от смерти — до утра

эш линкс мёртв. он умер 15 февраля этой зимы. его ранил лао, когда эш был отвлечён на письмо. он скончался до приезда скорой от потери крови и был похоронен в братской могиле. эту версию знали все, включая макса, ибе, сина и эйджи. да и сам эш в какой-то момент так подумал, когда лежал в палате и, кроме яркой белизны больничных ламп, ничего не видел. он слышал голоса медсестёр, которые обсуждали какие-то свои беды, вроде расставания с партнёрами или новой юбки, которую мигом захотели все девушки, находившиеся рядом. эшу подумалось, что лучше бы он правда умер, чем слушал этот приторный бред. он не мог двигаться, не мог разговаривать и видеть, но мог слышать и мыслить. это сводило с ума. первые часы пребывания в таком состоянии он старался вспомнить последние события. у эйджи самолёт, он улетает в японию. эш не пошёл провожать его: думал, что так будет лучше. следом син принес ему письмо, прочитав которое, он мигом обвинил себя в собственных чувствах и некой слабости, которой не мог сдержать при мысли о скорой разлуке. как дурак он, забыв все свои убеждения, бросился бежать, в надежде успеть догнать ускользающий шанс ещё раз увидеть его. дальше лишь боль в боку, звук выстрела и труп лао перед глазами. он и сам не помнит как доковылял до библиотеки, а уж тем более не помнит, зачем вообще туда пошёл. но теперь он здесь. вынужден слушать все, что творится вокруг него, не в силах вмешаться. эш понятия не имеет, сколько пролежал в таком состоянии, но за это время он успел надумать многое. бесконечные вопросы сыпались ему в голову, например: что сейчас с эйджи? судя по разговорам, что он слышал, было ясно — загадочные спасители списали его в мертвецы абсолютно для всех. возможно, он был благодарен им за это, ведь у полиции претензий к трупу явно не возникнет. с другой же стороны он понимал: эйджи тоже верит в его смерть, до него явно дошла эта новость. это пугало эша больше всего. за то время, что он провел рядом с этим наивным японцем, он точно понял, что причинять ему страдания — последнее чего он желает. в какой-то момент он начал слышать очень знакомый голос, но не мог понять, кому тот принадлежит. этот голос был спокойным и холодным в общении с персоналом, но как только какая-то короткая фраза бросалась в сторону эша, он сразу приобретал нервный и жалобный тон. он слышал шаги этого человека. они были легкие, почти невесомые, будто отточенные до идеала. все эти черты казались эшу смутно знакомыми. постепенно он начал различать день и ночь, стал примерно понимать планировку комнаты по чужим шагам. начал улавливать запахи, которые, в основном, были от спирта и прочих препаратов. иногда слышал запах, как он считал, абсолютно отвратительных духов. он, со скуки, запомнил имена всех, кто к нему приходил и узнал незнакомца с невесомыми шагами. его личность эша совсем не порадовала. грубый, мужской голос обращался к нему как «молодой господин» или «господин юэ лун». честно, у эша не было никакого желания даже задумываться над тем, зачем он понадобился этой китайской крысе. в какой-то момент он увидел что-то красное. в сознании все поплыло, эш наконец пришёл в себя. открыл глаза, но пытаться пошевелить телом пока не спешил. осмотрелся: он находился в комнате, что была обустроена в традиционном китайском стиле. каллиграфия на стенах, красные шторы, через которые едва пробивался свет, запах благовоний и красивое, обрамлённое резьбой, зеркало напротив кровати. эш был прикован к капельнице. он сел и посмотрел в это зеркало. увидел в отражении себя: огромные круги под зелёными глазами, растрепанные светлые волосы, бледная, неестественно серая кожа. он и правда смахивал на труп. суставы еле шевелились, даже движение пальцами отдавалось лёгкой болью. хотел было встать и осмотреться, размяться, в конце концов, как дверь в комнату распахнулась. эш немного дёрнулся, готовый подскочить с кровати: в проёме показался юэ лун. он перебирал длинные волосы в руках, переплетал их в косу. в прочем, совсем не изменился с их последней встречи. всё так же красив и так же смахивает на девку. — и чего ты такой нервный? только пришёл в себя, а уже готов на меня броситься. смотри, швы разойдутся, — он говорил непринуждённо, беззаботно оперевшись о дверной косяк плечом. эш приподнял свою футболку и увидел, что весь его живот перебинтован. он хотел что-то сказать, спросить, как вообще здесь оказался и с чего вдруг юэ лун так снисходителен к его жизни, но смог выдавить лишь неясный стон и кряхтенье. — можешь не пытаться заговорить, твои голосовые связки сейчас расслаблены, — пояснял юэ лун, глядя куда-то в сторону. — полиция в тебе больше не заинтересована, для них ты мёртв, как и для всех остальных. за это, уж, прошу меня простить. о том, что ты жив, знаю лишь я и мои подчинённые, даже син не в курсе. я оформил тебе новые документы, в них ты записан как асланд джейж калленриз. я подумал, что к новому имени привыкать будет сложно и просто взял твоё настоящее. твою симку списали, так что я купил тебе новую, — он перевел взгляд на эша, который явно находился в смятении. — я вижу, у тебя много вопросов. я отвечу на них, как только ты немного восстановишься, а сейчас отдыхай, я тебя оставлю. на удивление эша, в голосе юэ луна не слышалось прежнего презрения и высокомерия. он был спокоен и вежлив, говорил прямо и по делу. не пытался ничего утаить, но и многого не говорил. эшу правда начало казаться, что кто-то его подменил. вопросов правда было много. это ли тот юэ лун, который совсем недавно привел его прямиком в руки голльцине, грозясь при этом избавиться от эйджи? тот ли юэ лун, который с пеной у рта кричал, что заберёт у эша все, что ему дорого? опираясь на собственный опыт, линкс привык сомневаться во всём. вот и сейчас он видел в действиях юэ луна какой-то скрытый смысл и подлость. он был уверен, что тот ищет в этом свою выгоду, и эш обязательно останется либо должен ему, либо будет всю жизнь использоваться в качестве его куклы. он заметил на двери календарь: 1 марта. он провалялся без сознания две недели, но, по ощущениям, прошло от силы дня три, и эшу даже стало страшно, что бы было, пролежи он так, к примеру, год. за это время может измениться очень многое, а для него бы все осталось как и прежде. а что могло произойти за две недели? как минимум поминки и принятие его смерти среди всех знакомых. тошно. эшу было тошно от того, что все — макс, джессика, ибе, эйджи, — все они оплакивали живого человека. все они верят, что эша больше нет, и явно не рады этой новости. он всю жизнь чувствовал, что причинял другим лишь страдания. все, кого он подпускал слишком близко, рано или поздно ударялись о скалы суровой реальности, в которой жил эш. и по-другому никак, оставалось либо смириться, либо держать каждого на расстоянии вытянутой руки, не ближе. но с эйджи не вышло. даже если эш не желал подпускать его, он просто подошёл сам. смог так точно попасть во все его уязвимые места, но никогда не просил чего-то, взамен на свою великую верность. ему не нужно было от эша ровным счётом ничего, он был готов принять любое его решение, проглотить любую обиду, принять любую правду. он оставался предан ему при любых обстоятельствах, чувствовал свою ответственность даже там, где её не было. эш и сам не заметил, как стал таким же. он отдался эйджи полностью, как собака мариам был его тенью, что не отступит ни на шаг. при одной только мысли об этом невольно сдавливало грудь. он знал, что любим, знал, что его помнят, но предпочёл бы быть забытым. просто чтобы не причинять никому вреда одним своим существованием. впрочем, об этом он подумать всегда успеет, сейчас важнее другое. он еще раз огляделся по сторонам. на столике рядом с кроватью эш заметил телефон, судя по всему, принадлежавший ему. он был абсолютно пуст — ни одного контакта, ни одного лишнего приложения. контакты исчезли из‑за новой сим‑карты, а приложения он просто никогда не скачивал. зашёл в галерею — там тоже было мало чего. хотя даже эту малую часть хотелось удалить, но что‑то не позволяло. там были фото шотора, который тайком брал телефон эша покривляться, фото макса, который просто очень смешно облокотился на машину и зевнул, куча фотографий каких‑то бумаг и... фото эйджи. с экрана на эша глядел улыбающийся парень, что сидел на кровати, закинув одну ногу на другую и махая в камеру. следующее фото: эйджи стоит в нелепой позе, пытаясь прицелиться в бутылку с револьвера. еще фото: эйджи сфотографировался на телефон эша с хеллоуинской тыквой в руках. эш проклинал судьбу за то, что его телефон не разбился или не потерялся где‑нибудь по дороге в библиотеку. эти фото безусловно были ему дороги, но сейчас он предпочёл бы их не видеть. дверь вновь отворилась, в комнату вошла девушка в белом халате, в руках у неё был поднос с едой. она мило поздоровалась, оставила поднос и тут же ушла. глянув на еду, эш даже посмеялся: точь‑в‑точь как в тюрьме кормили — тот же рис, странное мясо, какие‑то бобы и тост. даже банан положили — неплохая вышла ирония. после еды эш попробовал встать с кровати. ходить получалось плохо, но стоял он уверенно. сколько себя помнит, он ни разу не испытывал таких осложнений даже после огнестрельного ранения. теряет хватку. хотя, если так подумать, он просто устал от всей этой криминальной суматохи. шаг за шагом он смог обойти комнату по кругу. дошел до окна и выглянул за штору: на улице видно лишь голые деревья. только приглядевшись, меж веток можно увидеть высотки мегаполиса. обратно до кровати он дошёл уже увереннее. попробовал говорить. сначала ничего, кроме невнятных звуков, он выдавить не мог, но, спустя несколько попыток, у него наконец получилось выстроить ясное предложение. в комнату вернулся юэ лун: — твоя одежда, — он протянул ему новую майку, джинсовку и чёрные брюки, — вижу, тебе уже лучше. переодевайся, я жду тебя за дверью. когда эш вышел, они двинулись по коридору, который был того же интерьера, что и комната. если честно, то у эша уже в глазах рябило от красного цвета, он начинал его сильно раздражать. на его удивление, рядом с юэ луном никто не шёл, хотя обычно он всегда таскает с собой пару подчинённых на случай непредвиденных ситуаций. эша это даже ущемило: неужели юэ лун думает, что после травмы он настолько беспомощен, что не сможет ему ничего сделать? шли они довольно долго и в полной тишине. единственным звуком были ударяющиеся о пол шаги эша и, еле слышные, юэ луна. они подошли к большой дубовой двери. она распахнулась со страшным скрипом, и они вошли в комнату, что была похожа на кабинет. там стоял стол, пара красных кресел и большой диван — всё, разумеется, на китайский манер. эш присел в одно из кресел, юэ лун сел напротив. с минуту они просто молчали: линкс не знал с чего начать, чтобы правильно задать вопрос. его собеседник первым нарушил тишину: — спрашивай уже, хватит пялиться на меня, — прямо заявил он, смотря куда‑то в угол, словно никого кроме него в комнате и не было. — ты меня ненавидишь. к чему тебе со мной возиться? — эш сам себе поразился, что смог так чётко это произнести. — ненавижу, — подтвердил юэ лун. — ты всегда казался мне лишь нахальным уличным мальчишкой, который так отчаянно пытается избавиться от всей роскоши, что положена ему прямо на блюде. однако, я должен признать: я замечал в нас не мало сходств, — он на миг прервался, но продолжил. — тебе было семь, когда тебя изнасиловали, мне было шесть, когда братья на моих глазах убили мою мать. но ты смог обрести в этой жизни что‑то, кроме ненависти, а я погряз в своем мщении. сначала я оправдывал себя тем, что ты должен жить так же, как я, что счастье для тебя — закрытая дорога и даже надеяться на него ты не имеешь права. сейчас я со стыдом признаю, что просто завидовал тебе, — поражало, с какой лёгкостью он говорил эти слова. эш не видел в юэ луне никого, кроме вспыльчивого подростка; такие речи от него были непривычны. — недавно я говорил с бланко. я понял, что от твоего горя лучше мне точно не станет. не ищи в моих действиях подвоха: я и сам не знаю, что мной двигало, когда я забирал тебя из этой чёртовой библиотеки. можешь считать это моим искуплением, но не принимай милосердие за слабость. как немного придёшь в себя — проваливай из моего дома и катись в японию к своему ненаглядному. эш слушал его, на собственное удивление, не перебивая. слишком уж был удивлён такой непривычной, ничем не прикрытой искренности от юэ луна. раньше он, в глазах эша, был лишь показушником, мотивы которого понимал смутно. — никогда не думал, что буду благодарен тебе, — он немного подумал и добавил. — не думай, что счастье от тебя отвернулось, — эш улыбнулся. — в конце концов, ты тоже просто мелкий придурок. — не заставляй меня жалеть о том, что спас тебя. эш улыбнулся ещё шире: юэ лун надулся, как ребёнок. и эш его в этом понимал. они оба дети, которым просто не повезло родиться. они с самого детства варились в мире, в котором сложно было бы жить даже взрослому. в дверь постучали; в комнату вошёл высокий мужчина, по всей видимости, подчинённый: — господин юэ лун, к вам пришёл господин син сулин. юэ лун кивнул, встал и направился к выходу. — ты уж прости, но сегодня с ним я тебе увидеться не дам. у нас были иные планы. иди к себе в комнату и, как будешь готов, скажи моим людям, они проведут тебя к воротам, — он впервые за день улыбнулся. — прощай и передавай японскому котику привет. эш вернулся в спальню. первым делом он постарался вспомнить номер макса. он знал номера всех знакомых, кроме эйджи, по одной простой причине: в телефонной книге он никогда не подписывал контакты именами — ему это просто неудобно. но когда эйджи вбивал свой номер, то сам себя и подписал. эш решил не менять и даже кое‑что добавил от себя. вот так его контакты состояли из бесконечных цифр и одного имени «эйджи✮».