В декабре

Парой часов спустя

— Ну же, попробуй, тебе понравится, обещаю. Все трое сидели на кухне за столом. Перед Маской стояла тарелка с супом, чашка с чёрным чаем, а на середине стола — вазочка с конфетами и небольшая баночка мёда. Приготовленный Алисой суп был, как всегда, великолепен, но Маскарад только мешал его ложкой, так и не решаясь попробовать. — Я не уверен. — В чём же ты не уверен? — хмыкает Майкл, который пил свой чай. Сегодня он специально взял выходной и мог хоть ненадолго забыть о работе. Не то чтобы она ему не нравилась, просто иногда было необходимо забыть о всех расчётах, стопках отчётов и людях, мелькающих туда-сюда в белых халатах. О всём этом гаме и шуме компьютеров и остальных приборах. Наверное, именно поэтому Майкл и купил домик максимально далеко от города. Чтобы не слышать ни людей, ни машин, ни поездов. — Я никогда не ел подобного. — Ты в принципе ничего не ел, — добавляет Алиса. — Ну да, — неопределённо пожимает плечами Маска, не отрывая своих марганцовых глаз от тарелки. За всю свою жизнь он только пару раз выпил воды, а самым ярким вкусом для него была собственная кровь на языке. Майкл только хмыкает и подпирает голову кулаком. Внутри трепетало странное чувство — он не знал, что это, но от него учёному хотелось только улыбаться, глядя на Алису и Маску. Такие дружные. Им всегда было о чём поговорить или поспорить. И правда, как настоящие брат и сестра. Теперь, когда Маска оказался в его доме, Майклу только тогда пришло полное осознание того, что маленький круг его семьи стал шире. Теперь к этому осталось только привыкнуть. Привыкнуть к трём тарелкам и чашкам на столе, привыкнуть к ещё одной паре обуви в прихожей, к ещё одной зубной щётке в ванной. К тому, что в доме станет чуть шумнее, а ответственности больше. Но было ужасно забавно наблюдать за Алисой и Маской, за их странными взаимоотношениями. Его внучка последние пару дней могла затмить собой солнце. Улыбка просто отказывалась покидать её милое личико. Майкл никогда не видел её такой счастливой, что ж, ради такого он может потерпеть Маскарада. Лишь бы Алиса была счастлива. — Ну, значит, время попробовать, — говорит учёный и подвигает тарелку с супом чуть ближе к мальчишке. Маска в ответ тоже выдавливает что-то вроде улыбки. Он выглядел уже куда лучше, чем пару дней назад. От того страха и паники не осталось и следа. Всё время одно и то же ничего не выражающее лицо и глаза, смотрящие в самую душу. Но он иногда улыбался — редко, когда с ним рядом была Алиса. Как сейчас, например. Вот только от этой улыбки так и веяло фальшью. Майкл не знал, умеет ли Маска улыбаться по-настоящему или это предел его возможностей. Тем временем мальчишка переступает через себя, съедая пару ложек супа, и поворачивается к Алисе: — Это вкусно. Ты же научишь меня тоже такое готовить? — Конечно! — хлопает она его по плечу. Оставшийся день прошёл на удивление гладко. Обычные домашние заботы нравились Майклу. Он наконец привёл в божеский вид свой кабинет. А это считай сделал генеральную уборку. После сходил в магазин. Это заняло почти два часа, ведь учёный решил прогуляться, а не перемещаться с помощью карты транспортера. Сам прошёлся от леса до города, побродил там по магазинам, а как только начинало смеркаться, поспешил домой. В лесу всё-таки фонарей нет, заблудиться — раз плюнуть, а зимой темнеет рано. Алиса и Маска же проводили время за готовкой. Для Алисы это было что-то вроде хобби. А Маска помогал ей просто потому что привык. Привык помогать и всё время быть рядом. Долгое время один на один с самим собой пугало обоих. Не слышать чужих мыслей, не чувствовать друг друга, не видеть. Это было сравнимо с пыткой. После ужина они вдвоём разместились в гостиной. Смотрели какой-то новый сериал. Ну как, Алиса смотрела, а Маска дремал, положив голову ей на колени.

Мне нужно съездить в Германию. Давно пора посетить коттедж и разобраться там после Хэл-Джи. Хватит уже это откладывать. Надеюсь, моя маленькая мастерская там в порядке.

9 декабря

Маска почти не выходил из комнаты. Просто лежал, читая книги, что дал ему Майкл, писал что-то в небольшой записной книжке, а когда в его руки попал телефон — штурмовал просторы интернета ночи напролёт. Ну, а если быть честным, он занимался всем этим потому, что не знал, куда себя деть, а единственный человек, с которым он мог расслабиться, быть собой и не чувствовать непонятно откуда взявшуюся тревогу, была Алиса. Но с ней долго не поговоришь. Хоть она и училась дома, ей часто приходилось ездить в институт. Контрольные, практические и лабораторные работы никто не отменял. А скоро близилась зимняя сессия. Да и у девушки были друзья из института. И она не упускала возможности походить с подружками по магазинам или в кафе. А ещё у неё был Шун — её парень, который тоже требовал к себе внимания и у которого она часто оставалась с ночёвкой. А Маска... Что ж, он просто был. Существовал только для спокойствия души Алисы. Был рядом, когда было нужно, да и не особо лез в её дела. А Майкл был рад, что тот не создаёт проблем, но что-то ему подсказывало, что это лишь дело времени. Стук в дверь. — Маска. — Да? Майкл заходит в комнату парня. Маскарад сидел за письменным столом и что-то увлечённо писал в совсем новой записной книжке. Отвлекаясь от записей, он смотрит своим почти не мигающим взглядом на Майкла или сквозь него. Нарочито не заглядывает в глаза. Крутит в руках чёрную ручку. — Я решил устроить что-то вроде генеральной уборки. Маскарад чуть хмурится и откладывает ручку. — Дома? Я должен чем-то помочь? Учёный отрицательно качает головой. — Нет, не дома. Ну, в смысле, не здесь, — Майкл демонстрирует большую исписанную от корки до корки книжку с вложенными или вклеенными внутри листами. А ещё игрушку-головоломку — кубик Рубика. — Мой коттедж в Германии. Ты и Хэл-Джи часто там были, а у меня наконец-то дошли руки посмотреть, что Хэл-Джи... — Майкл очень хочет добавить "и ты", но сдерживается. — ...там устроил. Я покопался и нашёл это. Мне кажется, это твоё. Маска тут же подскакивает с места и забирает свои немногочисленные вещи. — Моё! Я думал, Хэл-Джи выкинул их. Я так рад, что они остались! — обычно сторонящийся его Маскарад дарит свою улыбку Майклу. Учёный видит такого радостного Маскарада впервые. Да, можно было по пальцам пересчитать моменты, когда он улыбался, а тут... На его лице играла искренняя и ничем не поддельная радость. — Я пролистал твои записи. Ты так подробно записываешь характеристики бакуганов, — он поправляет очки и видит, как Маска быстро пробежался глазами по старым записям, но почти всё своё внимание уделил игрушке. Разобранный кубик Рубика. Немного пыльный даже после того, как Майкл протёр его рукавом. Маскарад покрутил его пару раз, в ответ игрушка издала неприятный то ли скрип, то ли треск, но поддалась. — Да, я поначалу записывал всё, но потом просто запомнил. — Запомнил? Неужели всё? Маска с гордостью кивает, не отводя взгляд от кубика. — А как бы я, по-твоему, стал номером один? Нужно же знать всё не только о своих бакуганах, но и о бакуганах соперника, знать, на что они способны и какая карта ворот может быть подложена соперником, — объясняет он. — Ну не знаю, — пожимает плечами Майкл. — Ты же не славился честной игрой. Я думал, все данные про бакуганов — в твоей маске, и она помогала тебе создавать нужную стратегию. Она же по функционалу не уступает полноценному компьютеру. И как она только оказалась у тебя? Маска готов почти возмутиться. Он отрывается от своей злосчастной игрушки и смотрит так обиженно и даже оскорблённо. Кажется, Майкл ненароком задел гордыню мальчишки. — Её сделал Нага, а полезный функционал включил Хэл-Джи. Но это не значит, что я ничего не знаю и опираюсь только на неё. Её функционал — полезный бонус. Она — это моё лицо. — Неужели? — тот хмыкает, стараясь сдержать полуулыбку, и смотрит на него с долей скептицизма. — Да! — тут же выпаливает Маскарад. — Давай же, спроси что угодно! — он суёт записную книжку назад в руки учёного. — Ну же! Думаешь, я вру? — Ладно-ладно, не заводись, — Майкл быстро пролистал пару страниц. — Я вовсе так не думаю. Ты наверняка очень умный. А действительно. Майкл даже сначала как-то не подумал об этом. Настолько умен этот мальчишка? Сколько он знает? А главное — откуда? От Алисы? Возможно. — Сфинкс Саптеры, — читает учёный один из заголовков. — Начальная сила — 300g. Эволюционировавший Сфинкс — 350g. Способности: сила земли — добавляет 50g. Подражатель — может скопировать любую способность противника и использовать против него. Но в принципе это универсальная способность Саптеры. Есть ещё способность Амон-Рэ — добавляет 100g, но её использует Сфинкс Пайруса, — чеканит Маска чуть ли не на одном дыхании. Всё точно. Практически слово в слово. — Против Сфинкса лучше использовать карту ворот, что аннулирует способности. Потом добить, даже не используя карту способностей. Мой Гидронойд всё равно сильнее даже эволюционировавшего Сфинкса. Ну, это только один из вариантов боя. Если Сфинкс на карте ворот соперника, можно использовать Лазера, — так же быстро говорит он. — Э-э, — Майклу что и остаётся, что хлопать глазами. Он не сильно разбирался в правилах игры и знал далеко не всех бакуганов, а Маска буквально решил задавить его своими познаниями. — В чём дело? Я разве что-то не так говорю? — удивляется Маскарад. Он будто ждал чего-то? Похвалы? — Прости, я не силён в игре. Но твои познания впечатляют. Правда. Маска сначала застыл, словно от шока, а потом его взгляд темнеет. Расстроенный, он только фыркает и поджимает губы, забирая записную книжку назад и громко захлопнув её. — Вот как. Ну и ладно. — В чём дело? Почему ты так расстроен? — Меня... учил играть Хэл-Джи, и я подумал... "Вот оно что! Ты думал, я тоже всё знаю". Майклу только и остаётся, что печально улыбнуться и растрепать непослушные волосы мальчишки, что всё лезут ему в глаза. Маска только одаряет его слегка озадаченным взглядом. — Прости. Но ты всё равно молодец. Ответил правильно. Прости, что сомневался в тебе. И этот взгляд, от которого у Майкла мороз по коже. Совсем детский и такой удивлённый. Не знавший человеческой любви. Не знавший хоть чего-то хорошего. И Майкл сразу отдергивает руку. — А игрушку ты где взял? Маска чуть крепче сжимает кубик в руке и прячет за спиной, подаётся чуть назад. В моменте дышать стало тяжелее, откуда-то повеяло холодом. — Мне Хэл-Джи подарил. Можно его оставить? Майкл вопросительно вскидывает бровь. Он старается вспомнить момент, когда Хэл-Джи взбрело в голову эта идея, но половина воспоминаний всё ещё скрыта пеленой. Слишком мутные, не разобрать. — Конечно, — кивает учёный, и холод тут же отступает. — Спасибо.

Вчера мне приснился Лёша. Он не снился мне так давно, но снова дал о себе знать. Он пришёл ко мне ещё мальчишкой, а я был куда моложе. Мы гуляли по парку и ели мороженое. Говорили о чём-то, но я не помню о чём, а потом он просто исчез. Потерялся где-то в толпе, и я не смог его найти. Надеюсь, Ирина позаботится о нём. Ну или он пошёл искать Ангелину. Не могу отделаться от ощущения, что Маскарад мне его немного напоминает. Надо гнать от себя эти мысли. Но я рад, что мои опасения не подтвердились. Маска не невыносим. Он передвигается по дому, словно тень, да и сидит почти всё время в своей комнате. Но я не думаю, что это хорошо. Хотя скорее всего он всё ещё не может привыкнуть к новой реальности.

11 декабря

Майкл зевает, заваривая себе кофе. На дворе было позднее утро, а он только проснулся. Нужно было приготовить завтрак, раз Алиса ещё не встала. Майкл отпивает пару глотков из своей чашки и заглядывает в холодильник. Яичница с беконом — лучший завтрак на свете, кто бы что ни говорил. Скоро сковородка уже стояла на огне, и яйца шипели на ней вместе с беконом. Приятный аромат заполняет кухню, и Майкл допивает свой кофе, как тут в коридоре послышался хлопок закрывающейся входной двери, а затем шаги и смех двух младших Гехабитов. — Идём! Давай быстрее! — Мне вовсе не холодно. — Кому сказала! Майкл выглядывает в коридор. Там были Алиса и Маска, что явно только вернулись с улицы, о чём говорил мокрый след босых ног, тянущийся от двери. Оба были ещё в пижамах, которые промокли от снега. А куртки просто болтались у них на плечах. У Маски все волосы и плечи были в снегу, и Алиса активно пыталась стряхнуть с него каждую снежинку. — Больше так не делай, — она треплет его по голове, стряхивая снег, а Маска чуть морщится. — Не занудствуй, ангелочек, тебе это не идёт, — тот перехватывает её руку и улыбается по-лисьи. В ответ Алиса только показывает ему язык и обиженно дует губы, но гнев быстро сменяется на милость, когда Маскарад обнимает её за плечи. — Вы что, в таком виде на улице были? — вмешивается Майкл. Он поправляет очки на носу и в пару шагов преодолевает небольшое расстояние от кухни до прихожей. Младшие Гехабиты вздрагивают и оборачиваются на подошедшего учёного, который чуть ли не нависал над ними. Пусть они были далеко не маленькими детьми, но на фоне Майкла они и впрямь казались тринадцатилетними подростками. Учёный всегда выделялся высоким ростом — чуть ли не под два метра, так что в толпе никогда не потеряешь. — Ну, мы... — начинает оправдываться Алиса. — Вышли на крыльцо, — заканчивает мысль сестры Маска. — Это вроде как не совсем улица. — Зачем вам вообще на улицу выходить понадобилось? — спокойно спрашивает Майкл. — Как же? Пошёл снег! — восклицает Маскарад. Оправдание было таким себе. Учёный выглядывает в окно — там и правда всё было белым-бело. Изумрудный лес, припорошённый снегом. Сугробов ещё не было. Землю будто покрыли тонким слоем сахарной пудры. — Маска просто никогда не видел снега, — вступается Алиса за брата. — Вот вышел посмотреть. — Понятно всё с вами, — старается сдержать полуулыбку Гехабит. Он откашливается и переходит на родительский, поучительный тон. — Идите умывайтесь, и после завтрака пойдёте гулять, если хотите. Только одевайтесь теплее. Не хватало ещё вам двоим заболеть. — Есть, сэр, — тянет Маска, отдавая шутовской поклон, а после подхватывает Алису на руки и направляется с ней на второй этаж, не обращая внимания на её недоумение и ворчание. Майкл провожает их удивлённым взглядом. Ему показалось... Или, о боже, Маска только что взлетел?

Снег наконец-то выпал. Весь день идёт не переставая. Того гляди, и ёлку ставить будем. Прошлый Новый год я пропустил, так что в этом придётся навёрстывать упущенное. Ужасно давно не испытывал новогоднего настроения, а сейчас и не могу дождаться. Алиса выглядит как никогда счастливой, Маска понемногу перестаёт походить на немую тень. Всё ещё не могу поверить, что эти двое смогли найти общий язык, но сейчас уже почти девять вечера, а они до сих пор сидят во дворе. Лежат в мелких сугробах да звёзды считают. Пора их гнать домой — заболеют ещё.

15 декабря

На чердаке было как никогда пыльно. Маскарад морщится и чихает уже раз пятый. — Ты не заболел? — спрашивает Алиса. Чердак был завален так, что толком и не пройти. Стоит подвинуть одну коробку, как стоящая рядом тут же падает, поднимая новый столб пыли. Алиса тоже чихает, закрывая нос рукой. — Не думаю. Если только это аллергия на пыль, — отмахивается Маска и тоже прикрывает лицо рукой. — Вот скажи, зачем убираться в месте, которое предназначено, чтобы хранить в нём хлам? — Я разбираюсь тут раз в год, чтобы хоть пройти можно было и не споткнуться. Прям как ты минуту назад, — Маска на это недовольно хмурится. — Да и тут всегда можно найти что-то интересное. — Например? — Например... — Алиса хмыкает и вытаскивает из коробки тамагочи. — Вот, например! Я думала, дедушка выкинул мои детские игрушки, но я всё время нахожу их тут. — Что это? — вопросительно изгибает бровь Маска. — Тамагочи, что-то вроде виртуального домашнего питомца, но он умер, — поджимает она губы и печально улыбается. — Я тогда забыла его покормить. На это Маска выразительно молчит и не может понять, как виртуальный питомец умудрился отдать концы. Они перебирают старые вещи ещё какое-то время. Складывают всё ненужное в отдельную коробку и пару мусорных пакетов. Туда отправлялись все сломанные и давно ненужные вещи, бесславный тамагочи тоже отправился туда. В другую коробку складывали то, что Маска мог забрать себе. В первую очередь там оказались книжки, но это не были старые учебники по математике или физике и даже не классическая литература в виде "Преступления и наказания", "Мёртвых душ" и "Бедной Лизы". Тоненькие книжки со сказками в чуть выцветших обложках. Внутри — красочные иллюстрации. Маски они очень понравились. Но среди сказок братьев Гримм, "Гарри Поттера" и "Маленького принца" его больше всего заинтересовала "Снежная Королева". Маскарад забрал себе ещё некоторые старенькие вещи Алисы. Нашлись даже разноцветные заколки в виде звёздочек. Ими девушка осторожно заколола назад то и дело лезущие в глаза светлые пряди Маски. Постригаться тот явно не собирался. Новая коробка — и новый столб пыли поднимается в воздух. Маскарад отмахивается от него руками и снова чихает. В маленькой коробочке лежало несколько альбомов. Старые, с немного сломанными корешками. Потёртые и выцветшие со временем. Маска берёт наугад первый попавшийся — белоснежный раньше и чуть пожелтевший сейчас, с крохотным котёнком на обложке, что лежал на ярко-красной подушке в виде сердца. Гехабит открывает его, и на первом же фото видит, судя по всему, свадьбу. Молодожёны — это мужчина со светлыми волосами и в белом костюме. И женщина, которая до ужаса сильно была похожа на Алису, только старше на лет шесть или семь. Её огненно-рыжие волосы были распущены, их украшала белая фата. Женщина была в пышном платье с цветами и узорами. В руках — букет кроваво-красных роз. Маска достаёт глянцевое фото и читает надпись на обратной стороне: "Будьте счастливы! В подарок: Алексею и Ангелине Гехабит От Майкла и Ирины." Маска листает дальше. Фото с той же свадьбы. Он видит и более молодого Майкла с шикарными и ещё не седыми усами. Рядом с ним женщина — его ровесница. Они были в компании названого Алексея. "Родители?" Подумалось Маске. На следующей фотографии стояла, как он понял, Ангелина в компании тёти Алисы, которую Маскарад помнит совсем смутно. "Сестры?" Прозвучало в голове ещё одно предположение. Он смотрит дальше и дальше. Весь этот альбом был наполнен фотографиями со свадьбы. Все были весёлыми, пели и танцевали. Маске очень понравилось фото, где Ангелина прямо в свадебном платье и босиком танцевала под начавшимся дождём. Гости, что укрылись под шатром, хлопали или жестом показывали уйти к ним. Но той явно было не до них. Чуть позади Ангелины её новоиспечённый муж тоже, поддавшись настрою жены, пытался неуклюже повторить её незамысловатый танец. После рука сама потянулась к следующему альбому. Просторная квартира. Застолье — было похоже, что тут празднуют день рождения. Прогулка по лесу — Ангелина позирует с корзинкой, полной грибов. Она была в жёлтом дождевике и чёрных сапогах. Алексей позади неё показывает большой палец вверх, улыбаясь во все тридцать два, и тоже демонстрировал свою корзинку. Фото с лаборатории — Майкл в компании учёных. Все в белых халатах. В руках Гехабита то ли грамота, то ли грант, то ли ещё какая-то награда. Пролистав ещё несколько страниц с весёлой семейной жизнью, из альбома выпадает бумажное маленькое фото УЗИ. Надпись сзади гласила: "Наша крошка-Алиса". — Алиса? — не может сдержать удивления Маска. Он даже не заметил, как сказал это вслух. — А? Ты чего там притих? — послышалось с другой половины чердака, и что-то снова упало на пол. Судя по звуку — что-то железное. — А я... Я кажется нашёл то, что не должен был видеть, — Маскарад протягивает ей альбом и осторожно вкладывает фото внутрь. — Я пролистал немного. Прости, я наверное не должен был. Алиса только заливается смехом и, подойдя к брату, садится рядом с ним прямо на пыльный пол. — Я думала, куда их дедушка убрал. Раньше альбомы лежали в его кабинете, но потом он убрал их сюда, — объясняет она, быстро пролистав пару фотографий. — Кто хранит семейные фотографии на чердаке? — Дедушка, — пожимает плечами Алиса. — Или те, у кого нет семьи. — Или, может, те, кто ненавидят её? — Те, кто ненавидит семью, скорее бы избавились от любых воспоминаний о ней, а не хранили бы бережно, пусть и на чердаке. А дедушка... совсем не любит вспоминать прошлое. Алиса листает дальше и останавливается на том фото, где Ангелина и Алексей стояли обнявшись, а живот женщины был хоть не сильно, но округлый. — Это твои родственники? — Да. Мои мама с папой. Лёша и Ангелина, — улыбается она немного грустно и поглаживает краешек фото пальцем. — Ты очень похожа на Ангелину, — Маска подсаживается почти вплотную к сестре и снова сравнивает лицо женщины на фото с лицом Алисы. — Ты и впрямь её копия. — Дедушка тоже так часто говорил, а я вот совсем не вижу сходств. А ты чем-то похож на папу. — Это из-за цвета волос? — Возможно, — кивает она. Повисает секундная пауза. Молчание, которое совсем не угнетало, скорее было для того, чтобы перевести дух. — Что с ними сейчас? — не подумав, ляпнул Маска. — Они умерли, — Алиса удивлённо поворачивается к брату. — Я думала, ты знаешь, ты ведь читал все мои мысли и воспоминания. Маска отрицательно качает головой. — Нет. Я никогда не смотрел все твои воспоминания. В основном только то, что могло бы мне помочь или если мне нужно было узнать побольше о чём-то или о ком-то. Мне даже как-то в голову не приходило заглядывать в такое далёкое прошлое. Думал только о том, что мне надо сделать, — он смотрит в лицо девушки и, секунду подумав, всё же решает спросить. — От чего они умерли? Алиса поджимает губы и снова возвращается к альбому, листает всё дальше и дальше. Улыбка сама собой пропала с её лица, а взгляд стал тяжелее. — Они разбились в автокатастрофе. Мне было пять лет. Мы ехали домой, я уже и не помню откуда. Помню, что была зима, но снег тогда шёл через раз. То снег, то дождь, — Алиса чуть ёжится и закрывает альбом громким хлопком. Она больше не могла смотреть в глаза улыбающимся ей с фотографий родителей. — В общем, сплошной гололёд. Водитель фуры на встречной полосе не справился с управлением. Мама погибла на месте, папы не стало через пару дней. А я отделалась только сломанной рукой и небольшим сотрясением. Я мало что помню с того времени, но ладно я. Я была ребёнком и почти ничего не понимала, но дедушка... Мне страшно представить, что он чувствовал на тот момент. Незадолго до этого умерла бабушка. Вроде от рака. В общем, осталась у него только я. Потом повисает пауза. Воздух заметно становится холоднее. Маска осторожно кладёт руку Алисе на плечо, мягко поглаживает. С каждым разом лицо сестры становилось всё печальнее, и Маске было искренне жаль, что он поднял эту тему. — Мне не стоило спрашивать. Прости. Это всё... ужасно. — Ты всё равно должен был это узнать. Да и я толком ничего не помню. Не переживай, со мной всё хорошо, — но Маска сразу видит, что та лукавит. Да и не заметил бы это только слепой. — Не ври мне, ангелочек, — он заглядывает ей в глаза. — Тебе ведь грустно, и тебя что-то беспокоит. — Откуда тебе знать? Ты больше не можешь читать мои мысли. — Теперь я твой брат, и я всегда знаю, что у тебя на уме. Маскарад видит, как у неё заблестели глаза от чуть скопившейся в них влаги, и Маске казалось, что она вот-вот заплачет. В ответ Маскарад улыбается так тепло, как только может, и молчит. Нужно просто подождать, и Алиса скажет, что её так гложет. — Просто иногда меня не покидает мысль о том, "что же будет дальше". Что будет, когда дедушки не станет. Что я буду делать, когда останусь совсем одна? Как я это переживу? — Эй, ты не останешься одна, — возражает Маскарад. — В конце концов, у тебя есть я. Ты думаешь, что я куда-то денусь? — Я боялась, что ты умрёшь, — опускает голову Алиса, скрывая лицо за яркими волосами. Она подавляет рвущийся наружу всхлип, а её плечи подрагивают. — Тогда, в Вестрое. Я так испугалась. Я не знаю, что буду делать, если тебя не станет. Я не смогу одна. — она переходит на еле слышный шёпот. И снова всхлип. — Я не хочу, чтобы со мной случилось то же, что и с дедушкой. — Но ведь я сейчас здесь, рядом с тобой, и я никуда не денусь, — Маска осторожно поглаживает её по голове. Запускает пальцы в волнистые рыжие пряди. А потом его рука скользит ниже. Он берёт девушку за подбородок и заставляет поднять голову и заглянуть ему в глаза. Увидеть чёрную бездну. Встретиться со своим страхом. — Мы будем вместе, что бы ни случилось. — Обещай! Обещай, что мы будем вместе! Вместе навсегда. — Вместе навсегда, — кивает Маска, и Алиса порывается к нему и обнимает. Она утыкается ему в плечо и держится так крепко, как только может. Он первый, с кем Алиса поделилась тем, что гложет её уже давно. Маска прижимает её к себе, его холодные руки дарят странное успокоение. Горечь в её душе медленно утекает, и с плеч будто камень свалился. Её охватывает безмятежность, почти эйфория, а по щеке скатывается одинокая слезинка. Она больше не хотела плакать. Вечером Маска сам приходит к Майклу. Он смотрит на него никак. Вроде на него, а вроде и нет. Воздух становится холодным, морозным. — Ты спас меня ради Алисы? Так ведь? Ты ведь ненавидишь меня, — почти с порога заявляет он. Майклу нечем ответить. Сказать "Да, я ненавижу тебя" он не мог. Учёный запретил себе ненавидеть ребёнка. Да и недолюбливать он его почти перестал. Он не любил его, но и не ненавидел. Со временем ему даже не было плевать на него. Теперь он только и делал, что заставлял себя перестать находить эти еле заметные сходства между ним и своим сыном. — Ради Алисы, — кивает он. — Она любит тебя. А я слишком сильно провинился перед ней. — То есть я твой ей подарок в качестве извинения? — взгляд Маски не меняется даже после такого отвратительного вопроса, а у учёного начинает болеть голова. — Не говори о себе как о вещи. Маска только закатывает глаза. — Скажи как есть. Я понимаю, зачем я нужен Алисе. Она мой друг. Мой родной человек. А ты... Ты правда помог мне только ради неё? В смысле, это же чертовски плохая идея. Тебе же хуже, разве нет? — Послушай, я... Я ужасно, нет, даже хуже, чем ужасно, облажался. Из-за одного меня всё это произошло. И я буду винить себя во всём всю свою оставшуюся жизнь. Я должен искупить свою вину, для начала перед ней. Но... — он делает паузу и чуть наклоняется, чтобы быть с Маской на одном уровне. — ...это не значит, что ты чей-то подарок или моё наказание. И я тебя совсем не ненавижу. Теперь ты часть моей семьи, ты Гехабит. И я надеюсь, что мы поладим. Правда. Маскарад смотрел куда-то в сторону, его обычное ничего не выражающее лицо было печальным. Впервые Майкл видит именно чистую печаль и тоску. Видит, что Маска совсем беспомощен в ситуации, в которой оказался не по своей воли. И он совершенно ничего не может сделать. А ещё Маска вряд ли поверил в его слова. Он скорее перевернёт их смысл, чтобы ему самому легче жилось. Ведь неопределённость куда хуже. — Семьи? Я не думаю, что это хорошая идея. Ты ведь знаешь. Я испорчу... хотя я и так уже испортил тебе и Алисе жизнь. Я не хочу делать её несчастной снова. — Алиса никогда не говорила, что ты делал её несчастной. Она говорила про тебя только хорошее. Я был, мягко говоря, удивлён этому. — Я старался защитить её, — Маска прячет руки в карманы, переминается с ноги на ногу. — Только и всего. Но помогать мне было глупо. — Почему ты так думаешь? — Майкл, ну это же очевидно! — протянул он. — Я ведь... Я ведь... да я толком сам не знаю, кто я. Нага создал меня только чтобы я сражался, а теперь, когда его нет, а бакуганы вернулись в Вестрою, для меня нет места в этом мире. Ты поступил глупо, возвращая меня сюда. — Я так не думаю, — качает головой Майкл. — С чего такая уверенность? — тон Маскарада стал твёрже. Он будто был в шаге от того, чтобы его маска наигранного спокойствия треснула. Майкл видит его непонятно откуда взявшееся раздражение. Но он не удивляется, ведь помнит воспоминания Хэл-Джи. — Послушай, — говорит учёный так мягко, как только может. — Когда ты лежал без сознания, я наблюдал за тобой и выяснил странную аномалию. В глазах Маски загорается интерес. — Ведь ты и Хэл-Джи были созданы из негативной энергии Зоны Безмолвия. Вы питались ей и существовали за счёт неё. Маскарад кивает. — Да. — Но вот странность. Как только Зона Безмолвия вернулась в своё привычное состояние и был восстановлен Центр Равновесия, негативная энергия перестала питать вас. — Без неё нам не выжить, — закончил мысль за учёного Маскарад, а потом задумывается. — Тогда почему Хэл-Джи умер, а я остался жив? — Это правильный вопрос, — улыбается Майкл. — На самом деле я ещё сам до конца не знаю. Сначала я думал, что в тебе может быть негативной энергии больше, но даже если бы так и было, она бы давно иссякла. А это может значить, что ты не питаешься негативной энергией, ты сам — энергия. — Я? — Маска смотрит на свои бледные руки, слегка поражённый ответом Майкла. — Да, ты сам — что-то вроде Зоны Безмолвия, только очень-очень маленькой. Так что подумай хорошенько, правда ли ты создан только для сражений. Маска наконец заглядывает в глаза учёного, и по спине пробегают мурашки. — Даже если и так, я не жалею о содеянном. Мне нравилось сражаться и быть лучше всех остальных. И я скучаю по Наге и Хэл-Джи. — Не один ты скучаешь по мёртвым. Маскарад широко распахивает глаза, пребывая в замешательстве от ответа учёного. Он сказал это, чтобы Майкл вновь возненавидел его, но тот только ещё раз растрёпал его пшеничные волосы. — Уже поздно, иди спать. Завтра я хочу провести пару тестов, — смеётся учёный. — Ты же сказал, что не будешь проводить надо мной эксперименты. — Я и не собирался. Мне нужно знать, каково твоё физическое и психическое состояние. Я не стал сразу запрягать тебя этим. Хотел, чтобы ты немного освоился. — О, ясно.

Не думал, что он сам придёт ко мне с этим вопросом. Он видит меня насквозь, по крайней мере мне так кажется. Маска думает, что я им пользуюсь. Что он мой подарок Алисе. Как бы мне больно ни было это признавать, но это так. Я прикрываюсь глупыми оправданиями про семью, но мне кажется, Маска совсем мне не верит. Мне больно смотреть ему в лицо. Наверное, потому что я вижу в нём кого угодно, но не Маску. Да и он сам, наверное, хочет увидеть во мне Хэл-Джи. Я не могу его винить в том, что он скучает по прошлому. Но могу в вещах, которые он творил и в которых даже не раскаивается. Наверное, будь у него возможность вернуться, он бы так и сделал. Завтра я наконец-то смогу провести диагностику и хоть немного понять, что он из себя представляет, насколько он умен, и подумать, что мне делать в будущем. Ведь как бы мне ни хотелось, ему придётся рано или поздно выйти в мир. Надеюсь, он никого не убьёт.

16 декабря

— Ты почти ни на что не ответил, — Майкл пробегает глазами по листам, скреплённым небольшой скрепкой. Обычный психологический тест для детей, ничего такого. Вот только Маска не ответил даже на половину вопросов. — Ну, а что я тут должен отвечать? — пожимает плечами Маска, что сидел аккурат напротив учёного. Он недовольно щёлкал чёрной ручкой и уже мечтал поскорее уйти к себе. Хоть его совсем и не утомили тесты учёного, но он не понимал, зачем это всё Майклу. А глупые вопросы его только раздражали. На аргумент учёного, что он должен знать его психологическое состояние, Маска лишь удивлённо воскликнул: "Почему тебе не плевать?" И правда, почему? Но Майкл снова прикрывается глупыми оправданиями: "Мне нужно знать, с кем я имею дело. Да и чем больше я знаю, тем лучше. Я смогу предсказать действия Маскарада, если он замыслил недоброе", — в который раз говорил он сам себе. — Отвечать правду, — учёный поправляет очки на переносице. Устало смотрит на снова начинающего терять терпение Маскарада. — Что я должен ответить на вопрос "кем бы вы хотели стать в детстве"? — показывает Маска пальцем на один из первых вопросов. — Я даже никогда не думал об этом, да и я не уверен, что у меня было "детство", — хмурится он. — Или вот. "Нравится ли вам ходить в школу?" — указывает он пальцем на вопрос. — Ты ведь в курсе, что я никуда не ходил? И всё, чем я занимался, это сражался. Ты прежде чем мне такое давать, сам бы перечитал! — язвит он и откидывается на спинку стула. — Я дал тебе стандартный тест. Я не психиатр, чтобы самостоятельно составлять их. — Тогда на кой чёрт они тебе? — продолжает возмущаться Маскарад. — На кой чёрт весь этот бред. Будто тебе есть дело до того, что я чувствую. — Маска! — осаживает он его. — Я в первую очередь учёный, и я должен знать, с кем я имею дело. Ты вот знаешь, кто ты сам такой? Маска выдерживает паузу в пару секунд и говорит тихое, но не менее недовольное: — Нет. На это Майкл только обречённо вздыхает, понимая, что диагностика будет куда сложнее и займёт больше времени. Ну, по крайней мере, физическое состояние парня было приемлемым. Вообще-то заниматься этим Майклу совсем не хотелось, ему было почти безразлично, есть ли внутри черепушки парня работающие мозги, но рано или поздно Маске придётся выйти из дома. Поступить в институт, работать (Майклу даже забавна сама эта мысль), а для этого нужно знать и уметь хоть что-то. Да и учёным двигал банальный интерес. Маске же сколько? От одного до трёх лет? В этом возрасте дети встают на ноги, учатся говорить и, дай бог, считать до пяти по пальцам, но Маска... что ж, Маска — это Маска. Он шёл не только против каждого человека в мире, но и против самой природы и законов физики. — Ладно, я посмотрю на то, что есть, а ты пока займись этим, — Майкл протягивает парню ещё пару листов А4. Маскарад закатывает глаза и всем своим естеством говорит, что это ему не надо. Чем заставляет учёного сдержать короткий смешок. — И не делай такое лицо. — Сидеть тут с тобой... — Маска явно хочет сказать что-то колкое, но отдергивает сам себя и сглатывает ругательство. — Что там ещё? — Тут общеобразовательные вопросы из средней школы. Мне нужно знать, насколько ты умён. — Звучит как оскорбление, — Маска забирает тест и пробегается по нему быстрым взглядом. — Особенно с такими-то заданиями. — Значит, ты быстро с ним справишься и на сегодня можешь быть свободен. — На сегодня? Майкл, ну нет! — тянет Маскарад, понимая, что это может затянуться. — Прости, но это займёт не один день, тем более с моей работой. Маска обречённо вздыхает и, подперев голову рукой, начинает чиркать ручкой ответы. Майкл не стал брать слишком простые задания, но и уровень одиннадцатого класса или института тоже не включил. Решил, что если Маска справится с вопросами из средней школы, класса так восьмого или девятого, то после даст ему уже задания посложнее. Как только Маскарад затих, Майкл опускает взгляд на бумажки с тестированием. Простое, школьное. Такие раз в год так точно лежали перед каждым учеником, чем несказанно радовали коих. Ведь те могли совершенно легально слинять с ненавистных уроков. Первый вопрос — и сразу прочерк. Как и второй, как и третий. Первый закрашенный кружочек ответа был пятым.

5 вопрос

Вы долго не можете сосредоточиться на чём-либо? Нет. Ответ Майкла не удивил, и он даже для уточнения перевёл взгляд на парня. Маскарад сидел скрючившись, а волосы закрывали ему лицо. Что ж, проблем с концентрацией точно не было. Если только с осанкой. — Маска, сядь ровно, а то спину испортишь, — вырвалось это как-то само и непроизвольно. Раньше Майкл часто делал такие замечания Алисе, и по привычке сказал и Маске. Маскарад снова закатывает глаза, но выполняет просьбу. Удовлетворённый учёный снова опускает взгляд на тест.

9 вопрос

Часто ли у вас бывает хорошее настроение? Нет. Ну, это было очевидно. Майкл готов пересчитать по пальцам моменты, когда Маска улыбался.

11 вопрос

Как вы думаете, вы – добрый человек? Нет.

16 вопрос

Многого ли вы боитесь? Я не знаю.

17 вопрос

Вы хотите, чтобы вас хвалили? Да.

20 вопрос

Как вы думаете, вас любят? Ответа не было, что слегка озадачило учёного. — Почему ты не ответил на двадцатый вопрос? Показывает учёный на пустую графу ответа. Маска поднимает голову и читает вопрос. — А? Это. Что значит "любят"? — поднимает он голову на учёного. Майкл секунду смотрит на вопрос, а потом на Маску. Он хотел сказать "это плохая шутка", но лицо Маски выражало любопытство и долю недоумения. — Ты не знаешь, что такое любовь? — Очевидно, нет, — пожимает он плечами. — Алиса тебе никогда об этом говорила? — Ну... — Маска закидывает ногу на ногу, вспоминая, говорила ли Алиса про что-то подобное. — Она говорила, что любит Шуна. Но я не думаю, что любовь — это обмен слюнями с Казами. Но если так, я не хочу, чтобы меня любили, — тот передёргивает плечами и морщится. — Зачем они вообще так делают? Мерзость. Майкл снова подавляет смешок. — Что ж, может, когда ещё немного подрастёшь, поймёшь, может, даже понравится. — Очень смешно, — и слово это, и нечитаемое выражение лица. — А если честно, может, ты объяснишь? — Любовь — это сочетание определённых гормонов, которые выделяются в мозгу человека и влияют на его эмоции и телесные ощущения, — объясняет учёный, но судя по лицу парня, тот ни черта не понял. Майкл снимает очки и трёт глаза. — Ладно, проехали. Маска пожимает плечами и возвращается к решению задач, заправив выбившуюся прядь за ухо. Майкл смотрит на того с жалостью и усталостью.

Вопрос 23

Любите ли вы оставаться в одиночестве? Нет. Майкл вопросительно поднимает бровь. Он был приятно удивлён.

Вопрос 35

Боитесь ли вы оставаться одни в тёмной комнате? Да.

Вопрос 28

Считаете ли вы себя счастливым? И снова прочерк, но на этот раз Майкл не спрашивает. Вскоре Маска заканчивает и протягивает Майклу листы с заданием. — Вот, я закончил. — Не сложно было? Маска отрицательно качает головой. — Нет. Гехабит мельком просмотрел первые пару заданий. Ответы были верными. Слегка кривым почерком Маска выводил математические примеры или ставил крестики напротив нужных вариантов ответов. — Ты молодец. Маска хмыкает не без доли сарказма. — Как будто это было сложно. — Нет, но для твоего возраста это чертовски хорошо. Маскарад вопросительно изогнул бровь, а после потянулся. — Я могу идти? — Да, конечно.

Сегодня ко мне приходила Ирина. Она была, как всегда, так красива. Молодая, полная сил. Мы гуляли с ней по лесу, она всё говорила и говорила, а я слушал её и не мог оторвать от неё взгляд. Я так по ней скучаю. В выходные обязательно съезжу на кладбище — там наверняка всё замело снегом. Куплю её любимых цветов. И к Лёше с Ангелиной нужно наведаться. Алиса недавно говорила, что тоже хотела бы поехать и навестить их. Странно, она раньше никогда не просилась на кладбище, с чего это вдруг? Ну, раз хочет, не могу ей отказать.