Пуская по сердцу сильный яд

      Сяо Шуай привык к своему небольшому уютному дому, где всё было оформлено так, как ему хотелось. Он чувствовал себя в нём безопасно. Сейчас же, когда его комфорт сменился просторным холодом чужих стен, расслабиться никак не получалось. Конечно, если смотреть поверхностно, то стиль хай-тек вполне вписывался в его вкусы. Однако скупость оттенков бросалась в глаза моментально. Сяо Шуай хоть и любил простоту, но предпочитал разнообразие в палитре. К тому же, всё здесь даже на первый взгляд было довольно дорогим.       Малышу же, который уверенно начал блуждать по дому, когда его опустили на пол, напротив очень нравилась новая обстановка. Пусть тут и не было его любимого дивана, который, к слову, часто был занят У Со Вэем, найти подходящее место для сна он точно сможет.       Оставив котёнка знакомиться с временным жильём, Сяо Шуай последовал за Го Чен Юем на второй этаж, чтобы посмотреть свою комнату. Она была довольно просторной, но кроме двуспальной кровати и шкафа для одежды здесь больше ничего не было, погружая в атмосферу тоски.       —Можешь чувствовать себя, как дома. Здесь ты точно будешь в безопасности, — заверил его Го Чен Юй, оставляя чемодан посреди комнаты. — Если тебе что-то будет нужно, только скажи.       —Хорошо, — он сел на кровать, чувствуя, как тяжесть дня и недавняя пробежка начали сказываться на нём.       Подметив это, Го Чен Юй поспешил выйти, чтобы дать ему отдохнуть. Сяо Шуай благодарно улыбнулся и бросил ленивый взгляд на свой чемодан. Сил сейчас разбирать вещи и правда не было никаких. Он был очень вымотан, и единственное, чего просила душа, это крепкого здорового сна. По крайней мере, бояться ему сейчас было нечего.       Сон настиг его сразу, как голова коснулась подушки. Оказавшись в длинном коридоре, Сяо Шуай медленно пошёл вперёд, всматриваясь в цифры на дверях. Это были даты, и каждая из них оставила свой след на сердце и на теле. Они шли не по порядку, но он знал, какая у них последовательность. Всё зависело от уровня нанесённой ему травмы.       Дойдя до последней, он замер. Если бы он сейчас был в игре, то её можно было бы назвать боссом. Уровень урона выходил за пределы допустимого. Открывать её он не стал бы даже под страхом смерти, но закон кошмаров был в их неизбежности.       Дверь перед ним распахнулась, заменяя пространство вокруг на ту самую квартиру, из которой он чудом смог выбраться живым. Теперь он стоял посреди спальни, наблюдая за тем, как его восемнадцатилетняя версия с огромной наивностью в глазах пыталась отыскать понимание в том, для кого он всегда был лишь игрушкой.       —Давай прекратим это, — собрав всё своё мужество в кулак, выпалил Сяо Шуай.       От его сердца и так почти ничего не осталось. Оно было растоптано ещё в первый день отношений, когда от красивых ухаживаний не осталось и следа. Маска была сорвана, потому что цель была достигнута. Он был нагло обманут наигранной улыбкой, фальшью о словах любви, иллюзией заботы. То, что казалось Шуаю первой настоящей любовью, превратилось в пытку. Его интересы больше не учитывались, как и его чувства. Он продержался в этом аду и так достаточно долго даже без единого понятия ради чего. Это просто был страх или же надежда, что в какой-то момент всё изменится. А может всё это было его глупостью, вызванной нахлынувшими чувствами.       —Хочешь свободы? — Сяо Шуай вжался в стену, когда Вейюань замахнулся.       Это было одним из их негласных правил, не противиться. Наказанием всегда были хлёсткие пощёчины, от которых глаза жгло подступающими слезами. На этот же раз Вейюань вдруг опустил руку и улыбнулся поистине отвратительно. Его улыбка и раньше не вызывала даже каплю тепла после начала их отношений, а теперь и вовсе заставляла чувствовать себя едва ли не мёртвым. Сегодняшний день действительно станет для Сяо Шуая испытанием на выдержку.       —Ты ведь даже не любишь меня. Просто найди кого-то нового, — ему не стоило приходить сюда. Теперь он это понял, но пути назад уже не было.       —Ты прав, — кивнул Вейюань, швыряя его на кровать. — Хорошо, раз ты так хочешь свободы, я дам её тебе. Только, знаешь, я люблю использовать вещи так, чтобы в итоге они стали непригодными, — Сяо Шуай громко сглотнул, вспоминая несколько слухов, которые доходили до него, но которым он не придавал значения, считая это обычным пустым звуком. Люди ведь всегда очерняют других. Он, в том числе, был тем, кого тоже беспочвенно поливали грязью. — Я позволю тебе уйти сегодня, но сначала мы сыграем в последнюю игру.       Шуай проводил его взглядом, подскакивая с кровати, как только тот вышел за дверь спальни. Он чувствовал, как внутри всё бешено колотилось от страха. Времени медлить не было. Если он не сможет сейчас вырваться отсюда, то возможности пережить эту ночь не будет. Ему хотелось решить всё спокойно, хотелось поставить точку и вернуть себе свою жизнь. Он был готов, что Вейюань его побьёт, готов был провести с ним ночь, даже если она вызовет отвращение. Сяо Шуай понимал, что так было бы гораздо меньше последствий, чем если бы он просто молча сбежал. Но, кажется, это было его самой большой ошибкой. Если все слухи правдивы, то эта ночь станет хуже смерти. Станет его разрушением.       Он не успел даже ухватиться за ручку, чтобы выбежать из спальни, как дверь сама раскрылась перед ним, открывая взору Вейюаня в компании трёх его друзей, которые, подобно цепным псам, ходили за ним по пятам, выполняя любые поручения. Под спиной Шуая вновь оказалась мягкая кровать, а щёку обдало жаром после удара. С него грубо сорвали одежду, оставляя только нижнее бельё, и перевернули на живот, приковывая руки наручниками к изголовью кровати. Вейюань подошёл поближе и достал складной нож, склоняясь над Шуаем. Остриё коснулось левого плеча, пуская по телу волну дрожи.       —Что ты собираешься делать?! — выкрикнул он, дёргаясь. В голову приходили не самые лучшие предположения.       "Если не будешь вести себя послушно, то мне придётся поставить на тебе свою отметку, чтобы ты никогда не забывал, кому принадлежишь", сказал он в одну из проведённых вместе ночей, когда Сяо Шуай впервые задумался о расставании. И пусть озвучить своё желание он так и не смог, Вейюань понял всё по одному только взгляду. Такова цена ухода, такова расплата за непослушание и такова ноша тех, кто рискнул впутаться в эти отношения.       —Подержите его, — приказал он, принимаясь вырезать на мягкой коже свои инициалы.       Сяо Шуай зажмурился, сжимая кулаки. Ему хотелось кричать настолько громко, чтобы услышал весь мир. Хотелось, чтобы хоть кто-то сейчас ворвался в это зловещее место и спас его. Но он знал, что этого не прошло бы, даже если бы он смог выбежать и постучать в одну из дверей. Людям здесь была безразлична его судьба. Он убедился в этом лично, потому что однажды уже пытался попросить о помощи, а после пролежал в кровати три дня. Ему стоило бы пойти в полицию, стоило прекратить всё это в рамках закона, но ему было страшно. Он боялся, что тогда тремя днями он уже не отделается.       Закончив, Вейюань провёл по свежим ранам языком, слизывая кровь. Сяо Шуай открыл глаза, проклиная весь мир за то, что они смогли встретиться. Проклиная Гу Яньчжэня... Если бы он только не напился в тот вечер и не позвонил, умоляя забрать его из бара, ничего бы этого сейчас не было.       —Я ненавижу тебя, — болезненно улыбаясь, прошептал Шуай. Он почувствовал, как тот, кто по приказу Вейюаня вжимал его в кровать, ослабил хватку, очерчивая пальцами линию позвоночника на его спине. От этого тошнота только усилилась.       —Они уже давно мечтали тебя трахнуть, но я им не позволял, потому что ты принадлежал мне. Больше у меня нет причин останавливать их, — он выпрямился и отошёл к окну, с упованием наслаждаясь процессом.       Это был тот самый день, который окончательно уничтожил душу и сердце Шуая, заставляя впервые поистине почувствовать себя вещью, с которой вольны делать всё, что захочется. Казалось, что его жизнь уже не принадлежала ему и никогда больше не будет. Он будто умер. Растворился в яде сигаретного дыма и запахе дешёвого алкоголя. Расплавился от боли, которая только раззадоривала всех собравшихся в комнате.       Находиться в этом воспоминании и дальше было уже опасно. Казалось, что ещё немного, и он погрузится в состояние, из которого вышел с огромным трудом, прикладывая все свои силы, потому что наблюдать за собственными страданиями со стороны без возможности что-то изменить убийственно. Это была его личная агония, лишившая когда-то рассудка. И сейчас эти прикосновения снова отдавались острой болью в районе лопаток, сдирая кожу.       —Не смотри, — послышался позади знакомый голос, прежде чем его глаза аккуратно прикрыли тёплой ладонью. — Всё это уже позади. Не неси прошлое за собой. Я не дам тебе пройти через это снова, — Шуай кивнул, чувствуя, как по щеке скатилась одна единственная слеза. Хоть он и понимал, что это лишь его сновидения, отчего-то внутри была полная уверенность, что Го Чен Юй сказал бы именно это. — Позволь мне тебя защитить.       —Хорошо, — на выдохе произнёс он, пытаясь успокоить дрожащее тело.       Он прошёл через переломный момент своей жизни, собирая себя по кусочкам, ломая и снова собирая. Это была перестройка, в которой он часто хотел опустить руки, потому что сил бороться не оставалось. Потому что в груди болело слишком невыносимо. Потому что жизнь казалась наказанием. Он очень хорошо знал цену падения, поэтому позволить столкнуть его ещё раз он не мог.       —Он обязательно за всё ответит, даю обещание, — Сяо Шуай развернулся, встречаясь с Го Чен Юем взглядом. Встречаясь со своим светом в этой бесконечной темноте. — Ты веришь мне?       —Верю, — без колебаний ответил он. Шуай мог бы взять себя в руки и справиться со всем сам, нужно было только привести мысли в порядок и убрать скованность под натиском страха. Ему потребовалось бы некоторое время, чтобы полностью стабилизироваться, но он бы непременно справился. Только сейчас, когда он мог прижаться к кому-то, бороться со всем в одиночку уже не хотелось. — Я верю тебе, Го Чен Юй.       Это был сон, который Сяо Шуай встретил в холодном поту, и который продолжил с чувством лёгкости. И причиной тому было далеко не воображение, а сидящий на краю его кровати Го Чен Юй, чей голос убаюкивал, пронося обещание через сон.