Глаза, которые разрушают меня

Он вернулся к ней спустя три года. Весь в шрамах, лохматый, с рыжей щетиной. Была глубокая ночь и в её опочевальне было прохладно. Как никак, а её дом находился на севере. И как только его пустил отец? Да, они помолвлены, но ей казалось, что отец узнав о всех его злодеяниях разорвёт это соглашение, причём его отец уже умер, или точнее был убит собственным сыном. Когда эта весть дошла до них, то отец был в ярости, но мстить было некому, да и вправе ли он идти на остров Берсерков? Если он решиться на этот шаг, то быть войне. И в отличии от Освольда Разлюбезного, его сын не был таким милосердным. Но несбывшаяся месть отошла на второй план, когда парня посадили в тюрьму на острове Изгоев. Каиса тогда ликовала, ей не хотелось прожить всю свою жизнь с таким жестоким человеком, видимо, все-таки боги её любят. Но любили они её недолго, жених снова вернулся. — Ты скучала по мне, невестушка? Каиса сжала простынь, ему обязательно было приходить именно ночью, когда она собиралась спать? Никто кроме её служанки Уны не видел её в таком виде. Это смущало, а ещё тревожило. Мужчина в спальне женщины. Это могло означать лишь одно… Каиса смотрела на него прямо, хотя в глубине её чёрных зрачков нарастала паника, а руки еле заметно дрожали. Сможет ли она позвать на помощь прежде, чем её убьют? Дагур стал намного сильнее за все то время пока они не виделись, по крайней мере об этом свидетельствовали его мускулы. — Нет. Получилось почти громко, почти. Дагур усмехнулся, он подошёл ближе к своей невесте. — Знаешь, а вот я по тебе скучал. Он неожиданно обнял её, смял, как глину в своих руках. Сейчас слепит из неё то, что ему хочется. Мелкая дрожь прошлась по её спине. Его большие руки буквально прижали её тело к своему. Она дышала ему в грудь. Пахло от него потом и пылью. Неужели он сразу после тюрьмы прибежал сюда? Да и одежда на нем… нет брани, нет оружия. Но беззащитным он точно не был. Внезапно его руки начали блуждать по её тонкой спине, она ясно ощущала мазолистые ладони через тонкую ткань рубашки. — Ты так вкусно пахнешь, моя Каиса. Хотелось ему закричать прямо в лицо «Я не твоя!», но она лишь закусила губу. Попытка остраниться не увенчалась успехом, Дагур был горой, а она лишь ветерком. Ветер не сможет отодвинуть гору, сколько бы он не старался. — Не могу сказать о тебе того же, — хрипло промычала девушка ему в плечо. Ей это ещё аукнется, она точно знала. Но несмотря на весь свой страх, она всегда не могла закусить свой язык и держать колкие фразы при себе. Это когда-нибудь её погубит. Дагур на её дерзость лишь посмеялся хрипло. Вдохнул запах её распущенных чернильных волос и, как щенок, потерся о её щеку. Каиса чувствовала шершавую щеку мужчины. Сколько он не брился? Когда мужчина от неё отодвинулся, она смогла хоть ненадолго, но вдохнуть воздух. Каиса дотронулась до его щеки кончиками пальцев, аккуратно, будто боялась причинить боль, обвела неровную кожу шрама. — Откуда он у тебя? — тихо спросила девушка. Дагур усмехнулся. — Поссорился с братом. Каиса непонимающе на него взглянула. Каким братом? У него, настолько она знала, была лишь младшая сестра и то, она в жизни её не видела. Дагур сказал, что когда-то давно её похитили, и с тех пор он ни сном ни духом, где его младшенькая. Каисе было его не понять. У неё самой была старшая сестра и, если бы она пропала, она бы тут же кинулась на её поиски. Неужели Освальду Разлюбезному было настолько все равно на собственное чадо? — С Иккингом. Я начал называть его братом ещё три года назад. Ох-ох-ох, мы тогда так веселились, — смех сумасшедшего снова вырвался из его уст. — Знаешь, моя милая Каиса, я собираюсь вернуть эти времена. Найти Иккинга и убить его и его ночную Фурию. — Тогда почему пришёл ко мне? — А что, отговаривать меня не будешь? Я же помню, как ты смотрела на него. Последнее слово он специально выделил. Дагур был слишком ревнив. — Это было давно. Тем более, если я скажу тебе этого не делать, ты меня послушаешь? — не дождавшись ответа, она продолжила: — Нет. Поэтому можешь идти. — Настолько хочешь меня выгнать? Его руки оказались на затылке девушки, он неприятно оттянул чёрные волосы, отчего её голова поднялась. Зелёные глаза смотрели прямо в её фиолетовые. Если в её зрачках был страх, то в его лишь веселье и превосходство. Он знал, что она к нему испытывает и специально доводил её до такого состояния. — У тебя глаза такие чистые. Я только сейчас понял, как тебе подходит твоё имя. Интересно, у наших детишек будут такие же глаза? От слова «детишек» девушка замерла. Дети? Какие дети? Они не женаты, а он уже потомство хочет завести. И снова смех. Мужчина отпустил мягкие волосы девушки и рассмеялся. Казалось, его слышал весь дом, и скоро к ним наведается стража. — Боже, видела бы ты свое лицо, — мужчина в последний раз издал хохот и утер невидимую слезинку с уголка глаза. — Мы подумаем об этом, когда я вернусь. Сюда я пришёл, чтобы просто посвятить тебя в свои планы. Думал, ты рассердишься, но ты меня удивила. Ужасно хотелось потереть макушку, но она осилила свое желание. Вместо этого она кинула на него взгляд лавандовых глаз. Каиса осторожно следила за движениями рук мужчины. Он обнял её, после сжал волосы, что дальше? Ей, если честно, не хотелось знать. «Пусть он поскорее уйдёт, пусть он поскорее уйдёт» — молилась про себя девушка. Но боги к ней не милосердны. Целительница ей явно врала, что она родилась в удачный день под голубой луной и её глаза это благословение свыше. Обман. Все обман. Эти глаза лишь привели её к гибели, люди с деревни сторонились её, а жених и вовсе обозвал их уродливыми, не то чтобы ей было дело до мнения Дагура, но было немного обидно. — Что, не поцелуешь меня на дорожку? Каиса хлопнула глазами. Может ему ещё в ноги поклониться? Черт рыжий. — Нет. — Ах, Каиса, ты бываешь такой жестокой. — Не тебе говорить о жестокости. На минуту воцарилось молчание. Было слышно лишь вдохи и выдохи девушки, а ещё стук сердца. Она и вправду сказала это вслух? Тишину прервал стальной голос: — Я всегда знал, что она тебе не нравится. Но ты обязана смириться с ней. Это твой долг, как жены. — Я тебе не жена. — Пока не жена. Скоро ты ей станешь, так что можешь начинать готовиться. Каиса отвернулась. Его общество все больше и больше начинало ей досаждать. Лучше бы он и дальше сидел в тюрьме. — Ладно, на этой радостной ноте мы закончим разговор. Но после этих слов он не ушёл, как она предполагала. Нет, он все так же стоял напротив неё и ждал. Он серьёзно? Но не успела девушка сказать ему и пары ласковых слов, как он сам притянул её к себе и впился в её губы. Дагур целовал прямо, как и его прозвище. Остервенело, до крови. Прижимал к груди, а на попытки воспротивиться лишь углубил поцелуй. Каисе было одновременно противно и жарко. Внизу живота завязался неприятный узел. И только спустя минуту он оторвался от неё. Между ними осталась тонкая ниточка слюны. Ресницы девушки подрагивали. Она была уже готова вот-вот расплакаться, но сдержалась. После, она почувствовала, как он стёр влагу с конца её губ и уткнулся лицом в её шею, схватив не больно за тонкое запястье. Каиса выровнила дыхание через несколько секунд, сердце в груди продолжало все так же бешено биться. — Знаешь, я готов сделать детей прямо сейчас, — девушка снова вздрогнула от его слов. — Не напрягайся так, я шучу. И с этими словами он отстранился от неё. На губах у мужчины была доселе невиданная ей улыбка, она даже опешила немного от столь непривычной картины. — Ну что ж я пошёл. До встречи, моя милая Каиса. И только тогда, когда мужчина ушёл, она смогла тихо вымолвить: «До встречи, Дагур».