Нет, я больше, чем человек

- Блять, ну сделай хоть что-нибуть, ты же медик, в конце концов! - Будешь продолжать мешать мне работать, зашью ее до пупка. Дай еще марли, кровь так и не остановилась. Далекие голоса соседей едва доносились до Женьки. Они явно о чем-то спорили, склоняясь над ее неподвижным телом. - Ты пулю уже вытащила? - Нет, конечно. Кровь все еще идет, я не успеваю даже рассмотреть, где она. - Может, магнитом ее? - Совсем с дуба рухнул? Ты ей помочь хочешь или добить? Дай еще марли, вроде, остановилось. Это были явно Юля и Олег. Яркий свет из окон слепил глаза, не давая их открыть полностью. Нос дышал, но гораздо хуже, чем было вчера. Ну, зато все зубы на месте. Почти. - Она там жива вообще? - Дергается, значит, еще жива – Юлия нагнулась к лицу и достала небольшой фонарик. Насильно разлепив веки пациентки, она посветила фонариком. Женя, в свою очередь, попыталась отвернуться от настолько яркого света. - Более чем. Реакция более чем яркая. Поживет еще с нами. - Так, кровь больше не идет. У нас два отверстия. Из ноги то мы вытащим, а с животом что делать будем? Так оставим? - Да. При пальпации живот мягкий, без аномалий. Скорее всего, она застряла где-то в жировом слое, но лезть туда в наших обстоятельствах слишком рискованно. Ты все приготовил? - Да. Держись, Женька, будет немного неприятно, но потом спасибо скажешь. Дядька всегда так говорил, когда пытался успокоить перед какой-то медицинской процедурой. Это значило только одно – будет больно. Адски больно. - Поехали. До ноги дотронулась рука в перчатке, прижавшая кожу к ране. Холодный металл пинцета контрастировал с горячей гожей девушка. До мельчайших подробностей она чувствовала, как из нее что-то вытаскивают неровной рукой, будто ощупывая все ткани ее ноги. - Ассистент, огонь! Олег рванул к окну. В лицо пахнул нестерпимый жар, как будто ее сунули в горящую печь и оставили умирать. Наконец-то наступило какое-то освобождение, а нога бешено задергалась, словно танцуя от радости. - Иван, держи ее! Мощное тело Ивана легло на ее живот. Такое теплое, родное, человеческое, и такое прохладное, по сравнению с жаром, исходящим от приоткрытого окна. Место поражение начало припекать, как будто кровь стала горячее лавы. Стоп, это не кровь… - АААААААА БЛЯДЬ СУКА ЗА ЧТО, БЛЯЯЯТЬ! Кожа вокруг раны зашипела, оставляя легкий дымок и запах копченой колбасы. Олег держал какую-то металлическую палку прямо на ране у девушки, стараясь не смотреть на мучения племянницы. - Блять, блять, БЛЯТЬ, как же печет! Сука! Она попыталась посмотреть на больное место, но ей помешала спина Ивана, плотно прибившая ее к столу. Глаза сразу прояснились, а бодрость ударила ей в мозг. Все это время она находилась в гостиной, где на обеденном столе над нет колдовали оставшихся три соседа. Издав глубокий грудной стон, она снова опустилась на поверхность стола. Боль стала терпимее, а на глаза наворачивались слезы. - Первую мы вытащили. Осталась вторая. Пациентка более чем жива, кровотечения нет. - Сука, конечно, нет, меня как в аду вилами потыкали! - Не вилами, а арматурой. Это абсолютно разные вещи. Как же сложно ее было обрабатывать, ты бы знала! Непосредственность дяди Олега в момент стресса периодически убивала наповал своей легкомысленностью. Ну, зато и правда становилось спокойнее, а все мысли превращались рассуждения на тему, какой же он мудак. - Надо осмотреть живот. Иван, слезь, пожалуйста. Груз с живота слез и отошел в сторону. Тонкими пальцами в латексных перчатках, Юля начала ощупывать место ранения. - Она мигрировала. Органы все так же не задеты. Задело только верхние слои. Считай, в рубашке родилась, такое от автомата редкость. - Откуда ты знаешь, что из автомата? - Раньше работала в военном госпитале ассистентом. Потом предложили заведовать аптекой. Я выбрала деньги. - Цинично. Как обычно у вас, медиков. - Возвращай палку на место. Нам она еще понадобится. - А не перебор будет? - Останется шрамы, но, в целом, никаких проблем, кроме косметических. Ладно, еще татуировки на этом шраме быть нельзя будет. - Никаких татуировок, чего еще не хватало! – пробурчал Олег, закидывая инструмент на улицу. Черт, еще один аттракцион агонии. Зато достаточно быстро и эффективно. Холодный раствор йода раздражал кожу на боковой стороне живота. Как же иногда хорошо быть женщиной с дополнительным жирком на боках! - Так, я почти зацепила. Боюсь, придется резать. - Ты там пулю вытаскиваешь или мясо разделываешь? На минуточку это та, которая тебе жизнь спасла! - Я знаю, поэтому надо резать. Женька не видела, откуда Юля вытащила пинцет. Первый порез полностью обезболил рану, а шум в голове заглушал любые звуки, которые были в комнате. Слезы ручьями текли по щекам, обжигая кожу своим морозом. Тело дергалось в хаотичных движениях судорог, глаза уставились в пустоту. «Как же, твою мать, больно. Пулю страшнее вытаскивать, чем получать» - Нащупала. Сейчас буду доставать. Готовьтесь. Свобода. Мышцы живота будто выпустили миллионы бабочек, которые только вылупились из своих коконов. По всей видимости, не все из них научились летать, и со стуком падали на пол. На животе теплилось что-то теплое, тягучее и родное… - Быстрее! Боль, заставляющая гореть все нервы и нейроны в организме. На языке не осталось никаких слов, а в глотка стала вулканом, сдерживающий потоки горячего воздуха, пепла и дыма. Слезы залили уши и шею, а позвоночник выгнулся вверх, будто нарочно впивая живот Женьки в горячий инструмент. Олег отвернул голову, но на его щеках были видны редкие мужские слезы, явно сочувствующие положению племянницы. Иван из-за всех сил старался сдерживать орущую истошным криком Женю, выгнутую как одержимая каким-то злобным духом. Юля стояла, безэмоционально смотря на страдания хозяйки дома. - Прекратите. Больше не нужно. Видимо, слишком много сосудов было повреждено. Но это чудо, что пуля не дошла до кишечника. - Успокоила, блять. Что дальше делать?  –  агрессивно спросил Олег, пытаясь сохранить мужскую невозмутимость. - Сначала ей нужно отдохнуть. Потом перетащить на ровную поверхность. День не кормить и не давать пить еще несколько часов. В таких условиях я еще никогда не работала. - Могла бы сразу сказать, что ни хрена не знаешь, что делать – обреченно ответил дядька, поглаживая по голове ошалевшую от боли Женю, глотавшую ртом воздух. - Знаю. Но только в теории. Если она сможет уснуть, то это нам на руку. Хотя бы глаза отдохнут. - Она тебе тесто что ли? - Да. Для меня люди, лежащие на столе всего лишь материал. - Ебанный циник – прошептал сквозь зубы механик. Глаза начали закрываться от сухости. Сон, милый сон, где тело не ноет от обожжённых пулевых и ноющего носа.  Место, где можно на пару часов забыть обо всем, что творится в это чертовом «дивном новом мире». Урок усвоен – под пули лучше не подставляется, а то момент их получения покажется просто райским наслаждением.