Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Близился вечер. Хэ Вэй заметил, что Чэн Чжэньцин всё ещё в своё удовольствие играет в телефон. Он ткнул его в плечо:       — Ты почему до сих пор не собрал вещи?       — Какие вещи?       — Разве тебе не пора в «Фушэн Цзиньлун Юань»? — поинтересовался Хэ Вэй.       Чэн Чжэньцин покачал головой — он не собирался никуда идти. Согласно прежним планам, в момент убийства он действительно должен был находиться в «Фушэн Цзиньлун Юане», дежурить там и ждать, когда Хэ Вэй из первого цикла выйдет с ним на связь.       Однако на этот раз возникла особая ситуация. Раз уж в последнее время переменные непрерывно множились, строго придерживаться сценария было незачем. Уж лучше было сыграть по-крупному — отправиться вместе с Хэ Вэем на гору Фулун.       — Пойдёшь со мной? Ты уверен? — Хэ Вэй пожал плечами: — Предупреждаю сразу, если что-то случится, твою безопасность я гарантировать не смогу.       — За меня не переживай. Достаточно, если ты о себе позаботишься, — Чэн Чжэньцин поднялся. — Пойдём. Это последний ужин, надо поесть как следует.       — … — у Хэ Вэя снова пропал аппетит. Что за дурные предсказания? Впереди их ждёт не бесконечная ночь, а лишь тьма перед самым рассветом.       К тому времени, как они вышли из ресторанчика, небо уже полностью почернело, став чернильно-тёмным. Чэн Чжэньцин поднял голову, уставившись в ночную высь, и вдруг спросил у Хэ Вэя:       — Не хочешь проверить, чем сейчас занят пианист?       — В прошлом цикле ты тоже видел его в последний раз одиннадцатого?       — Угу. Я не брал его с собой в «Лихуэйюань», тебя он не встречал. Поэтому в этот день он, как обычно, пошёл на интервью — никаких отмен не было.       — Значит, ты не знаешь, когда именно он исчез, — Хэ Вэй потёр подбородок. — Тогда давай по-твоему. Сейчас пойдём к пианисту, проверим, дома ли он ещё.       Они взяли такси до района вилл, где жил Чэн Цзэшэн. У Чэн Чжэньцина была ключ-карта, так что попасть на территорию не составило труда. Хэ Вэй последовал за ним по тропинке, которая петляла к дому. Добравшись, они спрятались за кустами неподалёку. В окнах виллы горел свет, внутри Чэн Цзэшэн разговаривал с невысокой полной женщиной — казалось, они ссорились. Внезапно Чэн Цзэшэн встал, распахнул дверь и попросил её уйти.       — Его агент. Видел её в Weibo, — тихо пояснил Чэн Чжэньцин.       Хэ Вэй мгновенно прокрутил в памяти записи допроса той самой агентши. Она говорила, что после интервью отвезла Чэн Цзэшэна домой, а потом сразу отправилась к себе, ни слова не упомянув о какой-либо ссоре. Если она не скрывала этого умышленно, значит, эта перепалка — ещё одна деталь, которая изменилась.       Полная женщина прикусила губу, а затем совершила нечто совершенно неожиданное — короткой пухлой рукой она обхватила Чэн Цзэшэна за талию.       — …? — Хэ Вэй и Чэн Чжэньцин переглянулись.       Чэн Цзэшэн стоял бледный как полотно — то ли от ярости, то ли от испуга — и умоляющим, беспомощным тоном говорил:       — Сестра Фан, отпусти, пожалуйста! Мы… мы действительно не подходим друг другу! Давай сделаем вид, что я сегодня ничего не говорил, я не буду менять график, ладно?!       — Цзэшэн, как ты можешь любить кого-то другого? И даже писать для неё песни! Я так стараюсь, делаю для тебя всё, неужели ты этого не видишь?!       Этот страстный и одновременно удушающий монолог заставил обоих наблюдателей почувствовать неловкость космического масштаба.       Чэн Цзэшэн, очевидно, никогда раньше не сталкивался с подобными «сценами» и на мгновение совершенно растерялся, суетливо пытаясь вырваться. Сестра Фан, судя по телосложению, была женщиной грозной: её руки казались толще голеней Чэн Цзэшэна, а вес, на глаз, тоже превосходил все разумные пределы. Теперь Хэ Вэй окончательно осознал разницу между пианистом и офицером Чэном. Последний уже давно бы нашёл способ выпутаться из этой передряги.       — Помогать будем? — спросил Чэн Чжэньцин.       Хэ Вэй замер на мгновение:       — Ты меня спрашиваешь? Он же твой брат.       — Он — твоя вторая половинка. Ну, одна из её версий.       Тем временем спектакль «похищение красавца» набирал обороты. Сестра Фан уже прижала Чэн Цзэшэна к полу, явно намереваясь взять силой то, что не даётся добровольно. Двое наблюдателей, наконец, не выдержали этого зрелища — они перемахнули через ограждение и ворвались внутрь.       — Эй, эй, эй! Что вы тут устроили? Человек не согласен — это же чистое насилие!       Сестра Фан и Чэн Цзэшэн одновременно подняли головы. Чэн Цзэшэн отчаянно прижимал к груди свою рубашку, но, увидев Чэн Чжэньцина, его глаза загорелись. А когда взгляд упал на Хэ Вэя, откуда-то из глубин в нём вспыхнула первобытная сила. Он сбросил с себя сидевшую на нём женщину и ловко вскочил на ноги.       Сестра Фан откатилась в сторону, как мячик, ударившись рукой и ногой о диван, и заохала. Чэн Цзэшэну было не до неё. Он подбежал к Хэ Вэю, его лицо пылало:       — Я… мы с ней…       — Я видел. Она тебя принуждала, — Хэ Вэй обошёл его и присел рядом с сестрой Фан. — Девушка, хотя сексуальные домогательства к мужчине и не квалифицируются как изнасилование, но всё же подпадают под статью о непристойных действиях. Если я вызову полицию, от пяти до десяти суток ареста вам обеспечено.       Стоило ему упомянуть о «вызове полиции», как всполошились оба. Сестра Фан беспокоилась о своих перспективах и репутации, Чэн Цзэшэн же боялся, что личность его брата раскроют. Поэтому девушка поспешно поднялась, извинилась перед Чэн Цзэшэном и убралась понуро восвояси.       — Так просто отпустили. Досадно, — развёл руками Чэн Чжэньцин.       — Я поменяю агента, — сказал Чэн Цзэшэн, всё время украдкой поглядывая на Хэ Вэя. — Спасибо… спасибо, что выручили.       Чэн Чжэньцин чувствовал, что в этом «фильме» на троих он был тем самым лишним, который даже упоминания в титрах не заслуживал.       Хэ Вэй указал на воротник рубашки Чэн Цзэшэна. Тот осознал, что его неряшливый вид сейчас вряд ли производит хорошее впечатление, и поспешно застегнул и расправил рубашку. Его сияющие глаза не отрывались от Хэ Вэя.       От этого взгляда Чэн Чжэньцина чуть не ослепило. Он потянул Хэ Вэя за рукав, напоминая, что пора идти. Заодно бросил Чэн Цзэшэну:       — Уже поздно. Закрой хорошенько дверь и ложись спать.       — Вы уже уходите? — попытался задержать их Чэн Цзэшэн. — Ночь на дворе, может, останетесь у меня?       — Дела, — коротко отрезал Хэ Вэй, слегка приподняв руку в прощальном жесте. — Ложись пораньше.       Они дождались, пока свет в доме Чэн Цзэшэна погас, и лишь тогда ушли.       — Он дома, и уже так поздно… Наверное, на этот раз не исчезнет? — пробормотал Чэн Чжэньцин.       — Не знаю, — Хэ Вэй тоже не был уверен. — Будем надеяться. —————       Глубокой ночью две тени скользили среди колеблющихся силуэтов деревьев. Чэн Чжэньцин ухватился за ствол, чтобы оттолкнуться, и вскарабкался на камень. Передохнув, он произнёс:       — Почти на месте.       — Ты знаешь, где мы?       — Знаю. На полпути к вершине горы. Особняк — в юго-восточном направлении. Чтобы добраться до него, пройдём напрямик, — Чэн Чжэньцин потёр плечо. — Ничего не поделаешь, по главной дороге нельзя идти, а короткий путь занят теми двумя. Пришлось искать обходной.       Нога Хэ Вэя снова споткнулась о камень, точно ударившись большим пальцем. Он «похвалил»:       — Отличная дорога, нечего сказать.       — … — Чэн Чжэньцин не мог не распознать издёвку в его тоне. — Не придирайся. Я вообще-то сам нашёл её опытным путём!       Пока они говорили, вокруг поднялся густой туман. Хэ Вэй почувствовал неладное и схватил Чэн Чжэньцина за руку:       — Туман сгущается. Осторожнее.       — Ага, лучше пока не двигаться. Подождём, пока рассеется, — Чэн Чжэньцин, не мудрствуя лукаво, уселся на ближайший камень и посмотрел на часы. — Время ещё раннее, даже одиннадцати нет.       Хэ Вэй тоже присел. В густом тумане видимость не превышала трёх метров, совершенно невозможно было понять, куда они забрели. Дорогу, собственно, знал один Чэн Чжэньцин, и если бы они потеряли друг друга, Хэ Вэй не был уверен, что сумеет самостоятельно добраться до особняка.       Чтобы скоротать время, Чэн Чжэньцин достал сигареты и протянул одну Хэ Вэю. В лесной чаще слышались непрерывное стрекотание насекомых и птичий гомон, а однажды раздался даже протяжный звериный вой. Чэн Чжэньцин обернулся:       — Неужели волки?       — Угадай.       — … — Чэн Чжэнькин слегка откашлялся. — Вообще-то я не боюсь. Однажды во время задания три дня пролежал в засаде в джунглях, а рядом со мной спал бирманский питон диаметром с чашку.       — А чего тогда у тебя руки трясутся?       — У кого трясутся?! Я пепел стряхиваю!       Едва эти слова прозвучали, как оба снова услышали доносящийся из лесных гор протяжный вой — «Ау-у-у-у…». У Чэн Чжэньцина зашевелились волосы на затылке, и он пожалел, что не прихватил из арсенала Чэн Цзэшэна автомат Калашникова.       — Вряд ли это волки. Иначе гору Фулун давно бы оградили и сделали заповедником, — Хэ Вэй неторопливо докурил свою сигарету и взглянул на часы. Одиннадцати всё ещё не было.       Стоп. Что-то не сходится.       Хэ Вэй достал мобильник Чэн Цзэшэна. На обоих телефонах было одинаковое время. Он открыл секундомер, установил таймер на одну минуту. Когда время истекло, его лицо вдруг стало суровым.       — Который был час, когда ты смотрел?       — Десять пятьдесят!       Хэ Вэй тут же вскочил на ноги и поднял за руку Чэн Чжэньцина:       — Идём! Здесь что-то не так!       Чэн Чжэньцин, влекомый им, влетел в густой туман леса, совершенно не понимая, что происходит:       — Что случилось? Мы же договорились подождать, пока туман рассеется! Если потеряемся в кромешной тьме, потом будет трудно найти друг друга!       — Ждать больше нельзя, — сквозь зубы процедил Хэ Вэй, и в его голосе зазвучала тяжесть. — Если останемся на месте, время вообще перестанет идти.       Чэн Чжэньцин замер, а затем присмотрелся внимательнее. Только теперь он заметил, что минутная стрелка всё ещё указывала на десятку. Целая сигарета выкурена, а время ни на йоту не сдвинулось.       Значит, их вынуждают идти на риск.       Хэ Вэй не отпускал руку Чэн Чжэньцина, следя, чтобы тот оставался в поле его зрения. Туман сгущался всё сильнее. Хотя температура не была низкой, воздух, вдыхаемый лёгкими, постепенно становился ледяным. Раздвигая низкорослые кусты, Чэн Чжэньцин даже нашёл в себе силы пошутить:       — Эй, а не похоже ли это на «Сайлент Хилл»?       — М-м, немного, — Хэ Вэй поднял голову, впереди сквозь пелену едва угадывались очертания деревьев. — Но мне кажется, больше на «Мглу».       — И вот-вот появится гигантский монстр?       — Скорее появится кто-то, кто прикончит нас обоих.       — А тебя никогда не посещала мысль… что это может быть свой?       Едва эти слова сорвались с его губ, в бок Хэ Вэя упёрся твёрдый цилиндрический предмет. Он застыл, скосив взгляд. Чэн Чжэньцин держал в руке обёрнутый чёрной тканью пистолет, дуло которого было направлено прямо в его бок.       Такого поворота событий Хэ Вэй никак не ожидал. Чэн Чжэньцин придвинулся ближе и прошептал ему на ухо:       — Это ты привёл моего брата в этот мир, и ключ к бесконечной петле тоже в тебе. Каждый раз, глядя на то, как мой младший брат умирает в муках, офицер Хэ, ты не представляешь, как я жажду дать и тебе ощутить вкус пули.       Хэ Вэй сохранял ледяное спокойствие. Тихо, сквозь зубы, он произнёс:       — У тебя было столько возможностей меня убить. Почему тянул до последнего?       — Потому что ты никогда раньше не умирал в столь подходящий момент. Я хочу проверить, поможет ли это разорвать цикл, — Чэн Чжэньцин тихо рассмеялся у него над ухом. — В худшем случае — начнём сначала. Я привык. А ты… ты ничего не будешь помнить.       Лицо Хэ Вэя оставалось непроницаемым, но в голове у него пронеслась череда догадок. Все ответы о временной петле он получил от Чэн Чжэньцина, обладающего полной памятью. Если тот что-то скрывал или лгал, Хэ Вэй никак не мог этого проверить.       Как он и сказал, у Хэ Вэя не было целостных воспоминаний. Возможно, раньше Чэн Чжэньцин уже много раз пытался убить его, пытаясь разорвать цикл, просто Хэ Вэй об этом забыл. Если это правда, то Чэн Чжэньцин явно обладал талантом прирождённого актёра. Он обвёл Хэ Вэя вокруг пальца, манипулировал им, а тот даже не подозревал о его смертельных намерениях.       Дуло пистолета упёрлось Хэ Вэю в затылок. Снова раздался жестокий смех Чэн Чжэньцина:       — Прощай, офицер Хэ. Надеюсь, на этот раз моя ставка сыграет.       Бах.       Хэ Вэй инстинктивно зажмурился, но тут же сообразил — этот звук был вовсе не выстрелом, а просто шумовым эффектом, издаваемым самим Чэн Чжэньцином.       Он тут же обернулся и увидел, что Чэн Чжэньцин, схватившись за живот, хохочет:       — Ха-ха-ха, напугал тебя? Наконец-то! Сколько раз уже пытался — и вот наконец удалось увидеть, как тебя прошибает холодный пот! Ха-ха-ха…       — … — Хэ Вэй вырвал из его рук «пистолет». Когда чёрная ткань упала, взору предстал игрушечный водяной пистолетик — один из тех, что продавался на рынке по пять юаней за штуку.       — Раз уж у тебя никакого оружия нет, нужно было хоть что-то, чем можно припугнуть, — отмахнулся Чэн Чжэньцин. — Забирай себе, кстати. Я его как раз для тебя и купил.       Хотя игрушечный водяной пистолет и был сделан грубовато, обёрнутый в чёрную ткань, он на первый взгляд действительно казался настоящим. Хэ Вэй засунул игрушку в карман, вспомнил только что произошедшее и ледяным взглядом уставился на Чэн Чжэньцина:       — Ебать, какой же ты зануда.       — Ой, так разозлился, аж матом кроешь? — Чэн Чжэньцин развёл руками. — Я тут не при чём! Этот туман, и «Сайлент Хилл», и «Мгла», ещё и волки воют… Я просто пытался разрядить обстановку…       Лицо Хэ Вэя помрачнело. Он подумал, что если бы у него в руках сейчас был настоящий пистолет, он бы первым делом пристрелил Чэн Чжэньцина.       Он шёл впереди, а Чэн Чжэньцин следовал за ним. Тот тоже понимал, что переборщил с шуткой, и бестолково трещал, пытаясь сменить тему. Хэ Вэй, раздражённый его назойливостью, просто игнорировал его. Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг сзади стихли все звуки. Хэ Вэй обернулся — за ним никого не было.       — Чэн Чжэньцин!       — Чэн Чжэньцин!       Хэ Вэй, возвращаясь назад, продолжил звать его. Но Чэн Чжэньцин словно растворился в воздухе. В бескрайнем лесном массиве остался лишь он один.       Потеряв направление, Хэ Вэй в одиночестве пробирался в кромешной тьме по горной тропе. Он не знал, сколько времени прошло: куда бы он ни шёл, дорога казалась одинаковой, деревья — одними и теми же, а сам он был совершенно измотан.       Густой туман постепенно начал редеть, и в его глубине Хэ Вэю померещились очертания здания неподалёку.       Он ускорил шаг, и в то же время туман стал рассеиваться с невероятной скоростью. Наконец Хэ Вэй смог разглядеть — перед ним был особняк на горе Фулун.       Он достал телефон: 2:50 утра, 14 апреля.