Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Снова наступил День дурака. Чэн Цзэшэн уже был втянут в этот мир, и через тринадцать дней ему предстояло столкнуться со смертельной угрозой. А задачей Хэ Вэя было разорвать ленту Мёбиуса, спасти Чэн Цзэшэна и прервать этот замкнутый круг.       Хэ Вэй вернулся без пистолета. У Чэн Чжэньцина уже давно было предчувствие, что этот цикл, возможно, приведёт к неожиданной развязке. Все предыдущие непредвиденные ситуации вели к гибели Хэ Вэя, делая цикл незавершённым. Именно поэтому он старался направлять ход событий строго по сценарию, любой ценой добиваясь возвращения Хэ Вэя в определённую точку цикла. Ведь второй цикл был ключом к спасению Чэн Цзэшэна.       Однако на этот раз ситуация была иной. Непредвиденных переменных оказалось слишком много, и, более того, он получил некоторую совершенно неожиданную информацию. Тем не менее, Хэ Вэй упрямо достиг точки повтора цикла. Поэтому Чэн Чжэньцин не просто принял его попытку изменить ход событий — он одобрил её. И даже позволил себе надеяться, что, возможно, именно так и удастся разорвать этот чёртов порочный круг.       — Куда дальше? — Хэ Вэй всмотрелся в линию гор на горизонте. — Я не могу вернуться в квартиру 404. Опять в подвал?       — В подвал сейчас рано. Просто иди за мной.       Спустившись с горы, Чэн Чжэньцин привёл Хэ Вэя в жилой комплекс «Хутаоли». Его сосед по съёму днём был на работе и возвращался только к шести вечера. Чэн Чжэньцин достал небольшую сумку, сложил туда несколько вещей и куртку, а затем предложил и Хэ Вэю выбрать что-нибудь для себя. Их рост и комплекция были схожи, так что с одеждой проблем не возникло.       Хэ Вэй взял первую попавшуюся вещь, перевернул и взглянул на ярлычок с инструкцией по стирке. Ого, люксовый бренд. Цена такой куртки тянула минимум на четырёхзначную. Он осмотрел и бытовые мелочи — одна только бритва стоила немалых денег. Неудивительно, что сосед считал, будто он занимался «тем самым» — без постоянной работы, а на еду, одежду и быт тратился так щедро — подобные подозрения были вполне обоснованны.       — Вот эти вещи бери, чтобы было во что переодеться. В бегах новую одежду покупать не с руки, — Чэн Чжэньцин достал из шкафа несколько рубашек и футболок.       Хэ Вэй выбрал клетчатую рубашку:       — Эту не хочу.       — …Раньше ты не говорил, что она тебе не нравится.       — А теперь говорю.       …Чэн Чжэньцин сделал лёгкий, почтительный жест сложенными ладонями. Ладно, что поделаешь — раз уж я взялся присматривать за тобой ради брата, придётся терпеть.       Собрав вещи, Чэн Чжэньцин оторвал стикер, нацарапал на нём номер, а затем скомкал бумажку и сунул в карман. У Хэ Вэя был острый глаз — он заметил, что это был номер Призрачного Мастера Яна. Под стикером лежала рекламная листовка — именно через неё полиция и вышла на информацию о взломщике.       Чэн Чжэньцин обернулся, заметил взгляд Хэ Вэя и усмехнулся:       — В первый раз я ещё не знал о существовании петли, тогда позвонил знакомому, чтобы выпросить номер Призрачного Мастера Яна. А потом циклов стало много, этот номер я переписывал туда-сюда десятки раз — давно уже вызубрил наизусть.       Такое «мастерство» вряд ли кто-либо пожелал бы иметь — ведь это умение, бесплодно отточенное в тщетной борьбе с неизбежной судьбой. У Хэ Вэя было лишь воспоминание о двух циклах, но его уже охватывало чувство бессилия, опускались руки, — что уж говорить о Чэн Чжэньцине? Каждый цикл его память сохранялась нетронутой, он помнил каждое своё прошлое поражение. Сколько раз он уже впадал в отчаянье? И всё же был вынужден механически повторять этот запутанный сценарий.       Впервые Хэ Вэй по-настоящему ощутил, как тяжело и мучительно было Чэн Чжэньцину.       — Нелегко тебе пришлось, — тихо сказал он.       Чэн Чжэньцин запрокинул голову и глубоко вздохнул — будто сбросил с плеч плащ, сотканный из груза ответственности.       — Привык. Главное, я знаю, что стараюсь не зря. У Цзэшэна ещё есть шанс на спасение. Пока есть за что бороться, всё это имеет смысл. —————       У хитрого зайца три норы — Чэн Чжэньцин как раз полностью соответствовал этой поговорке. Третье его убежище находилось в восточной части города, в жилом комплексе «Лихуэйюань». Здесь жили вышедшие на пенсию преподаватели известного университета, настоящее сосредоточение интеллектуальной элиты. Весь микрорайон был пропитан атмосферой учёности и высокого искусства. У ворот как раз проходила выставка каллиграфии — один из регулярных местных проектов, а через пару дней должен был состояться конкурс традиционной китайской живописи.       — …И как тебе в голову пришло поселиться именно здесь?       — Неожиданно, да? Такой эффект мне и нужен, — самодовольно усмехнулся Чэн Чжэньцин. — Вы же наверняка думали, что такой контрабандист, как я, должен прятаться где-нибудь в ночных клубах, танцзалах или вообще забиться в какую-нибудь дыру под мостом. Глубочайшее заблуждение! Такие места, где толпятся интеллектуалы, — вот самое лучшее укрытие. Кому вообще придёт в голову, что беглый преступник будет ещё и соревноваться в вэйци с этими старыми профессорами?       — А, так вот где ты отсиживался, когда я не мог тебя найти? — Хэ Вэй окинул взглядом группу стариков, игравших в сянци под тенью деревьев и обмахивавшихся веерами из листьев пальмы. Попытался представить среди них Чэн Чжэньцина… Картинка получалась настолько сюрреалистичной, что воображение отказывалось её воспринимать.       — Что это у тебя за выражение лица? — Чэн Чжэньцин сделал серьёзный вид. — Это стратегия. Стратегия, ясно?       Их временным пристанищем стала квартира 203 в корпусе №5. Интерьер был выдержан в старинном стиле, но при этом напичкан передовыми технологиями — например, системой приточной вентиляции и замком с отпечатком пальца. Войдя внутрь, Чэн Чжэньцин предложил Хэ Вэю выбрать себе комнату по вкусу — поселиться можно где угодно. Сам же он направился на застеклённый балкон, развалился в кресле-качалке и погрузился в блаженное ничегонеделание.       — А ты, я смотрю, умеешь наслаждаться, — Хэ Вэй держал в руках стакан с водой. — Изысканная жизнь, никаких лишних движений.       — Только после того, как оказался здесь, я начал пытаться изменить свою жизнь, — лёгким толчком ноги Чэн Чжэньцин раскачал кресло-качалку и продолжил задумчиво: — Раньше, служа народу, сражался насмерть с наркоторговцами, даже спокойно поспать не получалось. Гарантий, что завтра увижу солнце, не было никаких. О какой там жизни могла идти речь?       — А попав сюда, я внезапно прозрел. «В дни удачи надо радость пить до дна, чтоб полной чашей Луну приветствовать всегда!», — со смехом произнёс Чэн Чжэньцин. — Ты вот уже два месяца не ходишь на работу, не ведёшь дела. Ну как, признайся, тоже не рвёшься обратно в этот бешеный ритм? Люди они такие — стоит лишь вкусить простых радостей жизни, как сразу забывают обо всём остальном. Не хотят снова возвращаться к напряжению и стрессу.       — Нет, — голос Хэ Вэя был бесстрастным и отстранённым. — Я просто чувствую скуку. Неожиданно появилось столько свободного времени, что жить стало попросту неинтересно.       — …Ты и правда странный тип, — Чэн Чжэньцин склонил голову набок, размышляя. — Может, всё из-за перемены ролей? Если бы ты не попал в этот мир, то, наверное, не стал бы таким занудой.       Хэ Вэй в бессонные ночные часы тоже размышлял над этим вопросом. Если бы он не перешёл в этот мир, то каким человеком бы стал? С каким характером? Может, его ждала бы судьба самого обычного офисного служащего? Жизнь без высоких целей, без встречи с тем, кто потрясёт его до глубины души. Чувствам не пришлось бы изведать всей полноты мук. И так, ничем не примечательно, он прожил бы самую заурядную жизнь до самого конца.       — Наверное, был бы ещё скучнее, чем сейчас, — Хэ Вэй пожал плечами. — Работал бы в компании, женился на не слишком красивой, но доброй жене, завёл бы ребёнка, который с виду послушный, а на деле — сущее наказание. Наверное, вот такой и была бы жизнь.       — Погоди, — Чэн Чжэньцин поднял руку, останавливая его. — Разве ты не гей? И ещё жениться собирался?       — …Нет. Кроме Чэн Цзэшэна, мне никогда не нравились мужчины, — взгляд Хэ Вэя стал загадочным. — Неужели ты всё это время думал, что я совратил твоего брата?       Чэн Чжэньцин захлопал в ладоши — молодец, попал прямо в точку!       Хэ Вэй не стал утруждать себя ответом. Сидя на диване, он бессознательно водил указательным пальцем по краю стакана, размышляя. А если бы он действительно жил в том мире… был бы шанс встретить Чэн Цзэшэна?       Один вариант — любить друг друга, преодолевая всевозможные трудности в разных мирах. Другой — жить в одном мире, но быть друг для друга чужими. Ни тот, ни другой исход Хэ Вэя не устраивал. —————       Чэн Чжэньцин был облачён с ног до головы в чёрное, экипирован по полной программе. Дополнив образ маской и тёмными очками, он обернулся и спросил:       — Узнаёшь меня теперь?       Хэ Вэй нахмурился:       — Ты банк собрался грабить?       Чэн Чжэньцин достал фотоаппарат — он шёл фотографировать. Какой ещё банк? Да и при его-то положении, даже ограбив, тратить деньги было негде — время сбросится, и он всё равно не сможет унести с собой ни гроша. Обидно до чёртиков.       Хэ Вэй взглянул на дату и вспомнил: именно в этот день они с Чэн Цзэшэном ходили есть утку с имбирём, а потом столкнулись с поклонницами пианиста. Хотя он и знал, что фотографии сделал именно Чэн Чжэньцин, следовавший за ними… Но… Хэ Вэй окинул его наряд оценивающим взглядом. В голове вертелось лишь одно слово: «криповато».       — Кстати, а ты ему те фото показывал?       Чэн Чжэньцин поправил маску и покачал головой:       — Пока нет. Но он тебя уже видел. И это куда красноречивее любой фотки. Возможно, он уже догадывается, что происходит.       — Верно, — кивнул Хэ Вэй. — В конце концов, это же я.       Чэн Чжэньцин был в лёгком недоумении. Иногда он искренне восхищался такими людьми, как Хэ Вэй. Непонятно, как у них получалось так естественно и непринуждённо раздавать себе же комплименты.       Изначально он планировал выйти один, но Хэ Вэй тоже переоделся в тёмную одежду и собрался присоединиться. На вопрос о причине Хэ Вэй ответил ровным, спокойным тоном, и довод был веским:       — Пойду повидаю Чэн Цзэшэна. Соскучился по нему.       — …?! — Чэн Чжэньцин задумался над серьёзной проблемой. — Рядом с ним сейчас уже есть один ты. Так что получается… ты сам себе ставишь палки в колёса?       Хэ Вэй похлопал его по плечу. Отличная мысль. Он ещё даже не задумывался о встрече, а Чэн Чжэньцин уже фантазирует о мелодраматическом сценарии с любовным треугольником.       — Нет, это правда проблема, — Чэн Чжэньцин провёл рукой по коротко стриженным волосам. — Если мой брат столкнётся с двумя Хэ Вэями, кого ему выбирать? Думаю, он с ума сойдёт.       — Выбирать не нужно. Оба — это я, — Хэ Вэй слегка приподнял подбородок. — Я уверен, он не будет сомневаться. Раз он любит меня, ему будет не важно, Хэ Вэй я из прошлого или из будущего.       Они вдвоём отправились в квартал с закусочными в южной части города. Как и ожидалось, Чэн Цзэшэн и Хэ Вэй столкнулись там с поклонниками пианиста. Но, неизвестно почему, какой-то незнакомый прохожий вдруг вскрикнул, мгновенно приковав к Чэн Цзэшэну множество взглядов. Фанаты и случайные люди, толкаясь и теснясь, окружили его плотным кольцом.       — Чэн Цзэшэн!!! Дайте автограф!       — Это правда он? Как он здесь оказался? Тут что, съёмки?       — Снимайте скорее! Редкий шанс увидеть живьём!       Хэ Вэй и Чэн Чжэньцин переглянулись. Снова появилась переменная.       Однако куда большей неожиданностью стало то, что офицер Хэ, всё это время державшийся поодаль и просто наблюдавший за толпой, заметил их. Его острое чутьё мгновенно подсказало: что-то неладно — и он, протискиваясь сквозь людей, поспешил в их сторону.       — Блядь! Он меня заметил! — Чэн Чжэньцин сунул фотоаппарат под куртку и толкнул Хэ Вэя. — Быстро, быстро, сматываемся!       Хэ Вэй на мгновение задумался, затем упёрся ладонью в спину Чэн Чжэньцина и с силой отпихнул его вперёд.       — …?! — Чэн Чжэньцин ошарашенно уставился на него. Хэ Вэй указал на себя, потом на Чэн Цзэшэна в толпе и сделал двумя пальцами жест «беги». Чэн Чжэньцин мгновенно всё понял. И ему захотелось выругаться ещё сильнее: Ёб твою мать, ну бывают же такие люди?! Любовь, чёрт возьми, действительно великая сила!       С проклятием на устах Чэн Чжэньцин надвинул кепку пониже и пустился наутёк, исполняя роль приманки. Его отважно бегущая фигура успешно увлекла офицера Хэ за собой.       Чэн Цзэшэн чувствовал себя неловко. Он никогда не оказывался в подобной ситуации. Неужели у этого пианиста такая бешеная популярность? Как ему объяснить, что он не пианист, не знает, будет ли участвовать в конкурсе, и что сейчас точно не снимают шоу?       Внезапно чья-то рука схватила его за запястье. Низкий голос Хэ Вэя прозвучал у самого уха:       — Бежим.       Получив команду, Чэн Цзэшэн развернулся и обнаружил, что Хэ Вэй уже проложил для него проход в толпе. Ноги тут же пришли в движение.       Хэ Вэй вёл Чэн Цзэшэна, бежавшего рядом, по улицам и переулкам. Его рука была тёплой, пульс отчётливо бился под кожей. Чэн Цзэшэн был цел и невредим, он существовал здесь и сейчас — и от этого возникало странное, почти сюрреалистичное ощущение нереальности происходящего.       Свернув в узкий переулок, Хэ Вэй прижал Чэн Цзэшэна к стене, прикрыл ему рот ладонью, а затем поднёс палец к собственным губам, призывая пока молчать.       А после — взял его лицо в ладони, наклонился и захватил его губы своими в нежный, затяжной поцелуй.       Шум с улицы остался где-то позади. Во всём мире не осталось ничего, кроме тепла их губ — исследующих, ищущих утешения и согревающих друг друга.       Чэн Цзэшэн раскрыл объятия и притянул Хэ Вэя к себе. В ответ он прижался к его плечу. Внезапно опустошённое сердце наполнилось до краёв.       Хорошо, что ты жив. По-настоящему жив.       — Ты… Хэ Вэй из будущего? — тихо спросил Чэн Цзэшэн.       — Он рассказал, что встречал меня? — Хэ Вэй упёрся подбородком в его плечо, глаза были закрыты. — Тебе страшно?       Чэн Цзэшэн покачал головой и крепче прижал Хэ Вэя к себе.       — Хотя я и не знаю, что произошло, но… если того будущего меня нет рядом с тобой, прости.       Хэ Вэй резко открыл глаза. Внезапная горечь подступила к горлу, затуманив зрение. Он моргнул, и по щеке скатилась слеза.       Не извиняйся. Это я виноват, что ты больше не можешь радоваться этому прекрасному миру.       Собрав волю в кулак, Хэ Вэй стиснул зубы и тихо пообещал:       — Всё в порядке. Ты обязательно будешь со мной в будущем.