от смерти — до утра

как только он покинул дом юэ луна, первым делом позвонил максу. звонить ибе смысла не было, ему сейчас явно не до него, да и тариф между странами он пока позволить себе не мог. на несчастье эша, макс не имел привычки принимать звонки от незнакомых номеров, так что дозвониться до него было отдельной задачей со звёздочкой. он уже сотню раз проклял старика за эту дурацкую манеру, как на другом конце провода наконец послышался знакомый голос: — слушай, я не знаю, кто ты, но если ты не прекратишь мне названивать, то я кину на тебя жалобу! — громко ругался лобо, чуть ли не матом срываясь на собеседника. эшу стало жаль, что он сейчас не рядом с ним, иначе точно бы кинулся ему на шею. в последнее время он стал очень сентиментальным, даже сам не знает почему. всё-таки эйджи оставил на нем слишком весомый след. сейчас душу грел один только голос макса, хотелось его поскорей увидеть. после того, как он очнулся, мир будто стал совсем другим. казалось, прошло очень и очень много времени, об эше все позабыли, а он появился нежданным ударом на зажившую рану. он ощущал себя в совсем иной реальности, где он — лишь холодный могильный камень и пятно чужих воспоминаний. он даже представить не мог, что испытает макс, услышав его голос. эш бы и не задумывался об этом, его никогда не заботили чувства, что чужие, что свои, но сейчас каждая эмоция ощущалась в сотни раз сильнее. набравшись смелости, он, наконец, ответил в своей привычной, язвительной манере: — и кто же так с сыном разговаривает, папаша? на другом конце провода повисла тишина, макс издал лишь невнятный, прерывистый вздох. были слышны шорохи, словно он то смотрит на номер, то прикладывает телефон обратно к уху. это продлилось около минуты, прежде чем наконец послышался голос: — эш? — спросил он недоверчиво, но, скорее, чтобы осознать происходящее, чем действительно услышать ответ, — как ты вообще... мать твою, где ты? — его голос был очень взволнован, но что-то эшу подсказывало, что он рад слышать любимого сынишку. — где-то в окрестностях чайнатауна, ближе к восточному бродвею. если доковыляю до моста, подберёшь по старой дружбе? — жди, я скоро буду. решительность — одно из любимых качеств макса для эша. где бы он ни был, старик всегда придёт по первому зову, особо не вдаваясь в подробности. придуманная ими шутка про отца и сына сейчас стала ощущаться совсем по-другому. а ведь, оглядываясь назад, и вправду было много моментов, когда макса по-настоящему хотелось назвать папой. иногда даже смешно становится, что их дружба началась с угроз о смерти. смешно и довольно совестно. макс всегда был на стороне эша и не мог позволить себе, чтобы с ним что-то случилось, а эш, бывало, относился к нему весьма вспыльчиво и грубо. наверное, ему нужно было умереть, чтобы понять, насколько ему дороги окружающие его люди. макс был действительно хорошим другом, странно, что эш никогда не заострял на этом внимания. через минут пятнадцать к эшу подъехала потёртая, красная машина. макс чуть ли не на ходу вылетел из неё и обнял его так крепко, что швы словно правда начали расходиться. — эй, полегче! я, всё-таки, с того света вернулся! — посмеешь еще раз сдохнуть, и я тебя сам с того света достану, дурак! — все продолжал он отчитывать эша. так они простояли минуты три. линксу даже показалось, что макс плачет, но проверять не решился. он бы и сам заплакал. никогда он не думал, что будет настолько сильно скучать по нравоучениям своего старика. наконец, они сели в машину. макса до сих пор немного трясло — слишком он уж был под впечатлением. эш полностью разделял его чувства, поэтому съязвить, как обычно, не решился. — в этот раз я правда поверил, что ты мёртв, — прервал тишину макс, будто только ради того, чтобы еще раз услышать голос эша и убедиться, не снится ли ему это. — я себе неделю места найти не мог, даже не спал. когда тебя в этот центр загребли, у меня не было такого чувства, а сейчас я правда ощутил, что тебя больше нет. знал бы ты, с каким лицом я сидел, когда услышал в трубке твой голос, наверное, посмеялся бы, — он улыбнулся, только как-то грустно. — тут такая шумиха стояла, мол «гольцинне мертв, его приемник следом», сми прям с ума посходили. где ты был вообще? — скажу — не поверишь, — эш усмехнулся. — одного китайского мальчишку совесть замучила, благодаря его душевным мукам я здесь. — ты про юэ луна что ли? — удивился макс, на миг отвлёкшись от дороги. — не думал я, что когда-нибудь буду ему настолько сильно благодарен... — старик, я ему слово в слово так же сказал! — он посмеялся. — я у него дома больше недели провалялся, у меня там шансов умереть было больше, чем от пули в висок. — погоди, то есть ты хочешь сказать, что я сна не знал, оплакивая тебя, а ты все это время мирно дрых в уютной постельке? сукин ты сын! — эшу прилетел легкий подзатыльник, и макс тоже рассмеялся. ещё одна замечательная его черта — юмор. в любой ситуации найдет, что сказать, лишь бы разрядить обстановку. всегда подберёт нужные слова или нужный удар, но приведет в чувства кого-угодно. иногда эшу казалось, что он слишком хорош, чтобы быть замешанным во все эти грязные дела. ему бы жить с джессикой да растить майкла, но судьба обошлась с ним слишком жестоко. они ехали довольно долго, эш даже представить не мог, с какой скоростью макс гнал сюда, что добрался всего за пятнадцать минут до другого района нью-йорка. день сегодня был хороший, солнечный, на удивление, не холодный. словно даже погода рада тому, что эш снова в добром здравии. он, наконец, смог расслабиться впервые за долгое время, но макс быстро вернул его в суровую реальность: — ты же понимаешь, что до эйджи новость о твоей смерти тоже дошла? — спросил он. эш молчал. — первые пару дней я хотел утаить эту новость от него, но меня загрызло чувство вины, и я позвонил шуничи. он тоже не сразу решился признаться эйджи, но вскоре набрал и сказал, что не выдержал. я спрашивал, как себя чувствует эйджи, но он ответил, что тот с последнего их разговора с ним не связывался. шуничи даже переживал, не сделал ли тот с собой что-нибудь, но получил от него сообщение, что он в порядке, просто не хочет никого видеть. и всë, больше даже в сети не появлялся. сейчас я жалею, что не подождал хотя бы недели две, только зря потревожил его. — с ним можно связаться? — печальным тоном спросил эш, нахмурившись. — не думаю, он даже на звонки не отвечает, будто телефон в самый далёкий ящик убрал. — как скоро самолёт до японии? — выпалил он, чуть успел макс договорить. — для начала себя в порядок приведи, а потом бросайся во все тяжкие. ты себя видел? тощий как смерть, и правда на труп смахиваешь. да и где ты его там найдешь? шуничи даже не знает, где он сейчас живёт. решать это нужно более постепенно, — макс заметил, что эш явно злится, только непонятно, на кого. скорее всего, на себя. — эш, я понимаю, насколько он тебе дорог. но мы не можем вот так сходу сделать что-либо существенное. ты обязательно его увидишь, просто нужно немного подождать. я не заставляю тебя ждать годами, достаточно недели, но тебе правда нужен отдых. больно. больно от того, что макс, как обычно, прав. броситься в другую страну без какого-либо плана действий слишком безрассудно. но, если честно, когда речь заходит об эйджи, эшу абсолютно плевать на здравый смысл. он спать спокойно не сможет, зная, что эйджи до сих пор думает, что он мертв. его страдания — это бремя эша, которое он готов нести до конца своих дней, лишь бы эйджи всегда улыбался. раньше он думал, что он сам приносит ему страдания. сейчас с горечью осознает, что является их причиной, но может от них избавить. в этот момент он пожалел обо всем, что когда-либо говорил эйджи об их разности и о том, что они никак не могут существовать вдвоем, ведь живут в разных мирах. сейчас эш как никогда считал свои слова самым настоящим бредом и попыткой оправдаться. он винил себя в той слабости, что овладела им, винил себя в том, что сам не смог поверить в их общее будущее. а эйджи всегда мог, верил и старался убедить эша, но тот погряз в твоих мыслях о собственных изъянах. на фоне эйджи он всегда чувствовал себя слишком жалким, мерзким и грязным. но рядом с ним он был самым счастливым человеком на земле. ещё раз свое счастье он упускать не намерен. вскоре они доехали до квартиры макса. с порога на эша бросилась джессика, обняла. судя по ее лицу, она тоже была готова разрыдаться, пока ничего не понимающий майкл крутился вокруг нее и спрашивал, почему мама такая грустная. — да брось, не первый раз умираю. твоих слез я себе точно не прощу, — он тепло улыбнулся и обнял её в ответ. майкл тоже захотел обнимашек и обхватил эша за живот, повиснув на нем. тот громко шикнул от боли: рана в боку начала предательски ныть. — майкл, аккуратнее! — оттаскивала сына джессика. — у него ранка, ему больно, когда ты на нем так виснешь, — она старалась объяснить спокойным голосом, поглаживая майкла по плечам. тем не менее, он расстроился и надул щеки. подошёл к эшу снова. выдавил что-то вроде «прости», а у самого глазки на мокром месте. эш опустился на колени и обнял майкла, тот сразу повеселел, но сильно прикасаться боялся. думал, что эшу будет больно. он только тихонько уложил руки ему на плечи, старался не давить и не виснуть. — а почему ты так долго не приходил к нам в гости? — отстранившись, спросил майкл, вытирая набежавшие слёзки. — у меня были дела, прости. я с тобой обязательно поиграю, как только поговорю с твоим папой, — эш потрепал его по макушке и поднялся. словами не описать, как он был благодарен максу за то, что майкла во все подробности не посвятили. после короткого рассказа джессике о возвращении с того света, макс повёл эша в зал. квартира у него была не большая, но уютная. вещей майкла и джессики было мало, возможно, они приехали временно. если бы не эш, они, вероятнее всего, уже уехали бы обратно в лос-анджелес. зато вещей макса было навалом, и все они были раскиданы по квартире. где-то на дверях висели его джинсы, возле кресла валялся фотоаппарат, на тумбочке стояли какие-то фотографии. приглядевшись, эш узнал военную форму ирака, а следом и макса, который стоял в обнимку с гриффином. на этом он предпочел внимания не заострять. они прошли в зал. это была просторная (по меркам квартиры макса) светлая комната. у окна стоял зеленый диван, чем-то напоминающий надувной матрас. на полу был постелен огромный, абсолютно нелепый ковёр, который совсем не вписывался в интерьер. эш даже предложил максу его выкинуть, но тот был категорически против. больше всего удивлял засохший кактус. растение, что выживает в жаркой пустыне, не смогло ужиться с максом, даже с учетом того, что он правильно о нём заботился. за шутку про это эшу прилетел очередной подзатыльник. — поживёшь пока у нас, я разложу тебе диван. нужно позвонить шуничи, ему тоже несладко от этой новости было, — произнес макс, достав из кармана телефон. ибе, как на зло, тоже трубку не брал. в японии сейчас было около девяти утра, он явно не должен уже спать. он всегда вставал рано, потому что любил фотографировать на рассвете. считал, что такое освещение самое интересное для улицы. когда гудки наконец прекратились, послышался заспанный, уставший, хриплый голос: — привет, макс! прости, что не брал, был немного занят. чего хотел? по пустякам обычно не звонишь, — тараторил ибе, шурша чем-то в динамик. кажется, он завтракал. — привет-привет! да тут дело такое... — макс замялся, а эш его перебил. — и не лень же ему так рано вставать, — вздыхая, тихо озвучил он мысли вслух. — кто у тебя так на фоне бухтит? — спросил ибе и зевнул. — ты уж прости, что напоминаю... но голос так похож на эша, — сам эш на это заявление посмеялся. — так вот, почему звоню-то... это и есть эш. на другом конце повисла тишина. линксу подумалось, что на новости ибе и макс реагируют абсолютно одинаково. вот только в случае с шуничи исчезли почти все звуки, разве что птицы щебетали где-то на фоне. могло показаться, что он даже не дышит. — ну-ка, дай сюда, — он выхватил у макса из рук телефон и продолжил за него. — привет, ибе. как поживаешь? ты уж не молчи так, а то можно подумать, что ты в обморок свалился. послышался прерывистый вдох, неразборчивый шёпот. он будто не до конца верил, что проснулся, и этот звонок не сон. так он промолчал ещё с минуту, а потом взорвался, словно обиженный ребёнок: — издеваешься?! мы тут все оплакиваем его, а он жив-здоров, так ещё и язвить умудряется! — кажется, ибе и правда не на шутку разозлился. — да не кричи ты так! — перебил его эш. — прости, правда. ты же меня знаешь, я несносный юнец, будь ко мне снисходительнее, — постарался успокоить его эш, но получалось сомнительно. — я тут столько переживал, думал об этом почти круглые сутки! что вообще произошло? — давай я тебе позже все расскажу? — хорошо... — он немного успокоился и тяжело вздохнул. — я просто за эйджи переживаю. вот она правда: теперь ибе не столько думал о том, как выжил эш, сколько о том, что чувствовал эйджи. сам эш полностью разделял эти эмоции. одно только имя ощущалось как, пусть и не физический, но болезненный и хлёсткий удар по лицу. признаться честно, эшу и правда хотелось, чтобы его кто-нибудь посильнее ударил. его вины в случившемся не было никакой, но он твердо ощущал её груз на своих плечах. находил тысячи причин обвинить себя даже там, где их не существовало. — я сделаю все возможное, чтобы встретиться с ним в ближайшее время, — заверил он серьёзным тоном. — ибе, прошу, постарайся с ним связаться, я обещаю, что скоро прилечу к вам. — хорошо, эш. я попробую до него дозвониться, но трубки он совсем не берёт. его родители в отъезде, так что поговорить с ними тоже та ещё проблема. но я что-нибудь придумаю, сделаю все возможное. — спасибо большое, шуничи! — крикнул макс. — все, кладу трубку, иначе я на этих звонках разорюсь. эш нахмурился. с телефона макса сам попробовал позвонить эйджи. долгие, раздражающие гудки никак не заканчивались, а женский голос продолжал повторять, что вызываемый абонент не отвечает. он переписал себе его номер и вернул телефон максу. сел на диван, прикрыл лицо рукой и застыл, словно скульптура «мыслитель». он хотел возненавидеть юэ луна за то, что устроил весь этот спектакль с его смертью, но понимал, что тот поступил более чем правильно. хотел ударить макса за то, что вообще сказал об этом ибе, но понимал, что макс по-другому просто не мог. осталось только ненавидеть себя за то, что позволил всему случиться, за то, что ослабил бдительность, поддался эмоциям и слабости. себе он оправдания найти не смог. он клялся защитить эйджи от кого угодно, готов был принять за него пулю, но в итоге не уберег от самого себя. — ты в этом не виноват, — произнес макс, сев рядом с ним. — ты всю жизнь старался держать все под контролем. то, что ты всего раз не смог этого сделать, не дает тебе право на самобичевание. ты сделал для эйджи очень многое, не вини себя в том, что оступился всего единожды. ты тоже просто ребенок, и не важно, сколько крови на твоих руках. на пол упала капля, затем ещё. эш даже сам не успел заметить, как заплакал. макс приобнял его, положил руку на запястье. ну точь-в-точь отец и сын. — я не хочу, чтобы он страдал обо мне, — тихо произнес он. — лучше бы он никогда меня не встречал. — ты говоришь так просто потому, что сейчас хочешь быть рядом с ним, но не можешь. и, как всегда, макс был прав.