоставляя их с алфавитом, результат получался странным — бессмысленный набор букв, которые невозможно было сложить в слово.
Хэ Вэй водил ручкой по бумаге, выводя лиги, короткие чёрточки… И вдруг вспомнил код от сейфа, который сообщил Чэн Чжэньцин. Там все цифры, помеченные символами, складывались попарно. Он выписал последовательность чисел, сопоставил с алфавитом — снова получилась путаница букв, не складывающихся ни в осмысленное английское слово, ни в китайский пиньинь.
А что, если… один из элементов — лига или короткая чёрточка — означает не сложение, а что эти цифры нужно читать вместе?
Он проверил гипотезу на лигах, но быстро отбросил этот вариант — число 65 было намного больше 26 букв в алфавите, а в цифровых шифрах обычно избегают таких значений, требующих деления больше чем на два.
А если не складывать цифры, соединённые короткими чёрточками?
8, 5, 23, 5, 12, 11, 21.
H, E, W, E, L, K, U.
Щёлк. Ручка выпала из пальцев Хэ Вэя и звонко ударилась о стол.
Он закрыл глаза, заставив отступить подступающую к глазам горькую влагу, затем взял листок с нотами. Кончики его пальцев слегка дрожали. В этот самый миг он наконец расшифровал скрытый смысл послания.
Хэ Вэй сжал бумагу в кулаке, до боли вцепившись зубами в нижнюю губу.
Ещё не поздно. У меня ещё есть шанс спасти тебя.
—————
Перед рассветом Хэ Вэй в кепке и маске вернулся в квартиру 404 жилого комплекса «Квартал Будущего». За два часа он тщательно уничтожил все следы своего недавнего пребывания, сложил личные вещи в большую сумку, чтобы унести и уничтожить.
Встав на табурет, он воткнул флешку в разъём на задней панели кварцевых часов и с помощью приложения на телефоне установил музыку для сигнала о наступлении полуночи. Покидая квартиру 404, он увидел первые лучи зари на горизонте. Хэ Вэй снял маску, вдыхая свежий утренний воздух. Сегодня ему предстояло снова отправиться в городское управление полиции, но прежде нужно было заехать домой — времени было в обрез.
Пожилой дворецкий не ожидал, что молодой господин сегодня найдёт время приехать. Хэ Вэй велел ему не беспокоиться и заниматься своими делами — он просто зашёл забрать немного одежды.
Распахнув дверь спальни, он застыл на пороге: здесь всё сохранилось в точности, как в его воспоминаниях, ничего не менялось с детства. Хотя Хэ Вэй уже давно не жил в родительском доме, Е Ланьлань берегла его комнату на случай, если сыну потребуется переночевать. Увы, после перевода Хэ Вэя в городское управление эта простая мечта стала несбыточной — из-за загруженности на работе у него не находилось времени даже на семейные ужины, не говоря уже о ночёвках.
Он открыл дверцу шкафа и специально достал два своих старых комлекта служебной формы — именно ради них он и приехал. Вскоре ему предстояла рискованная вылазка в управление, и нельзя было допустить провала. Заодно он собрал несколько ранее носимых рубашек и брюк, прихватил две пары кроссовок. Захлопнув дверь, он вышел с наполненной до отказа сумкой.
— Как получилось, что сегодня ты нашёл время заглянуть?
Хэ Вэй обернулся: у входа стояла Е Ланьлань, её улыбка была нежной и изящной.
— Пустяки, просто забрал немного одежды, — Хэ Вэй поднял сумку. — Мама, а ты почему не в офисе?
— В последние дни я неважно себя чувствую, работаю из дома, — Е Ланьлань подошла ближе и, окинув взглядом его сплошь чёрный наряд, покачала головой. — Вот, опять носишь все эти чёрно-белые тона. Ты же ещё молодой, а одеваешься словно старик.
Хэ Вэй рассмеялся, обнял её одной рукой, слегка похлопывая по спине:
— Ты же меня знаешь, я к этому привык за столько лет.
— В детстве ты был совсем другим. Тогда ты много плакал и любил носить яркую одежду. А потом перестал плакать и стал одеваться словно клавиши пианино.
Хэ Вэй был в лёгком недоумении. Сославшись на дела в управлении, он пообещал в следующий раз обязательно вернуться, чтобы поужинать с ней.
Е Ланьлань, взяв его под руку, проводила его вниз по лестнице, ворча по-матерински:
— Тебе правда стоит приезжать почаще. Без тебя мне так одиноко дома. В последнее время А-Лу снова за границей, ты постоянно занят на работе, я уже в годах, заболела — и никто даже не навестит…
Хэ Вэй остановился:
— Хэ Лу за границей?
— Да, вчера звонил, сказал, что не вернётся раньше, чем дней через десять. Велел мне пить больше горячей воды, если заболею. Вот бессердечный!
Хэ Вэй погрузился в раздумья. Е Ланьлань, заметив его молчание, тихо спросила:
— А-Вэй, что с тобой?
— Ничего, — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он попрощался с матерью, пообещав, что обязательно будет приезжать домой чаще, как только выдастся свободное время.
—————
Около десяти утра Хэ Вэй поспешно направился в городское управление. Войдя через дверь парковки, он сразу заметил свой внедорожник, который неизменно сопровождал его в разъездах. Подняв взгляд, он увидел… самого себя. Тот «он» лёгкой походкой спускался по ступеням, в голубой форменной рубашке, с чёрной курткой, перекинутой через руку, и направлялся прямо к нему.
Хэ Вэй мгновенно шмыгнул за свой джип и, дождавшись, когда тот сядет в машину, пригнувшись, быстро перебежал за другой автомобиль. Промелькнувшее в стороне движение заставило Хэ Вэя в машине поднять голову и осмотреться, после чего он обнаружил сидевшую на ограждении напротив птицу, усмехнулся и уехал.
Хэ Вэй с облегчением выдохнул, проводил взглядом удаляющийся внедорожник, снял маску, убрал в карман, снял куртку и перекинул её через руку. Стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, он вошёл в здание управления.
Сотрудник с папкой документов в руках, завидев Хэ Вэя, удивился:
— Эй? Начальник Хэ, вы же только что ушли? Почему вернулись?
— Забыл кое-что, — он вошёл в кабинет и сразу же окликнул Кэ Бо: — Тот арестованный, Ли Чэнгуй, его показания уже записаны?
— Да, уже. Раскололся довольно быстро.
— Покажи мне протокол допроса.
Кэ Бо нашёл документ и протянул его Хэ Вэю. Тот пролистал — Ли Чэнгуй излагал лишь собственные преступные действия, с начала до конца не упомянув ни его самого, ни Чэн Цзэшэна.
Неужели это преступление никак с ним не связано и не является частью цикла?
Подумав, Хэ Вэй распорядился доставить Ли Чэнгуя — у него осталось несколько вопросов.
Кэ Бо озадаченно моргнул. Хотя он не понимал, что ещё можно выяснить по этому делу, он всё же взял блокнот и приготовился следовать за начальником, чтобы вести записи. Однако Хэ Вэй сказал, что не нужно — это не официальный допрос, а всего лишь несколько вопросов, и он справится сам.
Ли Чэнгуй, облачённый в казённую жёлтую робу, в наручниках, оказался наедине с Хэ Вэем и усмехнулся:
— Офицер Хэ, вы хотели меня видеть?
Хэ Вэй понизил голос:
— Ты же понимаешь, о чём я хочу спросить. Что за схема была использована при совершении преступления?
Ли Чэнгуй продолжал улыбаться:
— В день моего ареста я уже благодарил вас, офицер Хэ. Возможно, вы не обратили внимания.
Сердце Хэ Вэя сжалось. Как и следовало ожидать, это было частью цикла, никаких сюрпризов. Его лицо стало серьёзным:
— Почему во время допроса ты ничего не сказал?
— Без особой причины. Просто я считал, что это моё личное дело. Я отомстил, и нет необходимости втягивать других, — Ли Чэнгуй пожал плечами. — Мне просто не повезло. Я не расслышал всё полностью и подумал, что это просто два посетителя болтают о раскрытии дел и разгадывании тайн. Не ожидал, что это дело, которое офицер Хэ расследовал в прошлом.
— … — Хэ Вэй слегка кашлянул. — Исправляйся как следует.
Выйдя из городского управления, Хэ Вэй мысленно прояснил ситуацию. Вспоминая произошедшие события, он внезапно осознал, что задач, которые ему предстояло выполнить, становится всё больше.
