от смерти — до утра

кромешная темнота. вокруг эша не было абсолютно ничего, кроме бесконечной чёрной глади. он весь дрожал, в горле стоял огромный ком. телом завладело мерзкое, липкое чувство, которое сопровождалось неясным страхом и тревогой. он оглядел все вокруг — ничего. когда поднял руки и посмотрел на ладони, то отшатнулся от самого себя. они полностью были перемазаны чужой кровью. попытался стереть, но ее становилось только больше. эш почувствовал себя загнаным в угол, словно олень, на которого взвели курок из каждого метра этой пустоты. тревога нарастала, он метался из стороны в сторону, не зная, куда сбежать от этого чувства. он слышал голоса: панические крики, которые электрическим разрядом проходили через все тело. от бессилия он накрыл голову руками. и вдруг все стихло. абсолютная тишина. он не спешил открывать глаза, боялся, что если пошевелится, то все начнется по новой. он почувствовал на себе чужое касание. чьи-то руки обхватили его, прижав к себе. эш почувствовал, как тревога постепенно отходит, а тело обмякло. все его сознание сосредоточилось на звуке сердцебиения. он совсем расслабился, прижался к загадочному человеку сильнее. почувствовал чужую ладонь на своей макушке. к глазам подступили слезы, он разрыдался, как маленький ребенок: громко и напуганно. вновь послышался голос. в этот раз спокойный и тихий. постепенно он становился все громче и громче, пока эш не открыл глаза. он сидел в машине, за окном уже знакомый токио. появилась тяжелая отдышка, которой после сна обычно не бывает. — ты чего так резко подскочил? — спросил ибе, не отводя взгляд от дороги. — приснилось чего? — да ничего, все нормально, — ответил эш и потёр глаза. — где мы? — в токио, почти доехали до квартиры. минут пять и мы на месте. я покажу тебе подьезд и, наверное, поеду снять номер. ещё чуть-чуть, и я усну... — он тут же зевнул, а следом положил руку эшу на плечо. — готовь приветственную речь, страдалец, мы приехали. ибе свернул во двор большого многоэтажного здания. остановился у нового подъезда, потер затылок. — запоминай: седьмой этаж, квартира 17. и, это... не робей давай! передавай, что я очень скучал. пусть позвонит мне, как поговорите, — он немного помолчал, а следом добавил. — спасибо тебе. эш, спросонья, даже не сразу понял всей сути этой фразы. а когда понял, то не на шутку удивился. — ты чего? тебе спасибо! без тебя я бы тут точно не оказался. ибе задумался, немного погрустнел. он не знал, что ещё сказать, поэтому просто обнял эша, протягиваясь через машину. — я буду ждать звонка. так они и попрощались. эш остался стоять у подъезда с сумкой в руках, пока ибе выезжал из двора и махал ему рукой в окно. и вот, он стоял у двери, на ней красовалось число «17». эш не решался стучать, до конца не мог поверить, что он здесь. стоял перед квартирой того, с кем ждал встречи порядка недели, а если уж совсем честно, то с самого дня отъезда эйджи в японию. он не знал, что скажет ему, не знал, что будет делать, когда увидит его и, на самом деле, до безумия боялся постучать. а что, если эйджи его просто возненавидит? хоть головой он понимал, что тот на такое не способен, страх подкрался к самому горлу, не давая сделать шаг или сказать хоть слово. но делать нечего, он проделал слишком большой путь ради этого момента. набравшись смелости, он громко постучал в дверь. ему долго никто не открывал, но в квартире слышался шорох. наконец он услышал звук поворачивающегося ключа. дверь медленно распахнулась. перед эшем показалась тощая, бледная фигура эйджи. впалые щеки, будто он не ел несколько дней, нездоровый цвет лица. грязная серая футболка, на которой виднелись жёлтые пятна пота, худые подкошенные ноги. грязные, растрепанные, черные, как смола, волосы, что местами вились, больше похожие на мокрые. и глаза. большие, но прищуренные. под ними виднелись темные круги, которые подчеркивали глубокие карие радужки. было видно, что эйджи только-только проснулся. он устало потирал глаза, зевал. внутри все сжалось, эш боялся проронить хоть слово. ладони непроизвольно сжались в кулаки, да настолько сильно, что отдавались тупой болью. он не смел даже дышать. около пяти секунд эйджи смотрел на него, еще не понимая происходящего, а затем дёрнулся и отшатнулся назад. распахнул глаза так широко, что, казалось, они вот-вот выпадут из орбит. начал бормотать что-то на японском, из этой невнятной речи эш понял только свое имя. он заметил, как по бледной щеке скатилась слеза, но эйджи продолжал стоять столбом, разве что его немного трясло. эш и сам застыл. весь его мир в один миг сжался до точки, центром которой были эти красные заплаканные глаза и чужой дрожащий голос. дыхание перехватило, грудь больно сдавило, а сердце, кажется, пропустило удар. эш почувствовал, как к глазам подступили слезы, а к горлу ком, который предательски мешал проронить хоть слово. единственное, что он смог сделать, это слегка приподнять руки, как бы раскрывая их для объятий. это стало спусковым крючком: эйджи резко сорвался с места и, почти сбив эша с ног, крепко обнял. разрыдался непривычно громко, обычно он был очень тихим, когда плакал. вжался в эша так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть, и пройдет сквозь него. словно этими объятиями старался убедить сам себя в том, что это не галлюцинации от долгих бессонных ночей и переживаний. эш и сам разрыдался. он поверить не мог в то, что сейчас в его объятиях тот, кто занимал все мысли уже очень долгое время. тот, о ком он думал при любых обстоятельствах и в любых условиях. тот, перед кем боялся показаться вновь, переживая, что будет отвергнут и не принят. он не знал, куда деть руки. водил ими по всей спине эйджи, на миг зарывал пальцы в волосах. стал шёпотом без остановки повторять «прости». в таком виде они и застыли в проходе. эйджи, видать, надоело слушать непрекращающиеся раскаяния, потому он резким движением отстранился и прильнул снова, но уже к чужим губам. эш немного отшатнулся, но поцелуй не разорвал, напротив, ответил. иногда отстранялся, смотрел в чужие глаза, которые вновь и вновь наполнялись слезами, переводил дыхание и припадал к его губам вновь. в таком положении они провели долгие десять минут, то обнимаясь и целуясь, то снова плача и извиняясь. из глубины квартиры выбежала большая собака, стала лаять, бросаться на эйджи, явно не понимая, что происходит. ему пришлось отойти, чтобы угомонить животное, хотя сам еще не мог успокоиться. наконец, эш прошёл внутрь. бросил сумку куда-то в угол и опустился на колени, чтобы погладить пса. эйджи не отходил от него ни на шаг, не сводил с него взгляда. в воздухе повисла звенящая тишина, они по-прежнему не проронили ни слова. чтобы прервать неловкое молчание, эш глянул на собаку и произнес: — красивая. на что получил незамедлительный ответ, однако, никак не относящийся к животному: — я скучал. эш поднял взгляд. эйджи скрестил руки на груди, плотно сжав их между собой, подмял губы в тонкую полоску, а его глаза вновь налились слезами. эш тут же встал, обнял его, прижав чужую голову к своему плечу. вышло довольно иронично. сколько раз он репетировал эту фразу, сколько раз прокручивал в голове этот момент, а в итоге единственным, кто ее произнес, стал эйджи, который даже не думал, что в его жизни произойдёт такое чудо. для эша это стало новым доказательством, что эйджи намного сильнее, чем он. чувство вины накрыло с головой, он стоял, не зная, что ответить. казалось, все, что он мог сейчас подарить эйджи — это объятия, но ему чудилось, что этого ничтожно мало. он определённо был виноват. он оставил эйджи одного тогда, когда тот был меньше всего к этому готов. он злился на себя, пытался подобрать слова, но в итоге отверг каждую идею и ляпнул невпопад первое, что взбрело в голову: — я тебя люблю. это приторное слово, к которому, как он думал, не притронется никогда в жизни, сейчас стало единственным, что он мог дать эйджи. само собой, у него была масса других слов, что он хотел бы сказать, но сейчас он просто не мог собраться, чтобы их произнести. — я тебя тоже, — тихо ответил эйджи, после чего отстранился. вытер слезы, поднял взгляд на эша и мягко улыбнулся. — пойдём, ты, наверное, голодный, — и за руку повел того на кухню. там они, наконец, разговорились. эш рассказал все, что было с ним за эти дни, как он мотался по всей японии, чтобы найти эйджи, как созванивался с ибе, еще находясь в америке, как встретился с максом и джессикой. и, разумеется, как умудрился «воскреснуть». эйджи слушал не перебивая, где-то смеялся, где-то задумчиво молчал, наливая в чашку чай. его все ещё потряхивало, иногда он отворачивался, чтобы смахнуть подступившие слёзы, но было видно — он искренне рад. — что на счёт тебя? как ты тут был? — прозвучал вопрос эша, о котором он уже очень скоро пожалеет. эйджи немного задумался. сел напротив эша за стол, упёрся взглядом куда-то вниз, но, тем не менее, продолжал улыбаться. — да никак, — ответил он, грустно вздохнув. — вернулся к родителям, поделился впечатлениями об америке. рассказал им про тебя. потом стали говорить об отпуске, и в один из дней мне позвонил ибе, сказал, что тебя больше нет. честно, не помню, что дальше было, но очнулся я уже на кухне, рядом с разбитым стаканом. родители много переживали, даже в отпуск ехать не хотели, но я сказал, что пусть едут без меня. сам я взял хоши и уехал на квартиру в токио. и все. дальше как в тумане. не помню совсем ничего. я в эти дни старался ни о чем не думать, плохо спал, толком не ел. и вот, в дверь позвонил ты. я, честно, сначала подумал, что это ибе достал мой адрес у родителей, поэтому, мягко говоря, удивился, когда тебя увидел, — он тихо посмеялся. — в какой-то момент подумал, что ты мне просто мерещишься из-за стресса. а дальше и сам знаешь, — эйджи тепло улыбнулся и мельком глянул на эша, после чего вновь опустил глаза. — прости, — только и смог ответить он, слегка нахмурившись. — да перестань извиняться, оставь это нам, японцам, — он улыбнулся шире и посмотрел на эша. — в конце-концов, я просто рад, что ты жив и сидишь передо мной. этот ответ эша немного успокоил. он смотрел на эйджи и не мог оторвать глаз. все в нем казалось настолько идеальным, чистым и возвышенным, что он чуть ли не приравнивал его святому. даже несмотря на огромные круги под глазами, грязные волосы и бледную кожу, эйджи все равно казался самым красивым из всех, кого он встречал. эшу очень часто говорили, мол: «если бы дьявол существовал, у него было бы твое лицо». про эйджи же хотелось сказать, что если бы существовали ангелы, то каждый был бы ему подобен. рядом с ним весь мир будто замирал, все проблемы казались абсолютно ничтожными, стоило только глянуть на его улыбку. наконец эш понял, что сейчас он может не просто прокручивать эти мысли в голове, а высказать вслух тому, кто долго не давал спать ночами. — ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, — негромко начал он, чем очень заинтересовал эйджи. — все, что было до тебя и без тебя — пустое и невзрачное. я никогда и ни к кому не испытывал столько эмоций, никогда мне так не хотелось защитить кого-то от любой опасности. эта неделя без тебя потеряла абсолютно всякий смысл. я думал лишь о том, чтобы увидеть, обнять, услышать хоть слово от тебя. свою жизнь без тебя я не могу даже представить. благодаря тебе я чувствовал, что возвращаюсь домой не просто так: меня там ждут. у меня и дома-то настоящего никогда не было, он появлялся там, где был ты. не важно — америка или япония — я знаю, что мое место рядом с тобой, и другого я не хочу. эйджи смотрел на него удивлённо, улыбался. плакал, но улыбался. он редко слышал от эша какие-то чувственные речи, поэтому хранил в памяти абсолютно каждую. он помнил и рассказ о детстве, и книге хемингуэя, и даже их ссору он помнил. сейчас он не знал, что ему ответить, поэтому просто улыбался и смотрел на него в ответ. эш, в свою очередь, немного смущённо отводил взгляд, иногда поглядывая на слезы, сбежавшиеся в уголках больших темных глаз. они были куда больше чем просто друзья или любовники, между ними закрепилась нерушимая связь, на уровне чего-то духовного и вечного. они оба были безусловно верны друг другу во всех отношениях, оба многому друг друга научили. казалось, что кроме них им и не был никто нужен. эйджи встал со стула, подошёл к эшу и, уже который раз за день, обнял. эш прижал его к себе в ответ, смял в ладони ткань его футболки. он наконец-то дома. наконец-то любим, наконец-то спокоен, наконец-то счаслив. он впервые там, где ему не нужно думать о том, как выжить. а главное, с тем, кому он готов доверить каждый сантиметр своего тела и разума. — оставайся у меня, — произнес эйджи, не отстраняясь. — тут не нужно оружие, я научу тебя японскому, тут есть ибе, и макс прилетать будет. тебе незачем улетать обратно, — он на секунду замолчал, но добавил. — я не хочу. эш только тихо посмеялся: — я был согласен с самого начала, причины меня не так сильно интересовали. — главное — не пропадай снова, — еще тише, чем прежде, добавил эйджи. — не пропаду, не умру, не уйду. обещаю тебе. все короче хеппи энд радуйтесь