Лабиринт
28 декабря 2025 г., 02:08
В комнате, погружённой во тьму, возле панорамного окна стоял Чи Чен, засунув руки в карманы брюк. Его взгляд был прикован к освещённому ночными огнями городу, который до сих пор казался чем-то недосягаемым. Будто стоит ему протянуть руку, как она врежется в стену, овитую плющами. Как и сказал Хичоль, лабиринт всегда будет внутри него. Однако кое-что всё же помогало Чи Чену забыться. Помогало уловить эту реальность. У него была его собственная гавань.
Дверь в номер тихо раскрылась, впуская внутрь У Со Вэя, который и сам не понимал, почему согласился прийти посреди ночи. Он просто знал, что должен был это сделать, невзирая ни на что. Чи Чен нуждался в нём. И одной только этой причины уже было достаточно, чтобы отбросить любые сомнения.
—Скажи, что для тебя значит ночь? — поинтересовался Чи Чен, наблюдая за звёздным небом, которое вызывало в нём жажду к жизни. Но эта жажда навечно связана со стойким запахом крови.
У Со Вэй никогда раньше не думал о таком. Для него это было не более, чем временем суток. В других обстоятельствах он даже счёл бы этот вопрос началом романтичного разговора, как в тех самых классических историях любви из прокручиваемых по телевизору дорам. Однако они не главные герои сериала, а человек, стоящий сейчас по левую от него руку, был слишком далёк от такого понятия, как "романтика".
—Думаю, просто время для сна, — он взглянул на Чи Чена, пытаясь уловить его настроение, но тот казался пустым. Будто все эмоции исчезли без следа. — А для тебя?
—Гонка со смертью, — У Со Вэй почувствовал, как от этих слов по телу пробежали мурашки. Он задумался, было ли вообще в жизни Чи Чена спокойное и счастливое время. Было ли хоть что-то, что помогало ему улыбаться. — Пока я был в лабиринте, — продолжил Чи Чен, взяв со стоящего рядом столика гранёный стакан, — для меня существовала только ночь, а мир казался замкнутым, — он слегка встряхнул рукой, позволяя Jack Daniel'S исследовать прозрачные стенки своей "клетки". Аромат жжёной карамели и табака едва ощутимо донёсся до У Со Вэя, который счёл этот запах наиболее подходящим для Чи Чена. — Время там растворялось, и в голове крутилось только одно: выжить. Выжить любой ценой, — он сделал глоток, прежде чем выпустить стакан из рук. Стекло было довольно прочным, чтобы не разлететься на осколки, но не настолько, чтобы не треснуть. Остатки виски медленно вытекли через несколько наиболее сильных повреждений на чёрный кафель. — Я смог выбраться оттуда и обрести свободу. Думал, что весь мир теперь принадлежит мне. Но я, как и виски, — он перевёл взгляд на стакан, стенки которого сохранили на себе призрачный след алкоголя, — оставил там часть себя.
У Со Вэй почувствовал, как ему стало больно. Будто треснул не стакан, а его сердце. И сейчас оно кровоточило, потому что мир ещё никогда не казался ему настолько несправедливым. Потому что он хотел бы стереть каждое воспоминание, разрушающее Чи Чена изнутри. Хотел бы подарить ему ту любовь, которую он заслуживает.
—Что произошло с тобой в лабиринте? — он не был уверен, смог ли добиться расположения настолько, чтобы услышать эту историю полностью, но сейчас для него было важно помочь Чи Чену избавиться от этой тьмы. У Со Вэй готов был забрать хотя бы часть.
—Моё саморазрушение...
***
Очнувшись в месте, где единственным источником света были висящие на стенах факелы, Чи Чен бегло осмотрелся по сторонам, подмечая, что кроме него здесь было ещё семь человек. Один из них, который, судя по всему, обладал далеко не самой стойкой психикой, ходил из стороны в сторону, бубня что-то себе под нос. Казалось, что ещё немного, и он начнёт биться головой о стену в попытках выбраться наружу. Выход отсюда был только один, но подходить к нему никто не рисковал, пристально наблюдая, будто что-то вот-вот должно было выскочить из этой тьмы. Сбоку на стене висела информационная табличка, освещаемая факелом. —Что это за место? — поинтересовался Чи Чен у сидящего рядом мужчины, который выглядел самым спокойным из всех. —Наш могильник, — ответил тот, откинувшись на стену позади него. — Проход, за которым мы все наблюдаем, это лабиринт. Выбраться можно только через него, — из темноты эхом донёсся чей-то крик. — Пятый, — он тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Каждый, кто туда заходит, в конечном счёте умирает. Мы понятия не имеем, что нас там ждёт, поэтому никто не хочет рисковать. Возможно, тихая смерть тут будет даже лучше, — он указал пальцем на лежащий на земле рюкзак. — Советую тебе внимательно следить за своими запасами, потому что этого хватит максимум на неделю, а для них ты лёгкая мишень. О возрасте Чи Чена не знал никто, но выглядел он даже моложе своих восемнадцати лет, поэтому не удивительно, что его сочли слабым. Вероятно, будь его жизнь хотя бы чуточку легче, он и правда не справился бы с давлением и ничем не отличался бы от нарезающего круги мужчины. Но он сбежал из дома не для того, чтобы так легко умереть в этом холодном и жутком месте. Что бы не скрывала тьма лабиринта, он готов рискнуть и найти выход, даже если цена будет слишком высокой. Чи Чен закинул рюкзак на плечо и уверенно направился в сторону прохода, вздрагивая, когда мужчина, достигнувший пика своего безумия, в конечном счёте начал усиленно биться головой о стену, пока его тело не обмякло. —Вам бы тоже не помешало начать действовать, пока не закончили также, как он, — бросил он напоследок, взяв с собой висящий у таблички факел. Быстро пробежавшись глазами по тексту, где не было ничего полезного, он прошёл вперёд, чувствуя, как озлобленные после его слов взгляды остальных были направлены на него. В какой-то степени то, что они его недооценивали, могло сыграть ему на руку. Чем меньше от него ожидали, тем больше козырей было в его рукаве. Воздух здесь очень спёртый, поэтому дышать было тяжело. Но основная проблема заключалось не в этом. Оказавшись на первой развилке, он понял, что идти и дальше с факелом уже не получится, потому что стены были овиты плющом. Одно неверное движение могло привести к пожару, бежать от которого попросту некуда. Даже оказавшись в так называемой точке старта, скрыться от дыма не получится. Подойдя поближе к одной из развилок, он заметил, что на стенах прикреплены небольшие фонарики с холодным тусклым светом. Не удивительно, что никто не смог пройти весь лабиринт до конца. Ориентироваться в таком полумраке и без того задача не из лёгких, а если к этому прибавить ещё и препятствия, то это становится на уровне невозможного. Сняв с плеча рюкзак, он решил проверить его содержимое на наличие чего-то полезного. Помимо еды и воды, которых, действительно, хватит максимум на неделю, внутри был нож, фонарик, карандаш и сложенный на несколько раз чистый лист бумаги, напоминающий по размерам карту. Убрав нож себе в карман на тот случай, если придётся обороняться, он закинул рюкзак обратно на плечо и потушил факел. Каких-то отличительных знаков у развилок не было, поэтому он выбрал самую крайнюю, полагаясь на свою интуицию. Идти с такой же скоростью, как и раньше, уже не представлялось возможным, потому что теперь ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы суметь рассмотреть хоть что-то. Конечно, глаза немного адаптировались к полумраку, но этого было недостаточно. Он мог бы воспользоваться фонариком, однако запас заряда тоже был не бесконечный, поэтому его лучше приберечь на будущее. Услышав впереди какой-то шорох, он остановился и достал из кармана нож. Из-за поворота показался силуэт тучного мужчины, который опирался рукой о стену, стараясь не упасть. Его голова была опущена, а ноги переплетались между собой. Он сделал ещё пару шагов, прежде чем послышался щелчок. Сотни иголок, спрятанных по обе стороны в стенах, проткнули его тело. Мужчина рухнул на землю, не издав ни звука. Чи Чен замер на месте, пытаясь переосмыслить произошедшее. Он предполагал, что лабиринт таит в себе какую-то опасность, но не думал, что буквально любой шаг может стать последним. О том, как расположены ловушки и какими они будут, ничего неизвестно. Как и неизвестны масштабы. Ему оставалось полагаться только на собственную смекалку и удачу. Взяв себя в руки, он подошёл к мёртвому телу и переложил оставшиеся запасы еды в свой рюкзак, игнорируя тошнотворный запах крови. Впрочем, это был не первый труп, который ему доводилось видеть. После побега из дома он находился не в самых лучших условиях. Однако даже сталкиваясь с подобным, он всё ещё считал тиранию отца худшим периодом в своей жизни. Те, кто считал его лёгкой мишенью, рано или поздно тоже решат рискнуть и пройти лабиринт, поэтому медлить и оставаться тут и дальше было опасно. Единственным шансом на выживание для него сейчас был только поиск выхода. Забрав всё необходимое, он продолжил путь, время от времени останавливаясь, чтобы начертить примерную схему. В тех местах, где его ждали тупики, он мог сделать перекус и потренировать свой слух. Сейчас ему нужно было использовать свои рецепторы на максимум, потому что эта битва была не только с ловушками, но и с людьми, которые могут настигнуть его в любой момент. Сколько бы он не старался быть аккуратным, прижимаясь поближе к стенам, обойти все ловушки ему не удалось. Задев леску, Чи Чен запустил механизм, звуки которого он сразу же уловил, вовремя отскакивая в сторону от летящей в него откуда-то сбоку стрелы. Он уже расслабился, посчитав, что на этом всё закончилось, как ещё одна вылетела со спины, оставив неглубокий порез на бедре. Рана хоть и не была смертельной, Чи Чен всё же присел, чтобы спокойно промыть её водой и перевязать клочком оторванной от футболки ткани. —Так ты ещё не сдох, — послышался чей-то голос. Чи Чен повернулся, натыкаясь на группу из трёх людей. Впереди них стоял мужчина среднего телосложения и держал в вытянутой руке нож. — Отлично, послужишь нашей мишенью. Хоть какая-то польза от такого сопляка, как ты. Выжить ты всё равно не сможешь, а так хоть умрёшь ради благой цели. —Я был бы не против немного развлечься с ним, — добавил один из стоящих позади мужчин, едва не подавившись слюной от разыгравшейся фантазии. —Не думал, что у тебя такие пристрастия, — с усмешкой произнёс их лидер. — Слышал? Мы ещё и предоставим тебе бесплатные услуги. — Чи Чен сжал кулаки и аккуратно поднялся на ноги. Опустив взгляд на его перевязанное бедро, мужчина усмехнулся, заметно расслабляясь. — Отдай нам запасы и спокойно прими свою участь. Мы оба понимаем, что в таком состоянии ты не представляешь никакой угрозы. Лучше тебе быть послушным, тогда мой друг обещает даже быть понежнее. Изображая хромоту, Чи Чен подошёл поближе. Он протянул рюкзак, стараясь при этом второй рукой незаметно достать нож из заднего кармана штанов. Как только мужчина ухватился за лямку, Чи Чен перехватил его запястье и дёрнул на себя, втыкая нож в солнечное сплетение. Осознание пришло к нему не сразу. Лишь когда тело обмякло, он отбросил его в сторону, пытаясь справиться с подступающей к горлу тошнотой. Это был первый раз, когда он отнял чью-то жизнь. Раньше он часто участвовал в драках, в том числе и мог нанести самые тяжёлые травмы, но до убийства не доходило никогда. Он знал, что другого выхода у него не было. Если бы не убил он, то убили бы его, но легче от этого не становилось. Вся былая уверенность, с которой он проходил лабиринт, улетучилась. Внутри что-то сломалось, переворачивая весь его мир. И пути назад у него уже не было. Он принял эту тьму, принял эти правила, запачкав собственные руки. Помутневшим взглядом он окинул застывших на месте мужчин, один из которых попятился назад, утыкаясь в стену. Очередной механизм запустился, выпуская наружу круглое зубчатое лезвие, которое мгновенно отсекло голову. Воспользовавшись моментом, Чи Чен подошёл к последнему, резким движением сворачивая ему шею. —Сука, — на выдохе произнёс он, зачёсывая волосы назад. Всё это казалось каким-то страшным сном. Внутри него зарождалась новая ненависть, остановить которую он уже был не в силах. И ненависть эта была направлена к самому себе. Он будто сходил с ума, теряя крупицы рассудка. Теряя всё то, что делало его самим собой. Встряхнув головой, он стёр кровь с лезвия о ткань своих штанов, понимая, что все эти размышления ни к чему не приведут. Он не должен умереть в этих стенах. Те, кто поместил его сюда, обязательно ответят за это. Стиснув зубы, Чи Чен собрал все возможные запасы и пошёл дальше, оставляя позади эту навсегда застывшую перед глазами картинку. Время для него перестало существовать. Он уже не понимал, сколько дней провёл в этих стенах в попытках найти выход, и всех ли успел за это время убить. Запасов осталось не так уж и много, чтобы суметь продержаться ещё несколько дней. Существовал ли вообще этот самый выход, который он так старательно искал. Быть может это место и правда их могильник. Когда запасов уже не осталось, а тело покрылось множеством ссадин, он заметил вдали просачивающийся через маленькую щель свет. Едва волоча ноги, он добрался до железной двери, потянув её на себя. Яркий солнечный свет ударил по глазам, вынуждая прикрыть их руками. Истратив все свои силы, часть из которых отняли раны, он повалился вперёд, теряя сознание. В себя он пришёл уже на больничной койке. Рядом с ним на стуле сидел высокий парень, который на первый взгляд был одного с ним возраста. Чи Чен видел его впервые, но сейчас это было неважно. Всё, что имело значение, это свобода. Его личная вечность в устрашающей темноте, где от каждого решения зависела жизнь, закончилась.***
Когда рассказ подошёл к концу, по щекам У Со Вэя стекали слёзы. Он чувствовал, будто и сам разрушался вместе с каждым произнесённым словом. Будто тьма лабиринта поглотила его, позволяя увидеть всю картинку целиком. Он не понимал, какие слова подобрать, чтобы помочь Чи Чену почувствовать себя лучше. Можно ли вообще после пережитого почувствовать себя лучше. —Я буду рядом, чтобы эти стены больше никогда не стали твоими оковами, — он взял Чи Чена за руку, переплетая пальцы. — Спасибо, что не сдался, — шёпотом добавил Со Вэй, приподнимаясь на носочках, чтобы подарить ему мягкий поцелуй. Чтобы показать, что Чи Чен не вызывает ни капли страха. Что он отныне не один.
