Offended

      И снова в который раз голубые и болезненно блестящие от постоянного напряжения глаза выхватывают два знакомых образа.       Илья заходит в комнату, где они буткемпятся командой, и слышит родной смех Николы, размеренный, вязкий, а потом переводит взгляд и понимает, что этот смех адресован Максиму.       — Я просто разозлился еще. Не убежал, а гранату кинул и сдох от нее вместе с ним. Братан, это была жесть, — Макс очень быстро нашел общий язык с ребятами, особенно с Нико. Прямо как Илья в свои первые дни в G2.       Никола сидел, оперевшись на спинку дивана и смотрел своими сизыми глазами на kyousuke, а тот, закинув одну ногу на другую, жестикулировал и с легкостью в голосе шевелил пухлыми губами.       — Ты просто дурачок, — мягко улыбаясь, подытожил Ковач, глядя на Лукина.       m0NESY прошел к своему монитору, уселся на кресло и стал слегка крутиться на нем из стороны в сторону.       — Ну серьезно, этот тип просто разозлил меня… Смешно было еще то, что мне не хватило бабок на следующий раунд, и в итоге мы проиграли. Но я еще с дигла вставил этому придурку, — продолжил говорить Макс.       Илья понимал, что он просто тренирует разговорный английский, который крайне важен в коммуникации с тимой. Однако почему-то продолжал делать вид, что увлечен лентой соцсети, хотя на самом деле держал уши востро и кидал редкие никому не заметные взгляды на двоих сокомандников, рассевшихся на диване.       — Ты слишком вспыльчивый, это неправильно. К тому же, зачем ты его придурком называешь, он же твой друг, — Никола как обычно говорил в своем наставительном тоне, но при этом улыбался, словно боялся, что его львиное лицо способно спугнуть Макса.       — Так ведь, Нико, это нормально. Такие шутки часто у нас бывают. Мы не… Как там… — Макс нахмурил свои брови, голубые глаза его от этого потемнели, а на лоб бросили свою тень пряди каштановых волос. После тщетных попыток вспомнить слово он повернул голову к Илье и кинул взгляд с просьбой о помощи, чтобы перевести нужное слово.       — Как было «обижаться»?       — «Обижаемся», — Осипов ответил на английском, не отрывая взгляд от экрана телефона, и только затем поднял голову и улыбнулся напарникам.       Его светлая широкая улыбка оттопырила щеки и теперь это невинное доброе личико смотрело на них. А если быть точнее, то не смотрело, а пожирало, и не их, а конкретно Николу.       Светлые брови Ковача были слегка напряжены словно по привычке, а вежливая улыбка при разговоре с Максом так и не пропала и теперь все это вместе придавало его лицу какое-то скептичное и подозревающее выражение.       И не зря.       Нежные губы напротив растянулись еще шире, а в ангельских голубых глазах пронеслась орава чертей и вновь скрылась за кристально чистым небом.       И все это меньше чем на полсекунды.       Так что Макс ничего не заметил и повернул голову обратно.       — Да, мы не обижаемся, — закончил он с подмогой Ильи.       Никола неспеша тоже повернул к нему голову после глубокого зрительного контакта с Ильей.       «Мда, у тебя есть другой друг, который как раз часто обижается», — рассеянно подумал он, мягко улыбаясь Максу.       Осипов спокойно вернулся к просматриванию экрана смартфона.       А Никола цепко посмотрел на его профиль.       В следующий раз застывшие светло-голубые глаза натыкаются на львиную гриву и мягкий каштановый ежик в сетевом заведении, куда они пришли после прогулки по городу.       Илья вышел на пару минут в уборную, бросив перед этим Николе свой заказ, а когда вернулся, увидел это воркующее братанское марево и широко улыбнулся.       Никола стрельнул на подошедшего Илью быстрым взглядом исподлобья.       Осипов отвечал крепко приклеенной улыбкой. Такой, что только Нико видел как уголки губ застыли льдом, а глаза из-под челки смотрели с холодным, замороженным огнем. Он сел напротив них двоих, рядом с тихим блондином Рене. И именно это было непривычно и вызывало какую-то искру в его взгляде, которую с большим вниманием хватал звериными наглыми глазами Никола.       Спокойному и вежливому Илье не нравилось, что его место рядом с Николой занимает кто-то другой.       — …И вот когда я увидел его хайлайт, я ахуел и понял, что в CS вот эти микромувы значат иногда больше чем стрельба… — Макс говорил, переводя голову то на тренера, то на Ковача, пожимая плечами.       И тут Никола прислонился к нему, закинул руку на плечо и проговорил:       — Ма-акс, — театрально недовольно прорычал он, — Хватит использовать плохие слова. Перед тобой же сидит тренер.       — Но NiKo, братан, это не вариант говорить без матов, серьезно… — Макс засмеялся.       Дамьян, капитан, улыбался в ответ и что-то добавлял, оборачиваясь на тренера. Тот понимающе кивал и что-то говорил Максу.       Какая дружеская, командная атмосфера.       Если, конечно, не посмотреть на Илью и Николу со стороны. От Осипова исходило высковольтное напряжение, однако вежливая улыбка так и не сходила с лица. Ковач ощущал, что ему только что мысленно отрезали руку, которая все еще покоилась на чужом плече. Он улыбался в ответ, но более нахально, и своим звериным взглядом бросал ответный разряд тока.       — «Обижаемся»? — Никола поиграл бровями, когда дверь чужого номера все же открылась перед его лицом.       Лицо Ильи же было без привычной маски хорошего мальчика, теперь на нем читались холод и притягательная острая, но едва уловимая наглость. Его широкие губы молчали, а глаза насаживали сердце Николы на ледяные иглы.       Взгляд Ковача был спокоен и в то же время брови слегка подгибались словно бы он накосячил и ему было жаль.       Но Илья видел насквозь.       — «Мы не обижаемся», — он пожал плечами и фальшиво примирительно приподнял брови, — «Мы же друзья».       И вот оно. Этот взгляд, мелькнувший напротив. Что-то злое, нахальное и жесткое. Как трещины в кристально чистом льду.       Никола едва сдержался чтобы не облизнуть губы.       — Да ладно тебе, Илья, — он оперся рукой на косяк двери и прислонился к нему головой, принимая спокойный и расслабленный вид, — Я же просто помогаю ему освоиться.       — Да, помню ты и мне помогал.       — Илья, — с легким рычанием сказал он и смотрел на m0NESY.       — Что? Я не прав?       — Прав, но думаешь нехорошо.       — Ах вот как, — он скрестил руки на груди, не отрывая холодного взгляда.       Никола молчал пару секунд.       — Пустишь меня?       Илья просверлил его взглядом.       — Зачем?       — Хотел сказать, что сегодня ты был нехорошим мальчиком, — и Никола усмехнулся.       Илья тут же встрепенулся, в глазах его загорелась злость. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но сомкнул губы обратно, когда лицо Ковача внезапно приблизилось к нему. Осипов не отодвинулся, но и чужие губы не прильнули к нему, а остановились в паре сантиметров.       Дыхание сбилось. Вместо ожидаемой злости на наглый поцелуй, внутри что-то свернулось в тягучий сладкий комок.       Никола смотрел своим львиным взглядом прямо в его глаза и ждал. Словно зверь, выследивший жертву и ожидающий подходящего момента, знающий, что торопиться чревато последствиями.       Илья, раздумывая о том, как легко он ведется на такие манипуляции, случайно посмотрел на чужие, спрятанные за короткими усами губы, а затем, опомнившись, быстро перевел взгляд обратно на потемневшие серые глаза, которые усмехались.       — Блять, NiKo.       Он раздраженно выдохнул и отступил на шаг, позволяя тому пройти в номер.       Никола зашел следом и закрыл дверь. На всякий случай на ключ.       Илья решил не дожидаться его и прошел в гостиную комнату номера, где находились кожаный диван, темный столик рядом с ним и стол с монитором и креслом, на которое уселся и развернулся в сторону подошедшего Ковача. Пространство освещалось светом монитора и холодной голубой подсветкой клавиатуры.       — Ты все время к нему липнешь. Это не похоже на помощь, — ровным на первый взгляд тоном сообщил Илья, легонько покачиваясь на кресле. Уголок его губ скептично приподнялся. Свет мягко лег на его щеку.       Никола подошел ближе и оперся бедром о стол.       — Что значит липну? Он же мой ученик, я должен его поддерживать, — он пока с легкостью выдерживал холодный взгляд голубых глаз напротив вместе с такой же ледяной улыбкой, — Как братана.       Брови m0NESY поползли вверх.       — Как братана значит… — он театрально поджал губы и прикрыл глаза, как бы невзначай о чем-то задумываясь, — А меня ты трахаешь тоже как братана? — Илья распахнул светлые ресницы и резанул Николу взглядом.       Ковач незаметно глубоко вдохнул, размышляя над тем, что ответить. Он положил широкую мускулистую руку на стол и полностью развернулся к Илье. Было заметно как бицепс перекатился из-под рукава футболки джерси.       — Тебя я трахаю как хорошего мальчика, который говорит плохие вещи.       Разряд тока прошелся по телу Ильи. Он вспомнил как Никола пытался отучить его говорить матерные слова довольно грязными методами. Как за каждое «блять» его нежную и чувствительную кожу обжигали хлёсткие шлепки, руки сводило в болезненной хватке, а задница отчаянно сжимала твердый, влажный и горячий член внутри.       Илья проморгался от воспоминаний и вернул более трезвый взгляд на Николу.       Но тот успел заметить этот туман даже в полумраке комнаты.       — Макс тоже говорит плохие вещи, — с холодной насмешкой произнес Илья.       Никола резко наклонился к нему и схватил руками подлокотники кресла, чтобы Осипов перестал раскачиваться.       — Но его рот не такой сладкий, — горячее дыхание коснулось виска и уха, — И его не хочется заткнуть членом. Илья почувствовал как загорается изнутри и старался подавить привычно нарастающее возбуждение, поерзав и отвернув лицо от едва прошедшейся по его щеке щетине.       Не дав Илье опомниться, Ковач сжал рукой чужую шею и настойчиво вторгся во влажный рот. Он кусал и проникал глубже несмотря на попытки Ильи укусить в ответ за язык. А Никола ловил его и присасывал так, что Осипову становилось больно. Послышлся болезненный вздох вперемешку со стоном. Ковач укусил нижнуюю губу, одновременно всасывая ее в свой рот чем вновь вызвал судорожный порыв дыхания. Илья попытался оттолкнуть чужую грудь рукой, но та приближалась и, казалось, вот вот навалится на него.       Никола оторвался от истерзанных губ, грубыми пальцами поддел подбородок, чтобы открыть себе нежную кожу на шее. Он видел как под ней пульсировала артерия и тут же вцепился зубами в это место так, что Илья сдавленно вскрикнул и с трудом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его пальцы с силой сжали мужскую руку и от напряжения растянули ткань футболки.       — Блять, — привычный спокойный глубокий и ровный тон Ильи стал напряженным и хрупким. И каждый раз от этого какое-то злорадство кипятком разливалось по телу Николы, ударяя прямо в пах.       Ковач оторвался от него, едва удержавшись чтобы не всосать кожу в свой рот и не оставить засос. Он схватил Илью за шиворот куртки с командной эмблемой и потянул на себя так, что ткань чуть слышно треснула. Осипов встрепенулся от этого звука и вцепился руками за чужие предплечья.       — Ты че дела… — но не договорил потому что его подбросило и откинуло на диван так, что голова с глухим стуком столкнулась с деревом спинки дивана под мягкой обивкой. Илья поднял ошалелые глаза на Николу. Тот в одно мгновение оказался перед ним, спихнул и уложил на лопатки, пристроившись между ног.       — Хорошие мальчики не должны ревновать, Илья.       — А хорошие папочки не должны лапать других мальчиков.       Наступил короткий перерыв, в течение которого оба дрались взглядом. Илья с остервенением, а Никола с глухой и железной решимостью.       — Все-таки «обижаемся».       — Да. Ты к нему приставал, — Осипов хмурился, голос его набирал тон и становился злым.       — Илья! — Никола зарычал, его глаза налились кровью и прожигали в ответ.              Осипов мысленно восхищался этим зрелищем каждый раз. Как кустистые светлые брови сдвигались и отбрасывали угрюмую тень на голубые глаза, которые становились серыми и в которых от напряжения лопались капилляры. Как сжимались челюсти и вместе с отросшей щетиной все это выглядело так, словно Илья разозлил настоящего льва. Жестокого и беспощадного зверя, готового растерзать его на кусочки.       — Че? — с дерзостью спросил он.       — Ты ревнуешь как безмозглый малолетка.       Бесконтактная схватка взглядами продолжалась несколько секунд, после чего Илья, сжав челюсти от злости прорычал:       — Да ты, блять, издеваешься, — и кинулся сдирать с него футболку, и как только та полетела в сторону перед ним открылась знакомая картина крепкого жилистого торса, где мышцы были плотно обтянуты небольшим слоем жира. Тонкие пальцы Осипова принялись за резинку спортивок вместе с трусами. Ковач в этот момент снова впился губами и зубами в рот Ильи, одновременно зарываясь одной рукой в мягкие соломенные пряди, а другой поднимая одежду. m0NESY сжимал чужую руку, не позволяя раздеть себя, словно противореча самому себе и сопротивляясь до последнего. В итоге олимпийка повисла на его плечах, а футболка была задрана до груди. Никола принялся терзать бледную кожу зубами и языком, сжимая и посасывая.        Илья же скользнул рукой в его трусы и коснулся горячего и твердого члена. Ладонь уверенно сжала крепкий ствол, но не спешила начать отточенные привычные движения. Ковач напряженно замер, глухо зарычал и болезненно сжал светлые волосы в кулаке. Илья едва не вскрикнул. Переводя дыхание, он дерзко и упрямо поднял взгляд.       И вновь это столкновение.       Тишина разбавляется только тяжелым дыханием.       Ковач смотрел в холодные глаза, бросающие ему вызов, и ощущал как член наливается кровью под руками m0NESY.        Он сжал челюсти чуть ли не до хруста, придавил плечо Осипова рукой и пододвинулся так, чтобы чужое лицо почти утыкалось ему в пах.       Илья сначала посмотрел на член перед собой, а затем обратно на Николу и наткнулся на суровый, злой взгляд. Его собственные округлые щеки уже давно покрылись красными пятнами и он даже не представлял насколько сексуально выглядел, вызывая голодные мурашки до самого затылка. Обкусанные широкие губы приоткрылись и потянулись к красной и влажной головке, а тонкая ладонь теперь скользнула по стволу. Язык двинулся вниз одновременно с рукой, и это странное иллюзорное ощущение будто Никола вошел во что то горячее и сухое заставило его прорычать. Он не хотел прелюдий. Поэтому собрал чужие волосы в кулак и двинул его голову так, чтобы попасть прямо во влажный мягкий рот, а затем толкнуться глубже и почувствовать давление на головке.       Глотку рефлекторно сдавило и Илья почувствовал как на глазах выступили искры влаги. Он ощущал эту теплую заполненность во рту, утыкаясь носом в выбритый лобок. Рука скользнула под яйца, поглаживая и сжимая. Но хозяин не одобрил этих заигрываний и, сильнее потянув за волосы, качнулся бедрами.       — Расслабь глотку, малыш, — рычал он без капли привычной почти отцовской нежности.       Илья чувствовал как не хватает кислорода. Брови его мучительно надломились, он втянул щеки, чтобы создать вакуум и всосать толстый член и из-за всех сил старался разжать мышцы, чтобы пропустить глубже.       Ему нравилось. Дико нравилось это давление, это унижение. Нравилось задыхаться и понимать, что он сосет как последняя шлюха своему наставнику и тиммейту, Николе Ковачу.       Никола немного переместился вперед так, чтобы входить членом в горячий рот сверху. Такой угол позволил Илье раскрыть глотку шире и, зарычав, Никола погрузился в эту головокружительную теплоту. Он начал трахать чужой рот беспощадно и жестко, не давая ему даже вдохнуть почти минуту. И почти каждый раз он едва удерживался от неминуемой пропасти оргазма.       Спустя время на его лбу выступил пот, он остановился и Илья тут же вытащил изо рта его член, откашлялся и лихорадочно глотал воздух вместе со смазкой и собственной вязкой слюной, которая тонкой нитью сползла на его подбородок. Из глаз брызнули слезы, он ощущал раздирающую боль в горле, но когда Никола чуть повернул голову и кинул взгляд вниз за спину, то увидел, что у Осипова колом стоит.       Он усмехнулся.       — Тебе это нравится, да? — он повернул голову обратно и потянулся рукой к горячей и раскрасневшейся щеке Ильи. Тот поднял размытый и нетрезвый взгляд, открывая вид на опухшие красные губы, — Посмотри на себя. Ты похож на шлюху, а не на хорошего мальчика, — добавил он с издевкой.       m0NESY кое-как сглотнул и, собрав силы, с наглостью произнес:       — Какой хозяин, такой и пёс.       NiK0 сжал челюсти.       В следующую минуту Илья упал на колени перед кроватью в спальне, а перед ним уселся Ковач, расставив ноги. Он схватил его за волосы и притянул к паху, вновь доставая из штанов член. Осипову ничего не оставалось кроме как успеть сделать небольшой вдох перед тем как его рот снова заполнил широкий большой член. Он подавился, но рука на затылке не жалея пихнула его вперед. Глотка мучительно сжалась, между ног все горело, он слышал шумные вздохи вперешку с рычанием над головой и послушно водил ею вверх и вниз, всасывая член и ощущая влагу на щеках от брызнувших слез. Тусклый свет от торшера возле кровати издевательски нежно поблескивал на мокрых щеках и ресницах.       Никола откинул свои пряди волос назад, чтобы наблюдать во всей красе за этой картиной. Растянутый ворот футболки и повисшая на плечах олимпийка с длинными руками, которые наполовину прикрывали длинные ладони, обхватывавшие его член, создавали невыносимо распутный вид младшего сокомандника, одного из лучших снайперов мира по CS. Он потянулся рукой к прикроватной тумбе, выудил из ящика смазку и кинул под ноги.       — Давай, мальчик.       Илья взял флакон, открыл его и выдавил смазку на ладонь и протянул руку назад, спуская штаны и белье. Его пальцы мягко нырнули в собственную теплоту и от одновременного проникновения пальцев в задницу и толстого члена в рот его охватила невыносимая волна жара. Он чувствовал как кровь прилила вниз, начал водить пальцами внутри, растягивая себя в такт движениям головы.       Глаза Ковача в полумраке следили за этими движенями и блестели от похоти. Он видел как дрожит Илья, видимо, задевая пальцами свою простату, и представлял насколько в нем мягко, влажно и горячо сейчас. Никола резко отдернул его от себя, чтобы не кончить раньше времени. Тот закашлялся, из красных влажных губ хлынула слюна, он пытался отдышаться.       Но Ковач не дал ему на это времени и за шиворот резко дернул Илью на себя, чтобы завалить на кровать.       Устроившись сверху, пока Осипов все еще судорожно сглатывал, унимая боль в раздраженной глотке, Никола нетерпеливо стянул с него штаны, оголяя худые длинные ноги на мягкой постели. Его широкая ладонь быстро прошлась по нежной коже бедер, а затем отчетливым движением сжала обе лодыжки и закинула их на плечо. Другой рукой он отодвинул ягодицу, обнажая беззащитную влажную от смазки дырку, которая сжималась от напряжения, выдавливая густоватую смазку.       Илья смял простыню в руках и отвернул голову, зажмурившись. Ожидание грубого проникновения заставило его поджать пальцы на ногах и прошило до боли сладким возбуждением по всему телу.              Горячая головка члена прижалась к колечку мышц и туго нырнула внутрь. Никола с наслаждением выдохнул и низко зарычал.       Осипов же приглушенно застонал, отчаянно зажмурившись.       — Молодец, — горячим шепотом произнес Никола и качнулся бедрами.       Второе проникновения было резче и вызвало новую волну распирающей боли. Раздался сдавленный жалобный вскрик. Никола тут же заткнул ему рот ладонью, чтобы менеджер в соседнем номере не ахуел от жизни, и опустился, положив локти по обе стороны от головы Ильи. В этом положении Осипов был почти на боку с задранными на чужое плечо ногами. Он ощущал как Ковач начал уже свободно вбиваться в него и каждым толчком задевать чувствительную простату. Илья то сжимался внутри, то наоборот открывался, расслаблял ноющие мышцы, втягивая горячий член и давая ему пронзительно проникать глубже. И каждый раз как Никола выходил из него, мягкие стенки смыкались, словно стремясь удержать его в этой нестерпимой жаркой тесноте, и это просто сносило голову. Просунув руку между ногами Ильи так, что одна из них упала на постель, открывая путь к аккуратному прямому члену, изнывающему, со смазкой на головке, он прикоснулся к горячей плоти подушечками пальцев и начал поглаживать, едва касаясь и почти щекотливо, томительно нежно проходясь по ней, в противовес тому как грубо и глубоко трахал его сзади, натягивая неторопливыми рывками.       Осипов мычал и глухо стонал в крепкую влажную от своих слюней ладонь. Его раздирало от резких и метких толчков сзади и тягучего желания более властных движений спереди.       Шли минуты, он ощущал нарастающее напряжение в пояснице, но боль внутри уступила место чистому наслаждению от того как твердый член каждый раз бил по чувствительному месту и перед глазами уже начинало мелькать.       Ковач рычал и водил зубами по коже челюсти и шеи, на которых осталась влага от слез и слюней. Он из последних сил сдерживался чтобы не укусить и не оставить следов и почувствовал как жар прошелся от затылка до пят, предвещая скорый оргазм, поэтому он стал трахать его еще быстрее и резче и водить рукой по члену Ильи уже с силой, набирая скорость.       Осипов умоляюще скулил в ладонь, зажимавшую его рот, и в какой-то момент прикусил грубую кожу, сдавленно и тяжело простонав, ощущая как плывет голова от скорого оргазма. Рука на его члене продолжала быстро двигаться, иногда обнажая бордовую головку с влажным чавкающим звуком. Одновременно с этим его мышцы сзади непроизвольно поджимались на пике приходящих тяжелых волн. Наконец раздался мучительно сладкий стон и белесые капли забрызгали простынь, а в следующий миг от того, что Илья сильно сжался внутри от оргазма, Никола глухо прорычал и кончил с накрывающим жаром удовольствия.       Несколько секунд слышалось их тяжелое почти синхронное дыхание.       Ковач аккуратно вышел из мокрой и растерзанной дырки, услышав изнеможденный вздох, и оторвал ладонь от лица Ильи, от которой протянулись тонкие нити слюны. Осипов приоткрыл глаза и смотрел перед собой, едва соображая что-то после ослепительной вспышки в голове. Никола потянулся к его красной и теплой щеке и сладко поцеловал. От этого жеста по худощавому телу прошелся слабый ток. Он прикрыл глаза от навалившегося смущения, медленно повернул голову и Ковач тут же утянул их губы в нежный и усталый поцелуй.       После поцелуя Никола посмотрел на него и слегка улыбнулся.       — «Обижаемся»?       Илья обессиленно вздохнул, прикрывая глаза.       — Да.