Героизм без тормозов

Ши Уду нервно шагал по бесконечному университетскому коридору, зажав в потной ладони тонкие пальцы младшего брата. Ши Цинсюань не только младше его на три года, но и на триста процентов более драматичный, продолжал неугомонно тащить его вперед, бормоча что-то несвязное сквозь слезы. – Скорее, давай скорее! Его же отчислят с факультета, я знаю! – Ши Цинсюань дергал его за рукав дорогого костюма, и Ши Уду чувствовал, как его собственное и без того тонюсенькое терпение трещит по швам. Губы Ши Уду были сжаты в тонкую полоску, а глаза раздраженно щурились от яркого света, льющегося сквозь панорамные окна престижного пекинского вуза. Еще один корпус – и они будут на месте. Но вид у его брата был настолько жалкий и невыносимый, что Уду не выдержал: – Замолчи сию же секунду! – его голос, резкий, с металлическими нотками, заставил Ши Цинсюаня вздрогнуть и подавить очередной всхлип. – Или я разворачиваюсь и ухожу. И пусть твоего ненаглядного Му Цина разбирает сам декан! Он на курс старше и сам должен отвечать за свои поступки. Младший Ши испуганно прикусил губу, крепче вцепившись в его руку. Ши Уду с силой взмахнул дорогим складным веером из черного карбона, как не иронично, подарком Пэй Мина, словно отсекая им эту душную ситуацию, и наконец шагнул в указанный коридор. Зрелище и впрямь было сюрреалистичным: стеклянная витрина с университетскими наградами осколками валялась около, разорванных вклочья, страниц конспектов, а дорогой макбук – на подоконнике с треснувшим экраном. И посреди всего балагана три идиота: Му Цин, тот самый «ненаглядный» парень Цинсюаня, аспирант с явным недобором ума, стоял, пытаясь остановить на разбитой губе кровь давно промокшей от ней салфеткой. Напротив него, с лицом, выражающим чистую ярость, был Фэн Синь – очевидный зачинщик, сжимавший в белой костяшке чей-то смартфон. А между ними, с подбитым глазом и напрочь порванной на плече майкой дорогого streetwear-бренда, сидел на полу, прислонившись к стене… Пэй Мин, его одногруппник. «И моё личное недоразумение», – закатив глаза, подумал Ши Уду. Тот самый «миротворец», который ввязался в драку, чтоб она не превратилась в смертоубийство, и закономерно огреб со всех сторон. «Ах, как же хорошо, что об этом еще не прознал декан», – промелькнула у старшего Ши единственная здравая мысль. Обоим не сносить головы. Ведь подрались они даже не на территории своего факультета. Ши Цинсюань с визгом бросился к Му Цину, начав охать и причитать над его раной. С другой стороны коридора, словно из ниоткуда, появился Се Лянь. Его спокойная улыбка и идеально отутюженная рубашка казались инородным телом в напряжённой атмосфере. Он, без лишних слов, мягко, но железно взял под руку распаленного Фэн Синя и увел парня прежде, чем началась новая драка. Как только стало чуть поспокойнее, Ши Уду невозмутимо подошел к Пэй Мину, к своему личному воплощению хаоса и головной боли, умиротворенно сидящей на кафельном полу, среди обломков. Он навис над ним, заслонив собой свет от люминесцентных ламп. – К моему несчастью, во что ты снова вляпался, тупица? – в голосе отдавались нотки ледяной стали, идеально отточенной в спорах на семинарах. Шлепок! Взмах веера, и Пэй Мин ойкнул от легкого, но довольно злобного удара. Ши Уду скрестил руки на груди, глядя на эту жалкую физиономию. Побитый же потер ударенное место, кривясь то ли от боли, то ли от досады. Из наушника, свисавшего на шею, доносились приглушенные вопли какого-то металкора. – Это он начал! – буркнул и кивком указывал в сторону, куда увели Фэн Синя. – Набросился на того, Му Цина, из-за какой-то ерунды с плагиатом в диссертации. Ну, не мог же я просто стоять и смотреть, как он его в фарш превратит? Попытался разнять... Понимаешь, немного зацепило. – «Немного зацепило»? – голос звенел от напряжения, словно натянутая тетива под стрелой. Ши Уду ткнул веером в порванную майку Пэй Мина, под которой уже виднелись формирование синяка. – Ты выглядишь так, будто тебя отпинал весь боксёрский клуб! И какого черта тебе вообще надо было лезть между ними? Пусть друг друга хоть поубивали и избавили альма-матер от лишних идиотов! Какое твоё собачье дело до них? Пэй Мин неуклюже поднялся на ноги, отряхивая дорогие джоггеры и, как он думал, обворожительно ухмыльнулся. Правда, выглядело это жалко: рассеченная бровь и разбитая губа делали из него не ловеласа, а убогого отморозка. –Эй, не кипятись так. Ты же знаешь, шисюн, я не могу терпеть несправедливость. Да и потом... – он понизил голос и кивнул в сторону Ши Цинсюаня, который все еще дрожал возле Му Цина, – посмотри на него. Если бы не я, влез бы твой братишка. А Фэн Синь в ярости не разбирает, кто перед ним. Ему бы точно прилетело. А потом его ненаглядный Му Цин, увидев это, совсем бы взбесился и... – Пэй Мин сделал многозначительную паузу, – от Фэн Синя остались бы рожки да ножки. И тогда уже не до выговора – до уголовного дела. Я хоть удар взял на себя, всех остудил. Лучше я немного пострадаю, чем потом разгребать последствия. Ши Уду ядовито фыркнул. Гнев в его глазах немного поутих, сменившись привычным раздражением. Он одним движением рук снял свой пиджак и набросил его на окровавленное плечо Пэй Мина, скрывая часть повреждений, видеть которые было, мягко говоря, больно. – Гениальный план. Героический. Просто до слёз. – Ши Уду саркастично выплёвывал слова изо рта. Пэй Мин мысленно прикинул, смогли бы они разъесть камень.– Значит, вместо одного идиота, который полезет под горячую руку, полез другой, считая себя неуязвимым? И теперь я должен объяснять в деканате, почему мой одногруппник, а по совместительству... – Он запнулся, сжав губы. «Моя личная головная боль... Лучше не стоит», –... мой друг, выглядит так, будто его пытались засунуть в мясорубку? Он резко взмахнул веером, указывая им в сторону выхода. – Шевелись. В медпункт. Сию же секунду. А потом прямиком ко мне в общежитие, я буду лично дезинфицировать эти... «героические раны». И если ты хоть слово проболтаешься декану об истинных причинах твоего героизма, я законсервирую твой кретинский череп и выставлю его в кабинете биологии. В качестве наглядного пособия по анатомии тупизма. Уяснил? Пэй Мин, кривясь от боли, попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое подрагивание губ. – Понятно-понятно, господин строгость, – проворчал он, покорно позволяя Ши Уду подхватить себя под локоть и повести вдоль коридора. – Только давай без формальдегида, а? Я ещё свой диплом защищать планирую. Ведящий лишь цыкнул языком в ответ, но пальцы, обхватившие руку Пэй Мина, не были грубыми. Он вёл его твёрдо, почти властно, но в то же время осторожно, обходя осколки стекла и разбросанные книги, держа его бережно, словно боясь поранить ещё больше. – Молчи и иди. И чтобы я больше ни слова не услышал о твоих сегодняшних «подвигах». Ни слова. Понял? Пэй Мин кивнул, наконец-то поняв, что дальнейшие шутки только усугубят положение, и украдкой бросил взгляд через плечо; Цинсюань, бледный как полотно, всё ещё дрожал рядом с Му Цином, который мрачно пытался стереть кровь с своего подбородка. Картина была давящей. Ши Уду не оборачивался, но, словно почувствовав этот взгляд, быстро сказал: – Не смотри на них. Сначала разберёмся с тобой, а уже потом, если выживешь, будешь спасать других болванов. *** Старший Ши резко дернул дверь медпункта, втолкнув Пэй Мина внутрь. Фраза, брошенная в пространство больничной комнаты, прозвучала тише, но не менее весомо: – Запомни наконец: твоя жизнь мне всё-таки дороже, чем репутация какого-то Му Цина, так что в следующий раз думай головой, а не... – Сказал он, возмущённо махнув веером в сторону побитого глаза Пэй Мина, – чем ты там обычно думаешь. Дверь медпункта захлопнулась, отсекая суету коридора. Воздух пахнет антисептиком и тишиной, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов на стене. Фельдшер, пожилая женщина с усталым и опытным взглядом, подняла голову. Её бровь изогнулась при виде немного подрагивающего Пэй Мина, прислонившегося к косяку, и Ши Уду, чье лицо выражало ледяное спокойствие, и руку последнего, властно мёртвой хваткой державшую локть одногруппника. – Очередная учебная травма? – Сухо поинтересовалась она, уже доставая перчатки. – Что-то на подобии, – сквозь зубы ответил Ши Уду, подталкивая Пэй Мина к кушетке. – Упал с лестницы. Пять раз. Пока бежал разнимать… – Он запнулся. –… наблюдать за дракой. Пэй Мин недоволно фыркнул и тут же зашипел от боли, когда врач аккуратно прикоснулась к его рассеченной брови. Ши Уду грозно стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его взгляд, прикованный к движениям медика и смене выражений лица Пэй Мина, был тяжелее скал. Он не произнес ни слова, но его молчаливое присутствие ощущалось, как физическое давление. – Посмотрим... – промывая рану, фельдшер бросила оценивающий взгляд на порванную майку и на налившийся голубизной синяк. – Лестница, наверное, была очень крутой и скользкой? Мышцы напряжены, будто ты грузовик останавливал. – Можно сказать и так, – пробормотал Пэй Мин, стараясь не смотреть в сторону Ши Уду. Тот лишь щёлкнул веером, сложенным в тонкую полосу. Звук был резким, как выстрел, и заставил пострадавшего непроизвольно вздрогнуть. Процедура заняла около пятнадцати минут, но каждая секунда проходила под давящим стуком веера об что-то твёрдое. Парню оставалось лишь боязливо глотать, молясь, чтоб это «что-то» вскоре не стало им. А неодобрение Ши Уду всё росло. Когда на бровь наконец легли швы, а синяк обработали охлаждающим гелем, женщина выписала направление на рентген. – И чтобы никаких спусков по лестнице пару дней, ясно? – Строго сказала она, снимая перчатки. – Иначе твой… друг, – она кивнула в сторону Ши Уду. – Вероятно, добьёт начатое. Как только дверь медпункта закрылась за ними, Ши-Точно-Не-Садист-Уду снова схватил Пэй Мина за локоть. – Общежитие. Сейчас же, – голос был пропитан сталью. В нём не было уже прежнего льда, лишь обжигающая, концентрированная ярость, приправленная чем-то, что Пэй Мин не сразу смог опознать. – Ты мне всё расскажешь. До последней детали. И, клянусь, если ты ещё раз рискнёшь своей шеей ради какого-нибудь… – он с силой выдохнул, заставляя себя замолчать, и лишь сильнее сжал локоть Пэй Мина, заставляя того ускорить шаг. *** Коридор общежития был пуст и тих в этот час. Ритмичный стук каблуков Ши Уду по линолеуму отдавался в такт нарастающей панике. Он втолкнул Пэй Мина в свою комнату, щелкнул замком и прислонился к двери, будто боясь, что «спаситель» ускользнёт. Скрестив руки на груди, Ши Уду уставился на своего гостя. Комната была предельно чиста: вещи, статуэтки, книги – всё было разложено по полочкам, как в музее, и везде - ни пылинки. И Ши Уду дополнял эту белизну: даже после слёзных мольб брата прийти, после визита на «поле боя» и помощи Пэй Мину идти, его одежда оставалась идеально выглаженной, будто только с витрины магазина. Гостю стало немного не по себе: создавался слишком резкий контраст с его окровавленной майкой и перепачканными джоггерсами. – Ну, – голос Ши Уду прозвучал до того тихо, что в тишине стал страшнее любого крика. – Начинай с самого начала. Что, черт возьми, произошло? И почему ты, как последний герой-любитель, решил, что именно ты должен бросаться в бьющие ноги в край умалишённого Фэн Синя? Пэй Мин тяжело опустился на край аккуратно застеленной кровати, стараясь не запачкать бельё. К сожалению, это не получилось. «Слишком грязный» - тут же промелькнуло в голове. – Я же сказал, шисюн... - Виновато начал Пэй Мин. – Му Цин и Фэн Синь схлестнулись из-за какого-то старого недоразумения. Фэн Синь что-то там украл, скопировал... неважно. Он полез в драку первым. А Цинсюань... – Лёгкий вздох, – твой брат уже нёсся туда разнимать драку. Я его просто опередил. Ши Уду с силой провёл рукой по лицу. Ситуация была бредовой, слишком будничной для этих двоих болванов, но волнение заполнило его. Бурная реакция мешает. Возможно, он излишне печется об одногруппнике. – И твоим гениальным решением было подставить себя под удар вместо него? – Всё же нашёл к чему придраться старший Ши. – Ты думал, что твоя башка прочнее? Или что Фэн Синь, увидев тебя, внезапно образумится? – Нет же... Почему ты не можешь понять!? – Пэй Мин вспылил, инстинктивно пытаясь вскочить, но резкая боль в плече заставила осесть. – Я думал, что, если кому и получить по лицу, так лучше уж мне! Потому что, если бы твой дорогой братец, – он ткнул пальцем в сторону коридора, словно там стоял Ши Цинсюань, – туда влез, ему бы не просто рассекли бровь! Фэн Синь его просто снёс. А потом нелюбимый тобой Му Цин, увидев, как его нежный мальчик истекает кровью, просто бы прибил Фэн Синя к стене! И всё. Всем троим – конец! Выговор, отчисление, может, даже полиция. Но самое главное – подумал ли ты о себе, дружок? – Парень многозначительно поднял бровь, – О том, что было с тобой, если бы Цинсюань пострадал. Ты так бурно реагируешь на меня, хоть я и пострадал совсем немного. Я ведь всего лишь твой одногруппник. В комнате повисла обжигающая пауза. Глаза Ши Уду сузились, будто в него летела стрела. Руки непроизвольно сжались, но сразу же приняли спокойное положение. Сил бороться не осталось. Гнев не утих, но глаза смягчились, хоть в них всё ещё и виднелись ярость и досада. – «Немного»... – Он с отчаянием повторил это слово. – Ты – самый безнадёжный, паршивый, идиотский, самонадеянный... – Ши Уду замолчал, сглотнув ком в горле. – Ложись. На бок. Чтобы не давило на синяк. Пэй Мин знал: это не было прощением, лишь перемирием на время. Он послушно, хоть и с трудом, лёг на кровать, повернувшись на здоровый бок. Пружины легонько скрипнули под его весом. Мужчина обязливо зажмурил глаза, ожидая удара или новой тирады о его «ужасном» поведении. Но вместо новых упрёков он услышал лишь тихие шаги одногруппника, звук наливающейся в тазик воды и открытие аптечки. Рядом с кроватью опустилась тень. Сердце бешено забилось. – Держи, – Ши Уду сунул ему в здоровую руку холодную алюминиевую банку с газировкой. Конденсат тут же начал стекать на пальцы. – От шока. Глаза удивлённо распахнулись, и Пэй Мин медленно моргнул. Недоуменно взяв банку, он прижал холод к ладони. – Потерпи немного, – И Ши Уду, хмурясь, как хирург перед сложной операцией, принялся обрабатывать синяк на плече Пэй Мина. Движения его были резкими, точными и безжалостно эффективными. Мазь жгла как огонь. – Ай! – Пэй Мин дёрнулся. – Можно помягче, садист? – Нет, – отрезал Уду, без колебаний надавливая на следующий участок. – Заслужил - получи. Думай в следующий раз, прежде чем бросаться на амбразуру с криком «Ура!». И всё же, спустя пару минут, его пальцы, стали двигаться чуть мягче. Почти... осторожно. В действиях всё ещё чувствовалась злоба, накрывая воздух густым туманом, но к нему добавилось что-то тяжёлое и молчаливое – то самое непроизнесённое «я чуть не запаниковал». Волнение накрывало с головой. Кажется, Пэй Мина начало лихорадить, иначе как объяснить подступающий к лицу жар? Закончив с плечом, Ши Уду промыл руки и сменил мазь, уже без предупреждения взявшись за обработанную швами бровь. Пациент замер, затаив дыхание. Так близко. На его лице читалась сосредоточенность, стальная решимость, и лишь у самых уголков губ таилась едва заметная напряжённая дрожь. «Он волнуется», – приятным трепетом мысль разнеслась по груди. – Он... Цинсюань... – вдруг тихо начал Ши Уду, не отрываясь от работы. – Он даже не подошёл к тебе. Проверить или поблагодарить. Ничего не сказал. Заботится только о своём Му Цине. Пэй Мин отвёл взгляд, стараясь не двигать головой, не испортить момент. Он знал, что Ши Цинсюань, скорее всего, просто не успел. Так поступил бы каждый - беспокоился в первую очередь о самом близком. Хотелось сказать, что он делает то же самое, но парень сдержался, и почему-то вместо этого выдал: –Да кому я нужен? Я же просто... встрял. – Заткнись, – беззлобно сказал Ши Уду, откладывая тюбики. – Ты мне нужен. Целый. А не в виде приложения к протоколу о несчастном случае. Он резко встал, отнеся тазик в раковину, и принялся мыть руки с таким усердием, словно собирался делать операцию на сердце. Спиной к Пэй Мину он произнёс уже совсем тихо: – Больше не делай так. Лучше пусть этот олух Фэн Синь снесёт кому-нибудь другому голову, чем ты... Он не договорил, с силой выкрутив кран.