Нет, я больше, чем человек

Женя резко выдохнула, закрыв за собой дверь. Аккуратно поставив винтовку на пол, она огляделась по сторонам. Наконец-то пахнет не смертью и металлом крови, а родной пылью, смешанный с запахом сигаретного дыма. Желудок уже начинало мутить. Вспомнив, что последние несколько дней она перекусывала только остатками из холодильника, было решено вскрыть банку консерв. Ну, и обмыть винтовку заодно. Опираясь о приклад, словно драгоценная винтовка была тростью, Женька направилась в сторону гаража. Было спокойно и тихо, а мягкий свет, проходящий сквозь ткань простыней на окнах, будто заставлял забыть о начинающемся адском пекле снаружи. Видимо, домочадцы еще спали или только начинали просыпаться. Кое как сложив добычу в сейф и сделав дальнейшие выводы об уборке в гараже, хозяйка дома направилась на кухню, где уже лежала вскрытая коробка консерв, видимо, вытащенная соседями по дому, возжелавших хоть как-то перекусить. Пары банок уже не хватало, а на замызганной столешнице (явно часто использованной ранее не по назначению) стояла посуда, видимо, для разогрева еды. Вытащив одну из банок, причина использования стали ясны – то были макароны по-флотски, которые было просто невозможно хоть как-то употреблять, предварительно не разогрев. В голову пришла идея для эксперимента: а что, если попробовать разогреть ее на солнце, при этом сэкономив на газе? Сбегав за старыми, покрытыми толстым слоем ржавчины, щипцами для печных углей, девушка аккуратно взяла банку, и отправилась обратно к выходу из убежища. Приоткрыв дверь, в лицо Женьки ударил жар, будто та снова очень близко сидела у печи, будучи совсем маленькой. Просунув в получившуюся щель банку съестного, девушка отправилась накрывать стол на одну персону, доставая тарелку и прочие столовые принадлежности. Подождав минут 20, она решила вытащить с улицы банку, чтобы зафиксировать, а заодно и опробовать, результат эксперимента. На улице уже начало достаточно сильно припекать, а свет бил по привыкшим к полумраку глазам. Кое-как вытащив щипцами банку консерв, Женька решила опробовать на ощупь упаковку еды. Знатно удивившись, как в такое ранее утро может печь настолько, чтобы металл банки нагрелся так, будто его кинули в огонь, она понесла банку обратно на кухню, остужаться. Повозившись со вскрытием результата эксперимента, Евгения получила доступ к так желаемому полноценному приему пищи, распространившего аппетитный аромат по всей комнате. Высыпав половину содержимого на тарелку, Женя самодовольно уселась за стол. Оставшуюся часть она планировала оставить на вечер. Трапеза больше походила на кормёжку щенка овчарки, боящегося того, что еду скоро отнимут. Быстро проглатывая в некоторых местах обожжённые металлической банкой макароны и запивая свистнутым из продуктового коньяком, Женька старалась забыть о злополучной ночи. Внезапно остановившись на половине съеденного, она почувствовала текстуру мяса на своих зубах. Перед глазами быстрыми кадрами начали проноситься эпизоды уборки трупов и отвратительный запах, исходящий от гниющих тел. Осознав, что тошнота уже переходит в состояние рвоты, Евгения побежала в туалет, чтобы вместе с продуктами питания выбросить ужасные воспоминания. Ее выкручивало так, словно во время рвотных позывов ее кто-то резко тянул за поясницу, а ее стоны были слышны не то, чтобы за стенами других комнат, но и за стенами ближайших домов. Не слыша того, что она своими отвратительными звуками пробудила домочадцев, Женя потянулась в сторону ручки двери, чтобы хоть иметь хоть какую-то приватность. Краем глаза она увидела чьи-то большие ноги, одетые в черные то ли брюки, то ли штаны, мешающие закрыть дверь, а также небольшие стопы, одетые в изящные туфли на небольшом каблуке. Одна из явно женских ножек была плотно перебинтована белой марлей, что резко контрастировала с небольшими изящными лодочками. Повернув голову чуть выше, она увидела мужчину с длинными, соломенного цвета, грязными волосами, озадачено смотрящего на хозяйку своими большими бесцветными глазами. Несмотря на свой общий измождённый вид, его щеки были пухлыми и горели нежным розовым, слегка загорелом, но светлом лице. Его просторная желтая кофта была явно потрепана временем и давно не видела моющих средств и прочей стирки. - «Ты кто, блять, такой?» - невнятно прошипела Женька, но ее снова отвлек приступ острой рвоты. Создалось впечатление, что запах желчи уже пропитал не только одежду, но и всю комнату своим «ароматом». -«Тебе помо…» - попытался сказать незнакомец, но быстро был перебит четким ударом кулака в пухлую щёку. Одной рукой спуская в канализацию остатки завтрака, а другой похрустывая костяшками, Женя посмотрела на обладательницу тонких ног в белых лодочках. Это была Юля, в какой-то степени удивленно смотрящей на длинноволосого гостя, потирающего место удара и тихо поскуливающего. -«Это Ринат. Пришел сегодня ночью, пока тебя не было. Мы его впустили, как и его друзей» -«Каких нахуй друзей?» -«Алое Вера в среднем горшке, а на тележке, в большом горшке, привез какой-то фикус.» -«Ну пиздец, а заранее предупредить нельзя было?» -«Сейчас 7:26 утра. Думаю, теперь самое время тебе доложить, что в доме еще 2 новых посетителя. Какой-то парень, говорящий каждой встречной девушке, что он влюблен в нее по уши, и еще один, постоянно разговаривающий сам с собой о конце света.» - спокойным голосом ответила Женьке Юля. У Евгении не было даже мата, чтобы описать все, что она думает о своих новых соседях, поэтому, шатаясь, она пошла в гараж. С такими темпами она туда скоро переедет. Вдогонку она услышала фразу с толикой язвительности от соседки-фармацевта. -«Переоденься сначала. Ты по уши в крови и в иных биологических пятнах. Тебе бы одежду постирать и кое-где заштопать.» Женька, не сразу поняв, о чем ведется речь, повернула в сторону ванны. Закрыв дверь за собой, она посмотрела на свое отражение. Половина лица, часть затылка и все, что было ниже плеч, как минимум, было покрыто брызгами крови, а на рубашке, явно бывшей ей не совсем по размеру, расплылись огромные озера чужой крови. Скинув всю одежду на пол, девушка отправилась в душ, чтобы хоть как-то отмыть от себя следы преступления против морали. Теплые струйки воды медленно стекали по коже, постепенно окрашиваясь в грязно-розовый цвет по мере протекания по уставшим мышцам, явно желающих сложиться где-то в укромном месте и больше не напрягаться. Голова была забита лишь одним вопросом: как все рассказать Раде? Небрежно закинув поднятую с пола одежду, и засыпав на глаз стиральный порошок, который уже местами успел скататься в комки из-за влажности его местонахождения, Женька запустила стирку. Навряд ли хоть что-то нормально отстирается, но этого явно будет достаточно, чтобы не пугать своим видком какого-то малолетнего маньяка. Да уж, какая ирония: раз этот урод из телека еще не дошел до района, хоть кто-то должен выполнять его убийственные обязанности. Ну, или должна. Схватив какую-то одежду, по виду напоминавшую больше половые тряпки-ветоши, что на деле являлось когда-то черной майкой и рабочими штанами, она вышла из комнаты, наполненной паром. Хоть одна радость – за горячую воду можно не платить, из крана холодной уже текла нагретая вода. В доме потихоньку стал просыпаться народ. Появились обыденные для утра звуки постелей и скрипов матраса, чьи-то стоны и зевки, и прочие атрибуты утра. Послышались и детские голоса, раздававшиеся как перезвон маленьких колокольчиков. Вернувшись на кухню, Евгения заметила, что кто-то доел ее неудавшийся завтрак, оставив бутылку коньяка нетронутой. На одном из стульев сидел Ринат, обиженно прикладывающий бутылку с водой к ударенному месту. В целом, от нее была польза только моральная, в остальном, она никак не помогала рассосать назревающий синяк. -Доброе утро - пробурчал новый сосед, обиженно поглядывая на хозяйку. -И тебе того же. Знаешь, я не привыкла, что какие-то левые мужики слоняются по моему дому. Кажется, это его немного поуспокоило. Он не выглядел как тот, кто может дать сдачи. Его взлохмаченная голова смотрелась весьма комично на теле, явно бывшее гораздо меньше, чем вся его одежда, а выражение лица, будто тот не был взрослым мужиком, а маленьким мальчиком, у которого украли конфету. На кухню забежала 2 ребятишек, а за ними, неумело и неуклюже, проследовал малыш. В коридоре были слышны причитания Рады о правильности поведения, и о том, что им не стоит проказничать в чужом доме. Дети, абсолютно не слыша упреков матери, подбежали к новому знакомцу, и стали дергать за волосы. Он, по всей видимости, был даже не против, и с улыбкой встретил прибежавших отпрысков. Следом вошла девушка в ярком наряде и волосами, сплетенных в тугую толстую косу. Корни ее волос были прикрыты таким же цветастом платком, как и весь ее наряд. Сказав пару фраз, непонятных сидящему за столом Ринату, дети отстали от прически чужого дяденьки, и уселись на оставшиеся стулья. Идиллическую картину портило только одно – из всего семейства остались только люди, сидящие в чужом доме, совершенно не подозревая, что останки их родственников еще пару часов назад валялись по всему дому, а сейчас гниют в общей куче строительного мусора в черных пакетах, будто те и вправду стали каким-то отходом жизнедеятельности городка. Вытащив что-то из холодильника, что еще не пованивало и не желающее заговорить по-человечески, Женька отправилась в свою комнату. По телевизору что-то рассказывали про новый признак гостя, в виде размазанных лиц на фотографии, но вся информация проскальзывала белым шумом, таким же незначительным и невесомым, как поднимающийся сигаретный дым от очередной сигареты в руках Евгении. Так и не найдя слов, как правильно преподнести информацию о гибели родственников давней подруги, она снова вышла в коридор. В одной из комнат были слышны причитания безумца, сулящего самому себе смерть, а с кухни все так же раздавались звонкие голоса соседей, сведенных одним несчастьем, от которого они скрывались под белой пеленой влажный простыней, видимо, кем-то заботливо смоченные. В проходе на кухню стоял мужчина, маленький и тощий, со стрижкой «по последней моде» и костюме, будто только вытащенным из модного магазина. Странное облачение для таких-то обстоятельств. Тяжелой поступью, Женя известила всех о своем выходе из берлоги. Народ резко замолчал, смотря на мрачную фигуру, которая словно несла мрак за своей спиной, и только белки глаз светились будто изнутри на фоне сгорбившейся хозяйки. -Рада, не поможешь мне? Рада погладила своего сына по голове, и, явно в приподнятом настроении, подошла к подруге. -Надо белье где-то развесить Дети были снова поглощены обаянием нового соседа, который, по всей видимости, рассказывал какие-то сказки и что-то воодушевленно говорил про растения. Уже вдвоем они направились в ванную, где выволокли ворох смотанной между собой одежды. Машинка была, скорее, собственным сочинением предков Жени, нежели когда-то дорогущей стиральной машиной, отданной каким-то клиентом мастерской «на запчасти». Жестом показав на гараж, они спустились по ступенькам и принялись искать в грязном помещении место, где можно оставить сушиться походный комплект. -Подожди немного Женька, ловко набрав код на сейфе, совершенно незаметно для Рады, она открыла дверцу и вытащила винтовку. -Узнаешь? Улыбка с лица матери троих детей плавно ушла. Кажется, она не понимала, почему Женька спрашивает у нее такие вопросы. -Ладно. Ты, наверное, хочешь узнать, чем закончился наш разговор с твоим муженьком. Рада осторожно расправила куртку. Пятна уже почти отстирались, но оставили блеклый ореол в районных груди, прекрасно показывая даже на ткани цвета хаки свое происхождение. Она так и осталась стоять, пытаясь переварить информацию, которую только что получила. -Мужа твоего больше нет - проконстатировала очевидный факт Евгения. Боясь того, что подруга не закончила, она аккуратно положила куртку обратно в тазик и прислонилась к гаражному хламу спиной. -Ты осталась одна с детьми. Дом пуст. Пытаясь сдержать слезы, Рада только кивком головы показала, что ей нужно уходить, и поспешно вышла из гаража. Видимо, она не была готова принять эту информацию. Уложив винтовку обратно в сейф, Евгения разбирала до вечера один из углов гаража, будучи в так и не повешенной влажной куртке. Откопав в куче, как ей казалось, мусора, какие-то доски и палеты, она соорудила в пространстве между спуском в пристройку и стеной гаража импровизированную кровать. Видимо, в скором времени, ей придется освобождать свою комнату.