Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Через четверть часа на улице воцарилась тишина. Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн крепко обнимали друг друга в тёмном переулке, куда не проникали солнечные лучи. Хэ Вэй приподнял голову, его взгляд устремился к яркой полоске света у выхода из аллеи. Он знал, что не может полностью завладеть этими объятиями — лишь черпать в них тепло, пока это было возможно.       — Ты правда не можешь мне сказать? — Чэн Цзэшэн погладил тёмные волосы Хэ Вэя. — Может, я смогу помочь. Тебе не нужно всё тянуть одному.       Хэ Вэй покачал головой, но не ответил. Чэн Цзэшэн не стал настаивать. Он хорошо знал его характер — скрытный и упрямый. Если тот не захочет говорить — никакими силами его не заставить.       — Тебе ничего не нужно знать. Просто будь осторожен здесь, — Хэ Вэй одной рукой погладил Чэн Цзэшэна по щеке и улыбнулся. — На самом деле, нам не стоило встречаться. Просто я так сильно по тебе скучал, что не смог удержаться.       Чэн Цзэшэн взял его руку в свою и уже собирался что-то сказать, как вдруг послышались торопливые шаги. На выходе из переулка, запыхавшись, появился другой Хэ Вэй. Увидев их позу, его всегдашнее хладнокровное выражение лица дало трещину.       Возникла самая неловкая ситуация на свете. Чэн Чжэньцин и правда накаркал.       Чэн Цзэшэн огляделся по сторонам. Перед ним стояли два Хэ Вэя, с головы до пят, от взгляда до кончиков волос — точные копии друг друга. Если бы не различия в одежде, поставь их рядом — отличить их было бы попросту невозможно.       — Так это и вправду ты, — офицер Хэ уставился на Хэ Вэя. — А кто был тот парень в чёрном? Чэн Чжэньцин?       По одному его тону Хэ Вэй сразу догадался — упустил. Чэн Чжэньцин был чертовски хитёр. Конечно, все они были опытными полицейскими со стажем лет по десять и козырями в рукаве. Но Чэн Чжэньцин раньше имел дело с жестокими наркоторговцами, так что в вопросах побега и укрытия у него был богатейший опыт. Потерять его след было совершенно неудивительно.       Услышав имя брата, у Чэн Цзэшэна блеснули глаза. Он схватил Хэ Вэя за руку:       — Ты знаешь, где мой брат?!       Хэ Вэй усмехнулся:       — Но вам нельзя встречаться. Не волнуйся, случай представится позже.       Чэн Цзэшэн кивнул, вид у него был удивительно послушный. А вот офицер Хэ в начале переулка сдаваться так просто не собирался. Он шагнул вперёд:       — Отведи меня к Чэн Чжэньцину. У меня к нему важное дело.       Видя, как тот шаг за шагом приближается, Хэ Вэй указательным пальцем зацепил воротник рубашки Чэн Цзэшэна, дёрнул на себя и, склонив голову, приблизился к его уху, чтобы прошептать:       — Задержи его.       — Хорошо, — Чэн Цзэшэн тут же согласился.       Хэ Вэй улыбнулся, слегка приподнял подбородок и, коснувшись его губ, запечатлел на них поцелуй.       Лицо человека напротив мгновенно потемнело. Он ускорил шаг, но Хэ Вэй уже развернулся и уверенной походкой направился к другому концу переулка. Чэн Цзэшэн ухватил подоспевшего офицера Хэ. Тот, хмуря брови, нетерпеливо выкрикнул:       — Чэн Цзэшэн, немедленно отпусти! Он уходит!       Чэн Цзэшэн крепко держал его за руку, подталкивая обратно:       — Пойдём тоже. Уже поздно.       — Он знает, где твой брат! Идём за мной, нужно его догнать!       Чэн Цзэшэн принялся его уговаривать:       — Эй, да наверняка ещё получится увидеть брата, не обязательно вот прямо сейчас бросаться…       Тень Хэ Вэя скрылась за поворотом, окончательно растворившись в темноте дальнего конца переулка.       — … — офицер Хэ вырвал руку и уставился на него: — О чём ты вообще думал? И он, и Чэн Чжэньцин могли бы сильно помочь нам разобраться в этой ситуации. Ты не только нежничал с ним при мне, но ещё и дал ему уйти. Я для тебя что, пустое место?       Чэн Цзэшэн смутился:       — Но… разве он не ты?       — Нет, — тон его был твёрдым и враждебным. — Если мы можем существовать как отдельные личности, нельзя ставить между нами знак равенства. И если бы это был я, если бы я знал полную картину происходящего, то сделал бы всё, чтобы помочь своему прошлому «я» выбраться из этой ловушки, а не стоял бы в стороне, делая вид, что меня это не касается.       Впервые Хэ Вэй позволил себе показать гнев перед Чэн Цзэшэном. Он ушёл, не оглядываясь. Чэн Цзэшэн, чувствуя досаду, быстро последовал за ним, то и дело окликая. Но тот всю дорогу не удостоил его даже взглядом — до самого возвращения в квартиру оставаясь холодным и неприветливым.       Ради будущей жены пришлось обидеть нынешнюю — и жизнь Чэн Цзэшэна стала труднее, чем экспедиция на Южный полюс. Прямо-таки невыносимой.       Он вышел на балкон, устремив взгляд в незнакомую ночную панораму города, и бессознательно коснулся пальцами губ.       В тот последний миг, вместе с поцелуем, ему передалось и едва слышное, сказанное шёпотом, признание.       — Я люблю тебя.       Сказал он. —————       Хэ Вэй вернулся в «Лихуэйюань» под вечер. Едва он переступил порог, как Чэн Чжэньцин ухватил его за воротник. Тот инстинктивно схватил его руку, резко вывернул её за спину, и Чэн Чжэньцин тут же взвыл:       — Ай-яй-яй! Ты меня используешь как расходный материал, и ещё запрещаешь мне злиться и мстить?       — … — Хэ Вэй отпустил его, оттолкнул в сторону и сделал вид, будто ничего не понимает.       Чэн Чжэньцин принялся ворчать с кислой миной:       — Чтоб в одной лодке плыть — десять жизней заслуг копить, чтоб одну подушку делить — и ста жизней может не хватить. Сколько же жизней я отработал, сопровождая вас, чтобы в итоге пожертвовать собой и создать вам возможность? Почему этому паршивцу Цзэшэну так везёт в жизни, а мне никак не встретить такого вот любимого человека?       Хэ Вэй улыбнулся, в уголках губ мелькнула лёгкая насмешка:       — У каждого своя судьба. Ты вот способен на переселение души — разве это не предмет для всеобщей зависти?       Чэн Чжэньцин отмахнулся. Какой прок от этого переселения, если ничего нельзя изменить, а только смотреть, как твой младший брат погибает? Чем так мучиться, лучше уж вовсе отказаться от этого шанса на перерождение.       Через некоторое время доставили еду, которую заказал Чэн Чжэньцин — пиво и шашлычки, жареные на углях. Они вместе расположились на балконе. Все заказанные блюда были из тех, что Хэ Вэй мог спокойно употреблять. Похоже, за множество циклов его пищевые привычки были хорошо изучены.       Когда же Чэн Чжэньцин услышал, что сцена, которую он представлял ранее, уже стала реальностью, он чуть не поперхнулся пивом.       — Блин, а я-то думал, что я беспощадный. Но до тебя мне далеко, — Чэн Чжэньцин поднял большой палец. — Мощно. Значит, хочешь их поссорить и завладеть Цзэшэном единолично?       Хэ Вэй взял бокал, усмехнулся:       — Нет. Я себя хорошо знаю. До расставания не дойдёт, максимум — немного побешусь.       Он не мог смириться, вот и оставил тот намеренный поцелуй прямо на глазах у «Хэ Вэя». Если разобраться, это смешно — ведь воевать пришлось в итоге с самим собой. Стоит рассказать кому — не поверят.       — У тебя характер слишком уж неуступчивый. Ладно, ладно, признаю — ты крут. Если что-то понадобится, я сам схожу. Сиди, отдыхай дома.       — А что тебе понадобится? — спросил Хэ Вэй. — Собираешься ещё что-то готовить?       Чэн Чжэньцин подогнул правую ногу, небрежно положил руку на колено и потёр подбородок:       — Думаю, не раздобыть ли тебе пистолет. На всякий случай, если опасность какая возникнет.       — …У нас в Шэнчжоу с охраной правопорядка всё хорошо, не беспокойся.       Но Чэн Чжэньцин имел в виду тот момент, когда произойдёт убийство. Вдруг придётся вступить в схватку с убийцей? Как голыми руками одолеть того, кто вооружён до зубов?       Хэ Вэй, опустив голову, перебирал бамбуковые палочки в контейнере с доставленной едой. Он не сказал Чэн Чжэньцину о своей догадке насчёт личности убийцы. Возможно, это будет он сам, в отчаянной ситуации случайно убивший Чэн Цзэшэна. И объяснить такую случайность можно лишь одной причиной: его прошлая версия сама пыталась разорвать временную петлю и, пойдя ва-банк, решила убить Хэ Вэя из прошлого. Но согласно правилам парадокса, осуществить это невозможно. Поэтому, если попытаться убить Хэ Вэя, то тем, кто умрёт, неизбежно станет Чэн Цзэшэн.       Хэ Вэй чувствовал, что в это его возвращение он всё же обладал некоторым преимуществом. В этом цикле он получил колоссальный объём информации, включая воспоминания детства. Не кроется ли ключ как раз в том, что он и офисный сотрудник Хэ Вэй поменялись местами?       — Что касается пистолета — не надо. Раз уж я не принёс его с собой, то и использовать не собираюсь, — сказал Хэ Вэй.       — Ну… тогда действуй по обстановке и береги себя, — Чэн Чжэньцин похлопал его по плечу. — Помни, важна не только жизнь моего брата, но и твоя собственная. —————       Хэ Вэй провел в «Лихуэйюане» беззаботную неделю. В один из вечеров Чэн Чжэньцин вернулся с прогулки, а за ним следовал высокий мужчина, тщательно скрывавший лицо.       — Если ты искал меня в «Хутаоли», то, конечно же, не нашёл — я в последнее время тут живу, — Чэн Чжэньцин поманил его. — Заходи, познакомлю с другом.       — Угу, — отозвался тот глухо. Хэ Вэй встал. Их взгляды встретились, и он с удивлением спросил: — Это… ты?       Услышав знакомый голос, Хэ Вэй уже догадался о его личности — пианист Чэн Цзэшэн.       Под маской действительно скрывалось красивое лицо. Чэн Цзэшэн посмотрел на Хэ Вэя, в глазах мелькнуло недоверие, и он шепнул на ухо Чэн Чжэньцину:       — Я встречал его раньше на улице, он тогда о тебе спрашивал. Показался мне подозрительным. Вы и вправду друзья?       Хэ Вэй:       — … — Да не шепчитесь вы, говорите открыто, всё равно всё слышно.       — Эй, недоразумение, одно сплошное недоразумение! — Чэн Чжэньцин обнял Чэн Цзэшэна за плечи. — Он точно искал меня не для того, чтобы навредить, а… по делу, верно? — закончив, он бросил многозначительный взгляд на Хэ Вэя: подыграй, обмани этого простофилю.       — Твой клиент? — удивился Чэн Цзэшэн, отводя его в сторону. — Брат, ты же говорил, что завязал с контрабандой? Почему ты до сих пор этим занимаешься?       — Глупыш, разве можно верить словам мужчин, — с видом праведного негодования произнёс Чэн Чжэньцин, — особенно таким, как твой брат?       — … — Блестящие тёмные глаза Чэн Цзэшэна моргнули, на его лице проступила тревога. Этот невинный и чистый взгляд чуть не заставил Хэ Вэя рассмеяться. Нельзя было его винить — слишком уж контрастировал этот образ с Чэн Цзэшэном из его воспоминаний. Однако эта мягкая и проницательная натура в сочетании с красивым лицом не вызывала ни малейшего диссонанса. Словно он и был таким изначально — простым и душевным парнем.       Чэн Цзэшэн сидел смирно, руки были аккуратно сложены на коленях — поза образцовее, чем у ученика на уроке. Теперь уже Хэ Вэй был вынужден тихо спросить:       — Зачем ты его привёл?       — Он меня искал. Я уже знакомил тебя с ним однажды, на цикл это не повлияло, вот и привёл сейчас, — Чэн Чжэньцин прикрыл ладонью половину лица. — Да просто поболтать, чего уж там. Вам, в конце концов, и поговорить-то особо не о чем, раз вы не близки, верно?       Хотя Чэн Цзэшэн сидел на месте, его глаза то и дело скользили в сторону Хэ Вэя — со смесью любопытства и настороженности. Хэ Вэй налил ему стакан воды. Чэн Цзэшэн вежливо поблагодарил, заметил его домашнюю, простую одежду и тихо спросил:       — Вы с братом живёте вместе?       — Вроде того. Временно, — Хэ Вэй тоже разглядывал его. — Ты раньше не знал, что у твоего брата здесь есть квартира?       Чэн Цзэшэн невинно покачал головой. Он последнее время постоянно искал Чэн Чжэньцина. Узнав, что тот покинул «Хутаоли», он первым делом помчался в «Фушэн Цзиньлун Юань», но брата там тоже не оказалось. Он был вне себя от беспокойства, боялся, как бы брата не схватила полиция за контрабанду оружия.       Позднее, когда Чэн Чжэньцин пришёл к нему, чтобы выбрать пистолет из арсенала, Чэн Цзэшэну всё же удалось его задержать и, с помощью уговоров и назойливых просьб, выяснить, где находится другая база его брата.       Хэ Вэй заинтересовался ещё больше. Он присел рядом с Чэн Цзэшэном:       — Зачем вам вообще понадобилось устраивать целый арсенал? Я слышал, ты и с оружием-то не очень ладишь, талант у тебя только к его разборке.       Чэн Цзэшэн покраснел, явно смутился и забормотал:       — Потому что… потому что я очень хотел научиться… В детстве мне часто снилось, будто я стал полицейским… вот брат и сказал, что раздобудет побольше стволов, чтобы я мог попрактиковаться… Но я такой бестолковый, даже стрелять нормально ещё не умею…       — Тебе снилось? — Хэ Вэй вдруг схватил его за запястье, прищурившись. — Ты бывал в детстве на горе Фулун?       — На горе Фулун? — на лице Чэн Цзэшэна отразилось недоумение, и он покачал головой. — До двадцати лет я постоянно жил в Канаде, не возвращался. Гора Фулун — это что, на юге города? Я там ещё не был.       Хэ Вэй ненадолго замолчал, отпустил его и откинулся на спинку дивана, погрузившись в раздумья.       Должно быть, ошибка. Они тщательно изучили материалы по Чэн Цзэшэну, и в детстве он действительно не возвращался в страну, тем более не мог бывать на горе Фулун. Значит, душераздирающая история с обменом, как у него, здесь невозможна.       Чэн Цзэшэн потёр запястье, на коже всё ещё ощущалось тепло. Он украдкой взглянул на Хэ Вэя. В момент прикосновения сердце почему-то забилось чаще — совсем как в тот день на улице, когда тот прикрыл его, и он, притворившись плачущим, получил утешительные объятия. Волнение тогда тоже долго не утихало.       Чэн Чжэньцин вышел из ванной и почувствовал, что атмосфера в гостиной стала какой-то странной. Его брат-пианист и Хэ Вэй сидели вместе на диване: Хэ Вэй уставился в потолок, а Чэн Цзэшэн, склонив голову, смотрел на него, совершенно не осознавая, насколько неуместен его нежный и одновременно растерянный взгляд.       Блядь. В прошлых циклах такого не было! У Чэн Чжэньцина застучало в висках. Он оттащил Хэ Вэя в сторону:       — Эй, ты уже угробил одного моего брата, второго — не трогай.       — …? — на лице Хэ Вэя отразилось полное недоумение. Что он такого сделал? Когда это он «трогал» пианиста?