Летучий корабль и Иван-гвардеец

Зима в том году выдалась злой. Ветер, как голодный волк, выл в трубах царского терема, снег наметал сугробы до самых оконниц, а реки сковал лёд, будто сама земля замерзла от страха. Русь стонала ибо в амбарах не было зерна, в казне ни полушки. Голодные крестьяне шептались у печей: "Царь-батюшка забыл нас…" А царь Николай Александрович сидел в зале с высокими сводами, где копоть от свечей ложилась на стены, будто тень надвигающейся беды. Перед ним лежало письмо, присланное через моря и горы, запечатанное воском с изображением креста и ключей святого Петра. Письмо было от Папы Римского, а в нём - обещание спасения… ценой веры. - Прибыл, - прошептал боярин, входя на цыпочках, будто боялся разбудить саму беду. - Епископ Полкан из земель Ватикана. На трёх кораблях пришёл, но не простых - один чёрный, как смоль, с парусами в виде крыльев, другой - с башнями, будто храм, третий - дромон и вовсе без мачт, но плыл быстрее ветра. Говорят, на нём Тевтонский орден ходит… Царь поднял голову. - Пусть войдёт. И тогда, сквозь метель, в зал вошёл он - епископ Полкан. Высокий, как кипарис в садах Рима, в плаще из чёрного шёлка, подбитого серебром, с посохом, на конце которого покоился шар из тёмного стекла, в котором, отражались не лица, а будущее. Его глаза - два уголька, в которых не было тепла, но была сила. - Здравствуй, царь Николай, - проговорил он голосом, будто слитым из бронзы и мёда. - Я пришёл не ради славы, но ради спасения. Ты звал, и я услышал. Царь встал. - Мои земли гибнут. Враги стучатся в ворота с запада, востока и юга. В народе - смута, в казне - пустота. Я не могу больше кормить своих детей. - Я принесу тебе золото, - сказал Полкан. - Не из мешков купцов, а из казны Дикастерии Веры. Десять тысяч слитков, хватит, чтобы накормить Русь на десять зим. И армию - не из мужиков с вилами, а из кнехтов и полубратьев Тевтонского Ордена собрать. Они придут, как буря, и сметут всех, кто осмелится поднять меч на твои земли. - Но зачем тебе это? - Спросил царь, сжимая скипетр. - Что ты хочешь взамен? Епископ улыбнулся - Всего лишь одно: чтобы Русь приняла истинную веру. Чтобы храмы твои стали католическими, чтобы крест был латинским, а проповеди - на языке Рима. Ты останешься царём, но под покровительством Святого Престола. Тишина повисла, как ледяная пелена. За окном завыл ветер. Где-то в глубине дворца заплакал ребёнок, а царь смотрел в глаза епископу. И в этих глазах он видел не только обещание спасения… но и тень, которая уже тянулась к его трону. - Дай мне ночь, - прошептал он. - Я должен помолиться. - Молись, - кивнул Полкан. - Но помни: спасение не ждёт. И каждый час промедления - это смерть одного из твоих подданных. Он развернулся, и его плащ шелестнул, как крылья летучей мыши. А в шаре на посохе, на мгновение, мелькнуло: древний город в огне, церкви с куполами, рушащиеся под грохот копыт, и на троне - не царь, а марионетка с нитями, тянущимися в Рим.