Расколоть звезду на части

Поручение, которое дал ему наследный принц, было самым обычным. Шан Жуйцзэ уже привык к тому, что периодически к Его Высочеству попадали записки. Удивительно, насколько была велика сила золотых монет, раз уж эти бумажки миновали от знатных господ через ловкие руки евнухов и служанок до истинного отправителя. Нередко самые упрямые люди стремились их передать лично наследному принцу в руки, чтобы заслужить похвалы и выделиться перед сыном императора. Однако, на подобные попытки Шан Жуйцзэ лишь усмехался: он знал, насколько его друг не любит подхалимство. Бай Усянь прекрасно держал лицо, но сам вассал нередко замечал, как подрагивают его ресницы или дёргается веко. Эти микровыражения лица показывали, что не так уж ему и нравились слуги и их хозяева, стремящиеся добиться расположения через глупые бумажки. Тем не менее, выдержке принца стоило отдать должное. Вежливый внешний вид и общее расположение к диалогу с собеседником никогда не покидали его. Отчего создавалось впечатление, что Его Высочество искренне заинтересован в тайном послании и его отправителе. Шан Жуйцзэ в такие моменты нередко стоял рядом с принцем и прятал ухмылку в веере. Что же глупцы? Так прямо подходить к наследному принцу и просить. Их смелость достойна похвалы. Но не более. Поэтому сейчас, сидя в своём кабинете, Шан Жуйцзэ думал над тем, почему на этот раз записка была послана Мэй Няньцину. Заклинатель был слишком юн, чтобы иметь хоть какое-то влияние на наследного принца и просить его о чём-то было верхом идиотизма. Вассал сразу откинул вариант с тем, что на самом деле тайная бумажка предназначалась Его Высочеству. Никто кроме главного евнуха не знал о том, что Бай Усянь периодически лично навещает Павильон Лунного Аромата. А евнуху Чэнь незачем говорить о делах своего господина. Он служит императорской семье дольше, чем живёт сам Шан Жуйцзэ. За это время его не обвинили в чужих грехах и не давали сильных наказаний палками. Это уже свидетельствует о его незаурядном интеллекте. Шан Жуйцзэ вновь взглянул на записку на столе. «Кровь. Пыль. Сердце. Жертва. Звезда» На угрозы не похоже, но и на приятные слова тоже. Однако… Молодой господин довольно усмехнулся и, махнув веером, прикрыл глаза. – Спасибо, что писали углём, – подумал он. – Легче будет найти. Его верный маленький слуга уже успел стащить разные виды угля со всего дворца. Сейчас кусочки горючего лежали на его столе. Ровно пять кусков: часть из них была окрашена в красный цвет, а другая просто была чёрной. Шан Жуйцзэ отделил каменный уголь от древесного и начал ощупывать головешки. Некоторые кусочки пахли персиком, другие дубом, а некоторые запаха и вовсе не имели, впитывая в себя только содержание благовоний из того места, откуда были принесены. В одном из кусочков он почувствовал едва уловимый запах персика вперемешку с пудрой. Этот запах был очень похож на тот, что шёл от тайной записки. Обычно уголь из персиковых деревьев был очень дорог и часто вручался как подарок знатным особам. Однако, именно запах пудры отрезвил Шан Жуйцзэ. Он поднял бумажку с странными словами и поднёс ее к свету. Едва уловимые частицы тёмной пыли упали вниз. Кажется, именно этот персиковый кусочек угля был тем, что использовали для написания записки. Нюх его не должен подвести. – Подойди сюда, – приказал своему слуге Шан Жуйцзэ. Он указал на свою находку. – Откуда ты принёс этот уголь? Юный мальчишка поклонился и отчитался бойко и чётко. – Мой господин, этот уголь был добыт в императорском гареме. – Тебе разве можно туда? – приподнял бровь Жуйцзэ. – Этот слуга любыми способами должен был исполнить волю господина, – мальчик поклонился еще глубже, вытянув руки вперед. – Кроме того, этому удалось узнать более подробную информацию о каждом виде угля, которые сейчас лежат перед вами, господин. – Меня интересует только этот, – он игриво подкинул уголёк из ладони в ладонь. – Этот уголь постоянно доставляется наложнице Мужун из цветочного дома Ци. Четвёртая госпожа в свою очередь дарит его наложнице Гу. А после… – Я понял, не продолжай, – Шан Жуйцзэ махнул веером. Все дороги вели в императорский гарем. Вассал устало откинулся назад. Ему нельзя было посещать это место для более подробного расследования. Родственниц у него там не было, а значит и вход запрещен. Он был мужчиной, и впервые Шан Жуйцзэ осознал недостаток своего пола. Даже переоденься он служанкой, его бы остановили. Слишком уж рост высокий. Да и лицо его было очень приметным: большинство придворных знали, как выглядит ближайший друг и вассал наследного принца. В конце концов они проводили вместе время с детства. Плавно мысли перетекли к Гу Юэсиню. Тот некоторое время назад посещал гарем с завидным постоянством. Наложница Гу только и рада была его появлению. А что, если скинуть часть расследования на Синьсиня? Юноша нахмурился. В его деле, чем меньше человек знает, тем лучше. Да и он был не уверен, что наследный принц разрешит ему втянуть в это Гу Юэсиня. Тем более нужно было выяснить, кто конкретно отправитель записки. Наложница Гу или наложница Мужун? А может кто-то из их слуг? Но кто мог писать таким корявым почерком, да еще и углём? Признаться честно, это похоже на то, что мог написать ребенок, а не взрослый. В конце концов Шан Жуйцзэ решил посоветоваться с наследным принцем и Мэй Няньцином.

***

Сквозь рисовую бумагу оконной рамы пробивался тусклый, молочно-белый свет. В воздухе висела мелкая, едва заметная взвесь пыли, поднятая сухим ветром с дорожек сада. Погода стояла пасмурная. Свинцовое небо вот-вот было готово уронить первый колючий снег. Шан Жуйцзэ стоял в кабинете наследного принца и плавно излагал свои мысли о расследовании. Как только речь зашла об императорском гареме, между бровей Бай Усяня пролегла едва заметная морщинка. Мэй Няньцин, стоящий в стороне рядом с массивным шкафом, хлопнул книгой. – Тогда это не угрозы, – задумчиво промолвил заклинатель. – Действительно, зачем человеку из гарема простой вассал наследного принца, – скептично ответил Шан Жуйцзэ. – Я не совсем об этом, – протянул Мэй Няньцин и раскрыл книгу. – Меня долго не отпускало содержимое записки, оттого в голову пришла интересная мысль. – Слушаем тебя, – сказал Бай Усянь, облокотившись о стол. Мэй Няньцин обошёл принца и раскрыл один разворот в своем трактате. – Посмотрите на эти рисунки, – его пальцы плавно водили по поверхности бумаги. – Это медицинские ингредиенты. На одном из листов тянулся вверх рисунок женьшеня – длинная веточка с заостренными листьями, а под землей был показан корень, кривящийся своими неровными линиями. Но сосредоточиться нужно было не на растении, а на животном. На другой странице была нарисована кровь оленя, застывшая в нефритовой чаше. Художник использовал киноварь и тёмную охру, оттого изображение казалось горячим и живым: на дне темнела густая вязкая масса. Именно кровь оленя всегда считалась ценным тонизирующим средством. Ее применяли для лечения широкого круга заболеваний. Шан Жуйцзэ нахмурился: – Хочешь сказать?.. – Мне кажется, что в записке описаны именно они, – кивнул Мэй Няньцин. – Из женьшеня делают лечебный порошок, отсюда слово «Пыль». А кровь оленя означает буквально «Кровь». А на счет остальных слов… – А «Сердце» тогда к чему относится? – спросил наследный принц. – Возможно к какому-то животному. Точно утверждать не берусь, – вздохнул Мэй Няньцин и провел по корешку книги. – Однако за «Кровь» и «Пыль» я ручаюсь. Всё-таки это самые популярные ингредиенты в медицине. – Тогда получается это рецепт? – спросил Шан Жуйцзэ. – Скорее всего да. – Тогда при чём тут слова «Жертва» и «Звезда»? – Скорее всего это лекарство нужно делать при определенной фазе луны и положении звезд… Голос Мэй Няньцина был слегка неуверенным. Он понимал, что его теория имела право на жизнь, однако доказательства были слишком слабыми. – Тогда зачем посылать записку именно тебе? – холодно промолвил Бай Усянь. – Не знаю… – растерянно ответил юноша. На императорского врача он походил мало. И его версия с тем, что в записке были написаны ингредиенты, медленно начала терять смысл. Наследный принц заметил его растерянное выражение лица и тихо выдохнул. – Тогда будем расследовать с самых истоков. Жуйцзэ, напомни, откуда приехал уголь в гарем? – Из цветочного дома Ци. – Отлично, тогда сегодня вечером ты отправляешься туда. – Ваше Высочество? – недоумённо хлопнул ресницами Шан Жуйцзэ. – Что? – краешком губ ухмыльнулся наследный принц. – Этот достопочтенный вассал никогда не посещал цветочные дома и… – Самое время начать, – элегантно хлопнул в ладоши Бай Усянь. – Не волнуйся, тебе всего лишь нужно узнать, кто конкретно посылал уголь наложнице Мужун. Услугами цветочного дома пользоваться не обязательно. – Но… – Также обрати внимание на то, кто из гарема получал медицинские ингредиенты в подарок от цветочного дома. Шан Жуйцзэ обреченно приложил веер ко лбу. Приказы его наследного принца всегда были один краше другого. Особенно, когда он поручал ему что-то расследовать. Почему всегда страдал именно Жуйцзэ? – Ваше Высочество, возможно стоит пойти и мне? – вмешался Мэй Няньцин. Ему вновь хотелось покинуть стены дворца. – Нет, ты слишком мал для подобных мест, – ответил строго наследный принц. – Ваше Высочество, небольшая прогулка мне не повредит. – Мне стоит напомнить, что тебе вообще-то запрещено покидать дворец? – поднял бровь Бай Усянь. – Его Величество прикован к постели. Его мои похождения будут волновать в последнюю очередь, – очаровательно улыбнулся Мэй Няньцин. – Но они будут волновать меня. – Няньцин, Его Высочество прав, – начал говорить Шан Жуйцзэ. – Цветочный дом это не то место, куда можно сходить на увеселительную прогулку. Мэй Няньцин цыкнул, но в итоге сдался. Бесполезно было идти против двух человек. Тем временем Шан Жуйцзэ испытывал смешанные чувства. Приказ наследного принца был прост и понятен: посети цветочный дом и добудь необходимую информацию. Но легче от этого не становилось. Ему было неловко и странно. Такие заведения он никогда не посещал. Оттого было вдвойне неудобно. Шан Жуйцзэ потупил взгляд, разглядывая собственный веер с большим интересом, будто видел его впервые. Тонкий шёлк, листья ивы и одинокая луна… Внезапно в нём загорелась капелька решимости. Чего бояться цветочного дома? Ничего страшного там быть не должно. Он резко поднял голову. Хватит уже разглядывать бесполезную, но красивую вещицу. Она его не защитит от выполнения долга перед его принцем.

***

Улица Красных Фонарей искрилась, как шкатулка с драгоценностями, распахнутая настежь в холодной осенней ночи. Цветочный дом Ци сиял в ряду других зданий приветливым светом, словно яркий алый цветок. Из распахнутых окон лился смех, переливающийся, как струны пипы. На улицу из цветочного дома выливался густой аромат вина из хризантем, жасминового чая и духов, в которых угадывались ирис и мускус. Всюду горели фонари различных цветов: красные, малиновые, оранжевые. Они свисали с карнизов гирляндами, стояли на столбах или качались в руках прохожих. Их свет придавал чужим лицам здоровую румяность. То тут, то там вспыхивали фейерверки-хлопушки, рассыпаясь бумажными лепестками по головам. Толпа плыла в своём ритме: часть людей задерживалась у чайных, желая послушать историю громкоголосого рассказчика, другая часть проникала в цветочные дома, чтобы насладиться искусством и обществом прекрасных орхидей, остальные же бежали игорные дома оставлять все свои деньги в надежде на выигрыш. Шан Жуйцзэ качнул головой. Было слишком шумно. В одном месте смешивались гортанные выкрики зазывал, звон медных монет, визгливые женские вскрики и грубый хохот мужчин, которые уже потеряли счёт выпитым чаркам алкоголя. Купцы в тяжёлых парчовых халатах толкались локтями с носильщиками, учёные, отбросив всякие приличия, пели песни с незнакомцами, а чиновники спешили в различные цветочные дома к своим музам. Кто-то нёс на плечах своих пьяных приятелей, кто-то пытался поймать сбежавшего из банки сверчка, а двое молодых людей прямо посреди улицы тянули канат. Возле них уже успела собраться толпа, которая делала ставки, звонко посвистывая и улюлюкая. Посреди этого хаоса двигались и девушки из цветочных домов. Их можно было узнать по алым лентам в волосах и легким прозрачным накидкам. Словно ловкие рыбки они скользили в толпе, игриво зазывая прохожих к себе. Некоторые девы были особенно настойчивы: одна, заметив замешкавшегося учёного, могла сунуть ему в руку изящный цветок, другая, подхватив под руку купца, могла хитро пошутить и посмеяться, лишь бы человек пошёл за ней в цветочный дом и потратил там все свои драгоценные монеты. Шан Жуйцзэ, стараясь избегать прилипчивых людей, аккуратно дошёл до Цветочного дома Ци. Стоило ему переступить порог роскошного заведения, как его тут же встретила милая девушка. – Добро пожаловать в Цветочный дом Ци, молодой господин. Чем эта рабыня может служить вам? – Мне хотелось бы тихого места, да чарки вина, – он решил не отходить от образа чопорного аристократа. – Следуйте за мной, господин. Шан Жуйцзэ проследовал за ней, прикрывая своё лицо широким веером. Всюду бродили чиновники, отдыхающие от государственных дел, оттого не хотелось, чтобы его узнали и заметили в таком месте. Полы из светлого бамбука скрипели мягко, почти музыкально. В углах то и дело вспыхивал хохот: кто-то рассказывал смешные истории, а кто-то пытался поддержать нелепую шутку. Какой-то толстый купец, изрядно напившись, учил девушку рядом играть на пипе. Говорил он несвязно и громко, а девушка лишь посмеивалась, внимательно слушая его. Шан Жуйцзэ был уверен, что эти уроки ей ни к чему. Она всё знала. Но клиента развлекать надо. Отовсюду несло запахом жасмина из курильниц, ароматом дешевых духов и пудры. Они настолько сильно забивались в нос, что хотелось чихать. Девушка-служанка провела Шан Жуйцзэ по первому этажу к красивой резной лестнице. Поднимаясь по ней, юноша заметил множество людей в этом цветочном доме. С высоты открывался хороший вид на весь люд. Девушки в лёгких платьях склонялись над столами, поправляя волосы и подливая вино. И делали это настолько смущающее, что можно было растопить самое черствое сердце строгого чиновника, коих здесь было множество. Алкоголь лился рекой. На подносах теснились глиняные кувшины с байцзю, розовое сливовое вино искрилось в фарфоровых пиалах, а кто-то уже успел перейти на забористый рисовый самогон. Напитки сменяли друг друга один за другим, пустые кувшины отправлялись под стол или в руки мальчиков-слуг, что быстро сновали туда-сюда по огромному залу. Его провели на второй этаж мимо одного из залов: за полупрозрачной занавесью из бус играли в кости, делая ставки. Громких взрывы смеха от победы и отчаянные вопли от поражения доносились оттуда. Шан Жуйцзэ знал, что в подобных местах обычно заключали сделки, противоречащие законам морали и государства. Кто-то ставил жизни своих детей, а кто-то всё своё имущество. Но и поделать он ничего не мог. Чтобы получить разрешение на досмотр подобных заведений следовало подать бумагу о прошении чиновникам в одно из гражданских министерств. После бумагу осматривали и выносили заключение: можно ли проводить досмотр или нет. Жуйцзэ прекрасно понимал, что порой заявку могут специально «задержать». Некоторые слишком ярые чиновники, особенно любящие посещать цветочные дома и игорные заведения, идут и предупреждают людей там. И к тому моменту, как приходит время обыска, всё хорошо и мирно. В общем, с точки зрения закона империи всё чисто, а с точки зрения людей все друг другу подлизывают, как бы грубо это не звучало. Второй этаж был одним просторным балконом. Места для уединения разделяли деревянными стеночками и бамбуковыми ширмами. Шан Жуйцзэ усадили за дальний столик, отделив от остального зала ширмой. Однако, ему открывался хороший вид на зал внизу и сцену. Отсюда было проще наблюдать за поведением людей в цветочном доме. – Прошу, господин, ваше вино, – та же девочка-служанка принесла ему две пиалы и сливовое вино. – Благодарю, – махнул веером Шан Жуйцзэ. – Нужны ли господину наши цветы в сопровождение приятному вечеру? – ловко спросила девушка, поправив прозрачную накидку. – Нет, лишь вино, – покачал головой юноша. – Тогда если вдруг благородный господин пожелает более личных услуг от наших цветов, – с игривым намёком провела девушка по своему бедру. – То обратитесь к любому работнику нашего дома. Вам помогут. Шан Жуйцзэ резко кашлянул в веер. Нет, он не пожелает. А девушка, словно не замечая смущения молодого господина, продолжила: – Вы пришли как раз вовремя, достопочтенный господин, скоро будет выступать королева цветов нашего дома Ци. Если вы будете заинтересованы в том, чтобы провести время с ней, просто скажите, сколько золота готовы потратить. И... – Благодарю вас, – прервал ее Шан Жуйцзэ. – Но сейчас я желаю только вина. Девушка ахнула, понимающе покивала, прищурив лукаво глаза, и удалилась. Шан Жуйцзэ расслабился за столиком, налил себе вина и начал внимательно наблюдать за происходящим внизу. Люди веселились и пили, ни в чём себе не отказывая. Взгляд случайно упал на одну из девушек с тёмной родинкой у губ. Она сидела на коленях у седого писца и вливала ему в рот вино из фарфорового носика, а тот только кряхтел и моргал, не в силах отказаться. В другой стороне бедный учёный рисовал портрет красавицы в нежном зелёном платье. Игриво хихикая над художником, она порой нежно пододвигалась к нему и проводила рукой по едва засохшим чернилам, девушка была словно олицетворением жасмина. Учёный в такие моменты краснел от стыда. За другим столиком разгорелась жаркая дискуссия: мужчины благородного происхождения осуждали литературу, в основном поэмы. Один из них громко декламировал стих, постоянно сбиваясь на последней строчке от того, что вино ему подливала чудесная девушка в розовом платье. Шан Жуйцзэ внимательно вглядывался в лица всех людей. Что-то на краю создания цеплялось за его внимание, но он не мог понять что. Девы как девы, слуги как слуги. Ничего необычного. Однако, некоторое время спустя юноша начал замечать: у некоторых из цветков дома Ци были повязаны яркие синие ленты на запястье, словно какой-то знак. Неужели так отмечали дев, которые не предоставляли особые услуги? Но нигде бумажки об этом не было, а служанка, приведшая его сюда и словом не обмолвилась. Шан Жуйцзэ подозвал слугу подлить ему вина и заодно расспросить о лентах. – Это люди княжества Му, – легко ответил ему маленький мальчик, наполняя пиалу розовым напитком. – Их определили сюда после грандиозного праздника в императорском дворце. – Ох, понятно, – участливо покивал юноша. – И как они тут? – Беспорядков не устраивают и то славно, – вздохнул слуга. – Хотя зачем им, если главная госпожа запретила им служить во внутренних покоях. – Не слишком ли щедро со стороны хозяйки? – ради вида возмутился Шан Жуйцзэ. – Ну, это дела хозяйки, – мальчик опустил глаза в пол. – Нас простых слуг волновать это не должно. Вассал закатил глаза и незаметно вложил ему в руку золотую монету. Глаза слуги сразу же загорелись, и он начал тараторить: – На самом деле, говорят, что эти пленные из Му находятся под покровительством богатого человека. Он запретил хозяйке использовать их, как она считала нужным, в обмен на то, что покровитель будет выплачивать деньги, равные ночи с этими людьми. – Вот чудак, – притворился глупцом молодой господин. Ему нужно было больше информации от болтливого слуги. – Согласен! – горячо закивал мальчишка. – По слухам на эти деньги можно было бы хоть всю улицу Красных Фонарей купить! Мальчик начал причитать о деньгах и восхвалять покровителя. Поняв, что больше ничего интересного ему слуга не скажет, Шан Жуйцзэ отпустил его восвояси. Юноша откинулся на сиденье и задумчиво провёл краем пальца по чарке с вином. Все полученные данные явно указывали на то, что цветочный дом Ци крепко связан с наложницей Мужун. Не могла же павшая принцесса и впрямь бросить своих людей на произвол судьбы? А так хоть позаботилась об их чести и достоинстве. Конечно, цветочный дом не лучшее место, чтобы спрятать людей от стервозной наложницы Фэй. Но это лучше, чем ничего. Интересно только, как у наложницы Мужун получилось так ловко провернуть это дело: забрать рабов из княжества Му, которые находились во власти наложницы Фэй, и перевезти их из дворца в цветочный дом? Для этого потребовалось бы согласование с гражданскими чиновниками… Очень долгое согласование… Вновь погрузившись в мысли о бюрократических делах, Шан Жуйцзэ упустил момент, когда за соседней стенкой начал нарастать шум. Кажется, в том месте начал буянить клиент. Мужчина ворчал зычным голосом, не поддаваясь на уговоры девушек пойти в внутренние комнаты и отоспаться. Он явно хотел продолжения банкета. Шан Жуйцзэ решил покинуть свое место и прогуляться по цветочному дому, а заодно и порасспрашивать персонал этого увеселительного заведения. Он не забыл и о второй части своего расследования – медицинские ингредиенты и подарки. Но его планам не суждено было сбыться, как только он прошёл мимо комнаты, где ругался пьяный мужчина, в его сторону полетела пара служанок. Бедные девушки, упав в его объятья, растерялись и сразу же отбежали в сторону. А потом послышалось восклицание: – А ну! – зычный голос заставил их вздрогнуть. А после к Шан Жуйцзэ двинулась толстая фигура: человек был выше и шире в плечах. Он схватил его своими потными пальцами за длинный рукав и остановил. Юноша скривился, а пьяный боров начал говорить: – Постой, красавица, – его речь была невнятной, он заикался и тяжело дышал в ухо вассала. – Пойдём в комнаты. Я заплачу золотом. Мужчина крепко схватил его и притянул к себе, потираясь. Шан Жуйцзэ стало до того отвратительно от этого пьяного потного тела, отказавшегося его отпускать из цепких лап, что он резко перехватил свой веер и ударил им по бордовому лицу. – Слепая пьянь! – звонкий шлепок оглушил человека. – Мужчину от женщины отличить не можешь! Клиент цветочного дома взвыл от боли и схватился за пострадавшее место. Жуйцзэ настолько хорошо его приложил, что из поврежденного места начала сочиться кровь. Ой, а это нехорошо… По закону он вправе вызвать на него гвардию и подать в суд за причинение вреда его здоровью. Мысль стремительно пронеслась в его голове, и вассал принял самое правильное и стратегически важное решение – бежать! Из него боец был никакой, поэтому оставалось только это. – Ах ты тварь! – заорал мужчина и вновь попытался схватить Шан Жуйцзэ. Юноша ловко увернулся от чужой руки и побежал вдоль ряда небрежно расставленных ширм. В след ему раздались брань и крики. Мужчина разозлился и начал звать стражу, голося во всю. Шан Жуйцзэ устало вздохнул и прикрыл лицо веером. Никто не должен был заметить его лицо. На второй этаж уже начали подниматься крепкие охранники, а у главного входа уже мелькали серебряные доспехи гвардейцев. Кажется, ему стоит воспользоваться черным выходом. Ловко юркнув сквозь алые бусины, он проник в игровой зал. Шан Жуйцзэ нырнул в толпу. Кто-то толкнул его плечом, не извинившись, кто-то схватил за рукав, предлагая присоединиться к игре. Юноша на все предложения отрицательно мотал головой и пытался пробраться к противоположной стене: там была приоткрыта дверь. Вассал оглянулся и заметил, как один из охранников зашёл в игровой зал. Их взгляды пересеклись, и убегающий Шан Жуйцзэ стразу понял, что его заметили. Мужчина свистнул своим напарникам и показал на него. Но юноша уже не смотрел, ему нужно было как можно скорее дойти до выхода. Кости стучали по деревянным столам, фишки звенели, перекатываясь из ладони в ладонь, а десятки голосов сливались в единый гул. Красные и золотые халаты мелькали перед глазами, создавая пестрый калейдоскоп. Глаза болели от подобного разнообразя, а от запаха душной толпы было тяжело дышать. Наконец Шан Жуйцзэ дошёл до двери. Как только он рыбкой проскользнул за нее, то сразу же заметил тёмный коридор и вспомнил, что всё это время он был на втором этаже цветочного дома, а значит нужно искать лестницу или что-то похожее на неё. На крайний случай подойдёт и окно. В коридоре было темно, но всюду было множество дверей. Его словно отрезало от яркого мира цветочного дома и окунуло в самую тьму. Ища выход, Шан Жуйцзэ порой слышал странные звуки из-за дверей: женские стоны, чей-то плач, ворчание, громкий храп, детский шепот, порой это всё перебивалось звуками цитры или гуциня. Юноша старался идти тихо, чтобы обитатели комнат не заметили его присутствия. Кажется, он попал во внутренние покои цветочного дома. Пытаясь, лишний раз не дышать, Шан Жуйцзэ внезапно остановился и скрылся за столбом. Охранники, которые преследовали его в толпе, дошли до двери и тоже проникли в одинокий коридор. Вассал слышал, как их начальник отдал им приказ разойтись в стороны и начать искать «нарушителя, который ударил богатого купца». М-да, не везёт ему. Спиной он вжался в стену. Та была ребристой, словно изрезанная узорами. Шан Жуйцзэ понимал, что двигаться ему сейчас нельзя. И идти дальше по коридору он не мог… В таком случае, велика вероятность, что его скоро найдут. Юноша тоскливо вздохнул. Ах, Ваше Высочество, не смотря на нашу многолетнюю дружбу, на что вы меня обрекли… Душа юноши страдала от таких поворотов судьбы: сначала его отправили в цветочный дом, не смотря на его неопытность в посещении подобных заведений, потом ему стали намекать на услуги интимного характера, хотя он просил лишь вина, потом его стал лапать пьяный мужчина, хотя он был лишь посетителем… Шан Жуйцзэ навсегда запомнит этот неповторимый опыт! Вассал понимал свой статус. В текущем положении он мог бы спокойно обвинить пьяного мужчину, и охрана гонялась бы не за ним. Но есть важный нюанс: тогда ему пришлось бы раскрыть своё звание. А он этого ни в коем случае не хотел – расследование само себя не расследует, как бы абсурдно это не звучало. Да и тем более сам факт того, что сейчас он находился в цветочном доме – месте, где процветают людские страсти – вводил его в диссонанс. Но что не сделаешь ради наследного принца… Лишь бы мелкий Усянь оценил его жертвы. Шан Жуйцзэ вновь вздохнул и вжался в стену сильнее. Внезапно его рука нащупала странный выступ у стены. Возможно ли, что всё это время он стоял у двери? Юноша хитро прищурился и начал тихо дёргать за ручку. Стражники были всё ближе и ближе, гомон их голосов нервировал, поэтому, когда дверь поддалась, вассал облегчённо выдохнул. Он стремительно прошмыгнул за неё и закрылся изнутри. Сев на пол, он поджал колени и закрыл себе рот, чтобы охрана не подумала, что в комнате кто-то есть. Прижимаясь спиной к деревянной поверхности, Шан Жуйцзэ внимательно оглядывал помещение. Самая обычная тёмная комната с открытым окном: всюду развешаны полупрозрачные разноцветные ткани, из палочек благовоний поднимается белый дымок, а в углу у огромной кровати стоит алый фонарь. Пламя в нём колыхалось неровно, прерывисто, создавая ощущение уюта во мраке ночи. Как только тяжёлые шаги охранников отдалились от двери, Шан Жуйцзэ облегченно обмахнулся веером. Можно передохнуть. Его физические навыки всегда оставляло желать лучшего. Тем не менее, как только он встал, то услышал громкое мурлыканье. Словно на кровати сейчас находился кот. Юноша скептично прищурился. Неужели какая-то дама оставила здесь своего питомца? Не успел Шан Жуйцзэ принять этот факт, как вдруг на него бросилась белая тень и повалила его на пол. От неожиданности вассал больно ударился головой. Из глаз посыпались искры. Почему обычный кот такой тяжелый? Но времени страдать было мало: прямо перед ним находилась наглая пушистая морда. Хм… С каких пор у кошек фиолетовые глаза...? – А ну слезь! – не выдержал тяжесть чужих лап на своей груди вассал. Шан Жуйцзэ подхватил животное за шерсть, но то начало извиваться и вырываться. Расцарапав ему все руки, кот отпрыгнул и зарычал: – Лапы убери, глупый человек! Юноша, до сих пор лежащий на полу в нелепой позе, широко открыл глаза. В то вино что-то подмешали? Иначе почему кот разговаривает? Он осоловело уставился на животное, которое как ни в чём не бывало начало лизать лапу, словно прикоснулось к чему-то грязному. – Ты правильно услышал, человек, – продолжил белый комок шерсти надменным тоном. – Преклонись! Ведь перед тобой великий Байцзэ! – Ну точно что-то добавили… – прошептал Шан Жуйцзэ. Рта кот не открывал, но голос животного он слышал, как свой собственный. Неужели, он наткнулся на нечисть? – Не мешали тебе ничего, – игриво мурлыкнул кот. Это было похоже больше на усмешку. Ну вот, теперь над ним кот смеется. Ну что за вечер! Не веря в происходящее, Шан Жуйцзэ поднял животное и поднёс его к своему лицу. На этот раз кот был спокоен и не двигался, вися словно длинная палочка танхулу. Юноша решил поддаться безумству. – Хочешь, я тебе пожалуюсь? – сокровенным шепотом промолвил вассал. Казалось, он уже смирился со всем, что случилось сегодня: и с цветочным домом, и с пьяным мужчиной, и с говорящим котом. – Ну, давай, – на удивление быстро согласился байцзэ, дёрнув хвостом. Он видел, в какой спешке этот человек зашёл в комнату. А чувствительные уши позволили понять, что его преследовали. Опасаясь, что он, как правонарушитель, может навредить ему, байцзэ решил действовать первым. Лучшая защита – это нападение! Но парень оказался хлюпиком… И явно ни в чём невиновным. Поэтому лев решил оказать ему поддержку. Не подозревая о мыслях байцзэ, где его уже окрестили слабаком, вассал начал свой увлекательный рассказ. От пережитого стресса рука его зарылась в мягкую шерсть, поглаживая и массируя загривок. Лев сидел и наслаждался, не упуская деталей. В один момент он спрыгнул с его рук и принёс кувшин вина и пару пиал. Шан Жуйцзэ с легкостью разлил теплый напиток по пиалам и пододвинул одну коту. Махнув веером, он улыбнулся: поведется ли кот на его маленькую провокацию? Кот повёлся. Дернув носом, животное начало пить вино и громко мурчать. Юноша приподнял бровь, в очередной раз за вечер удивившись. Шан Жуйцзэ был уверен, эти звуки могут и соседние комнаты разбудить. Под музыкальное сопровождение кота они приятно проводили время вместе. Молодой господин даже не задавался вопросом, кто был настоящим хозяином темной комнаты. Потому что создавалось впечатление, что царствовал здесь этот гордый комок шерсти. Внезапно погас фонарь. Из открытого окна задул холодный ветер. Байцзэ оторвался от напитка и настороженно поднялся, уши встали торчком. Что-то было не так. В оконном проёме появилась темная фигура в маске. Шан Жуйцзэ испугался и выронил пиалу с вином. Кот выгнулся и зашипел. Тем временем, человек с глазами, блестевшими как у голодного пса, спрыгнул в комнату и достал из-за спины длинный кинжал. Поняв, что их жизням угрожает опасность, Шан Жуйцзэ схватил кота в руки и кинулся к двери, пока этот безумный убийца не достиг их. Но за дверью уже слышались чёткие уверенные шаги. Другой незнакомец шёл именно в их комнату. И это точно была не охрана, которая до этого преследовала вассала. Неужели их окружили?.. Юноша, дернулся в сторону, и вовремя, потому что кинжал полетел в дверь, прямо в то место, где до этого была голова бедного молодого господина. Вздрогнув, Шан Жуйцзэ начал хаотично двигаться по комнате. Убийца хладнокровно шёл за ним, не спеша. Юноша пытался кидать стулья, висячие ткани, дорогие вазы и кухонную утварь в его сторону. Но тёмная фигура спокойно уворачивалась ото всех предметов, словно насмехаясь над неудачными попытками своей жертвы. Скрипнула дверь, в комнату вошёл другой человек. Он выглядел точь-в-точь как другой убийца. Понимая, что навряд ли сможет выстоять против двух людей, которые явно были сообщниками, Шан Жуйцзэ кинулся к окну. В его сторону вновь полетел кинжал. И именно в этот момент белый кот в его руках дёрнулся и завыл от боли. Оружие пролетело прямо над котом, задев его спину и оставив глубокую кровавую рану. Юноша вскрикнул от страха и закинул кота себе под халат, поближе к груди. Лишь бы животное опять не ранили. Казалось, убийцы на мгновение замерли. Но было уже поздно. Дрожащими руками Шан Жуйцзэ схватился за подоконник. Внизу виднелось пару бочек, да узкая улочка. Прыгать с такой высоты было безумием, но за спиной уже лязгнул клинок, выхваченный из ножен. Воздух засвистел в ушах, полы халата взметнулись словно крылья подбитой птицы. Кот вцепился когтями в плечо, боль обожгла, но отрезвила и придала решительности. Вассал даже не успел закричать – приземление оказалось жестче, чем он думал. Юноша покатился по земле, сдавленно вскрикнув и ударившись об бочки. Одна из них с грохотом перевернулась, облив улицу водой. В голове звенело, колено прострелило острой болью, но не было времени обращать на это внимание. Юноша побежал, не разбирая дороги, и вжимая кота в халат. Животное поворчало и затихло, шёлк напитался кровью, отчего Шан Жуйцзэ задрожал. Нужно было, как можно скорее выйти в толпу. Найти людное место. Иначе их обоих прикончат в переулке и поминай как звали. Сердце бешено заколотилось, когда он услышал, как один из мужчин спрыгнул за ним. Вассал, видя яркие огни, свернул за угол и оказался на роскошной улице Красных Фонарей. Народ до сих пор ходил и что-то праздновал. Все веселились и пели песни. В суматохе красок, Шан Жуйцзэ стянул накидку на одном из торговых прилавков, чтобы прикрыть стремительно разрастающееся кровавое пятно. Кота ранили очень сильно. А после побежал к ближайшему извозчику, чтобы скрыться от чужих глаз в повозке. Только передавая деньги рабочему, который должен был отвезти его обратно во дворец, он начал более-менее успокаиваться. Нужно было рассказать всё наследному принцу… А еще показать кота императорскому врачу и Мэй Няньцину. Маленькая капусточка знает всё про всех духовных тварей в мире, а значит и про происхождение кота узнает.