Dolce far niente

Фиолетово-красный неон режет глаза. Толпа слишком резкая, слишком громкая. Путь к сортиру кажется бесконечным. Спасительная еле закрывающаяся дверь, обклеенная стикерами непонятного содержания и исписанная надписями. Будь он в более лучшем настроении — почитал бы из чистого интереса. Перед глазами двоится, ослабшая рука с четвёртой попытки зацепляется за ручку. Дверь сама толкается наружу, едва не снося молодому человеку половину лица. Говорила мама: не стой под дверьми. Выходит подвыпивший парень, окидывая стоящего перед ним человека и самодовольно хмыкает. — Малышка, не хочешь леденец пососать? Смотрит исподлобья остекленевшими глазами. Нет, не хочет пососать. Член в горле сейчас поможет только протрезветь быстрее и получить по лицу за испорченный минет и джинсы. Проходит мимо, чужая рука сжимается на ягодице. Ноль ответной реакции. Воротит от такого. Не получив должного всплеска эмоций отвращения или предвкушения парень удаляется. Дверь за ним неплотно закрывается. Все звуки стали тише, будто резко сознание поместили в вакуум. Пальцы пульсируют, дышать тяжело. Весь озон в воздухе сгустился. По груди стекает капелька пота. Вокруг воняет всем подряд, несчастный диффузор, висящий под потолком в углу, не справляется со своей ролью, маскировать вонь обманчиво приторными ебаными цветочками. Ведя рукой по кабинкам из которых слышатся различные звуки, он доходит до самой последней. Она единственная свободна из-за незакрывающегося замка. Кому захочется трахаться, как на площади в Ватикане в туристический сезон? Он падает на унитаз и прикрывает дверь. Всё исписано названиями детородных органов и профессиями женщин низшего сословия. Пол заляпан разводами грязи с обуви. Такая умиротворяющая идиллия. Он приподнимает край теннисной юбки и достаёт из-под резинки колготок в крупную сетку маленький пакетик с тремя колёсами. Улыбнувшись самому себе и своему ангелу хранителю, которому точно придется попотеть сегодня, он высыпает на ладонь все три и глотает. Колёса резанули горло и застряли где-то в пищеводе. Так дело не пойдёт. Нужно запить. — Ты вообще не вписываешься сюда, — осыпавшиеся блестки теней сверкают на щеках, консилер скатался у уголков носа, помада на нижней губе чуть смазана. Лицо современной молодежи. Лицо полностью утерянного поколения. — Ладно, — отвечать что-либо вразумительное не было никакого смысла. В таких местах люди заводят разговоры не для того, чтобы обсудить голодающих детей в Африке или существование Бога. Одноразовое лицо, одноразовый диалог и одноразовая девка. Глянь в гущу толпы — таких тут большая часть. — Я с подружкой кстати пришла, — кому-то сегодня явно не хватает общения. Хреновая подружка, видимо, если эта девушка пытается склеить разговор засохшим клеем-карандашом. Ещё глоток. От виски уже тошнит. Глоток даётся через силу, провоцируя прилив желчи к горлу. — Мы поспорили с ней, кто быстрее мужика найдёт, — не унималась она. — Если её сейчас не трахают в туалете, то ты выиграла? — дешевые молодежные развлечения. Кому вообще интересно, кого быстрее отжарят в грязном вонючем сортире? Это новый вид самоутверждения? В его молодости все хвастались успехами на финансовом фронте. — А я и не для себя клею тебя, — девушка прихватила бордовыми губами соломинку и потянула из запотевшего стакана какую-то бабскую лёгкую байду красно-жёлтого цвета. — Она тоже угрюмая с таким же лицом постным, как у тебя. — Главное чтобы работать умела, — двойное дно читалось между строк. Ну вообще он приходил сегодня не для снятия девки полуобморочного состояния, но напряжение выпустить хотелось очень сильно. В какой-то момент на этику становится похуй даже самым педантичным из нас. — Умеет, — заверила его девушка и, крутанувшись на стуле так чтобы оказаться спиной к бару, закинула локти на стойку. — Я Кафка, кстати, — она протянула худую ладонь с длиннющими нарощенным ногтями. Цапнет разок — и нет глаз. — Забавно, — усмехнулся психиатр и развязно хлебнул тошнотворного виски, только после этого ответив рукопожатием. — Что забавно? — Кафка удивленно вскинула тонкие брови и уставилась на мужчину своим обдолбанным взглядом. Цзин Юань даже цвет глаз рассмотреть не может из-за заполнившего собой всю радужку зрачка. — Забавно, что тебя зовут, как писателя, — мужчина снова уставился в ряды разноцветных бутылок в баре. — Франца Кафку, — пояснил он, а то эта пустоголовая девица вряд ли о таком слышала. — Я знаю, — с долей обиды девушка нахмурилась. Почему в понимании этого старпёра молодежь в подобных заведениях обязательно должна иметь ай-кью голубя? — Мой дед читал мне «Превращение» вместо «Красной шапочки» на ночь, — мужчина чуть виски не поперхнулся. С одной стороны это объясняло легкую и необъяснимую загадочность, исходящую от неё, но с другой стороны, люди, которым в детстве читали Кафку вместо детских сказок, по скромному мнению мужчины, должны быть сейчас либо в районной психушке, либо выигрывать разнообразные конкурсы по литературе. — На немецком. — И что же девушка с таким бэкграундом делает в такой дыре? — чуть помедлив с ответом, решается уточнить мужчина. Тут уже взял верх его профессиональный интерес. — Я думал такие сейчас загадочно ходят в пальто на манер Раскольникова, красят губы в красный, пьют двойной американо и курят исключительно красный «Мальборо». — Сдаюсь, прочитал, как открытую книгу, — Кафка шуточно подняла руки вверх и слегка рассмеялась. — Забыл упомянуть, про обучение, — напомнила она, желая дать незнакомцу легкое чувство превосходства, дабы это помогло им сблизиться. — Филфак или философский, — отозвался мужчина. — Либо, если дед старой закалки, то ещё можно предположить, что исторический, — немного погрузившись в размышления добавил он, намекая на базовую пару прошлого поколения, где дед заядлый коммунист, а бабка прячет красный уголок в серванте. — Бинго, филфак, — уже полноценно рассмеялась Кафка. Вдруг, отвлёкшись на кого-то в толпе, она помахала рукой и крикнула так, что её партнёр по диалогу невольно вздрогнул. — Блэйди! Из толпы мрачной тенью выплыла фигура в объёмной футболке, заправленной в теннисную юбку. Тощие ноги с острыми коленями, обутые в модные среди подростков «олдскулы», нетвёрдо ступали по засоренному разным мусором полу. При каждом её шаге Цзин Юань отчетливо видел, как сокращаются мышцы на бёдрах, обтянутых колготками в крупную сетку, казалось, ещё буквально одно движение и она упадёт от бессилия. А подружка-то анорексичная баскетболистка, блять. Даже невооруженным взглядом, но в его случае приправленном щепоткой профессионализма, было заметно, что девчонка с сюрпризом. И с сюрпризом не только между ног, но и в мозгах. Она явно пребывает на дне Марианской впадины своего ментального состояния, когда мозг уже закипает от давления. Всё запястья и бёдра усеяны толстыми красными шрамами явно не от любящих питомцев, взгляд обдолбанный, постный — как на назойливую муху смотрит, ей Богу. Цзин Юань расплывается в улыбке. Такие экземпляры — главные герои его влажных снов о лучших видах пациентов. Такие израненные, легко привязывающиеся, стоит только надвить на нужную точку. — Я оставлю вас, — весело щебечет Кафка и уходит в самую гущу толпы так, что её бордовые волосы сливаются с общим фоном. Повисло молчание. Цзин Юань сканировал взглядом. — Зачем ты надел бабские тряпки, если сразу видно, что у тебя нет вагины между ног? — А может есть, — парень сощурил глаза, в остекленевших зрачках азартно мерцал свет от ламп. — Хочешь проверить? — Я и так проверю, — самодовольно хмыкнул мужчина и подпер голову ладонью, постукивая указательным пальцем по виску. — Ну так что? Зачем оделся, как скейтерша переходного возраста? — Чтобы ты спросил, — резко ответил парень, хмуро разглядывая мужчину. Цзин Юань лишь усмехнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь легким головокружением и приятным теплом в желудке. — Так что, тебе минет или анал? Можем уже пойти, по пути определишься, — Блэйд кивнул в сторону туалета. — Нет, дружок, так дело не пойдёт, — мужчина опрокинул в себя последний глоток приевшегося виски и доброжелательно улыбнувшись поднялся с места. — Я тебе не пятнадцатилетка, чтобы собой стены в сортире вытирать. — Оттрахаешь в своей тачке? — Блэйд подскочил следом и засеменил чуть позади, забавно взяв в замок руки за спиной. — Ну я же не дурак на машине в бар приезжать, — увидев легкое недопонимание на лице парнишки, он решил пояснить, — обратно пьяным как ехать? Я оттрахаю тебя в своей кровати, — решив не мелочиться в выражениях, Цзин Юань вернул ему бумерангом ту же манеру вести разговор. Блэйд промолчал, растерявшись в моменте. Никак не ожидаешь, что встретишь интеллигента в таком неприглядном месте. В его понимании люди из такого сословия должны сидеть где-нибудь в роскошном подвале на кожаном диване, покуривать сигару, богато смеяться со своими приятелями и играть в бильярд. — А если сейчас ты меня привяжешь к батарее и будешь держать взаперти, пока я не сдохну? — нервно посмеявшись, уточнил парнишка, проскальзывая за своим спутником на улицу. Воздух заметно остыл, снаружи было откровенно холодно. — Это твоя грязная фантазия или ты правда думаешь, что я похож на такого человека? — Цзин Юань расстегнул пуговицу двубортного пиджака и, сняв его с плеч, протянул Блэйду. Какая напыщенная галантность, какая роскошь. Они как будто в мелодраме, ей Богу. — У тебя пиджак Saint Laurent? Ты вообще кем работаешь? — проигнорировав заданный вопрос, парнишка принял вещь и расправил её. Блэйд немного разбирался в высокой моде благодаря Кафке, имеющей весьма странное хобби в виде спуска последних денег на новое «модное» пальто. — Не боишься, что испорчу? — он с излишней аккуратностью расправил пиджак и надел на себя, подавляя скребущуюся внутри тревогу сделать что-то не так. — Это всего лишь вещь, — просто отозвался Цзин Юань. — Давай только это… — он нащупал пачку сигарет в кармане. — О, можно? — дождавшись кивка он продолжил, попутно вытягивая сигарету с зажигалкой. — Не долго, короче. Мне завтра на пары. — На пары? — с неприкрытым удивлением переспросил мужчина. — На пары, — подтвердил Блэйд, прикуривая. — Основы тепломассообмена первой, препода, чтоб его, мать ебал, — не стесняясь в выражениях продолжил он. — Очень душный дед. — У тебя после твоих фармацевтических экспериментов ещё остаются живые мозговые клетки, чтобы дебет с кредитом сводить? — не то чтобы Цзин Юань хотел его задеть. Сейчас он не на работе, и понимающего доброго дядю-психиатра можно выключить. — Это вообще-то бухгалтерские приколы, — ничуть не обидевшись отозвался парнишка. — Я на инженера учусь. Всегда считал, что взаимодействовать с механизмами куда проще, чем с людьми. — И что проектировать будешь? — видит Бог, Цзин Юаню действительно стал интересен этот экземпляр молодежной интеллигенции. — Атомные станции. — Оо, — это было… неожиданно? — будущее ядерной энергетики в надежных руках, — шпилька в адрес спутника слетела весьма неожиданно. Сейчас в нём явно говорил стакан виски, плохо принятый, видевшим еду в последний раз более суток назад, желудком. Заворачивая в сторону парадной одной из местных стеклянных коробок, Цзин Юань почему-то решил быть до конца честным со своим новым знакомым: — Я считал людей проще механизмов, поэтому выучился на психиатра. И, предвосхищая все твои вопросы, — мужчина понимал, что рассказать незнакомцу о том, что его убило в сегодняшний вечер, будет намного проще, чем смириться с этим самому, — весьма дерьмового. У меня умер пациент. С крыши сиганула, и всё от того, что её бойфренд решил порвать с ней именно, сука, в такой период жизни. — Как ты можешь говорить, что ты дерьмовый психиатр, если живешь в этом жилом комплексе, — Блэйд обвел рукой небоскрёбы, — и носишь бредовые шмотки? — Качество психиатра определяется не количеством заработанных денег, — он на секунду остановился, разворачиваясь к парнишке. — Ну почему ты шугаешься, я просто хочу взять ключи, — он отвернул борт пиджака, мешком висевшего на костлявом теле парнишки, и вытащил из внутреннего кармана небольшую связку ключей. — Мне кажется, — Блэйд задумчиво посмотрел в окна с горящим светом и глубоко затянулся, втягивая щеки так, что по ощущениям скулы вот-вот должны были порвать кожу, — что когда ты медик, смерть пациентов должна стать общей статистикой, а не личным горем, — он снова перевел взгляд на мужчину. — У тебя как со статистикой? — Это первый случай, — честно признался Цзин Юань, терпеливо дожидаясь, пока чужая сигарета истлеет до фильтра. — Я понимал, что рано или поздно такое произойдёт. Но в теории всё звучало не так болезненно. — Ну, считай, произошло самое страшное, — парнишка усмехнулся своим мыслям. — Ничего страшнее в твоей карьере уже ничего не будет. — Тут ты прав, — он, будто бы в трансе, перекатил гравий носком туфли, укладывая в голове всё сказанное. А мозги-то у парнишки на месте, сбился немного по молодости, но со всеми бывает. — Ты не представился, — Цзин Юань как бы невзначай попытался перевести тему неприятного для себя разговора. Ну и дурак. Сам же начал. — По документам и для родственников — Инсин, в простонародье — Блэйд, — оборачиваясь в поисках урны отозвался парнишка и, метко попав в одну недалеко стоящую, выжидающе поднял глаза на собеседника. — Цзин Юань, — коротко ответил мужчина, открывая магнитный замок входной двери, учтиво пропустив своего гостя вперед. Весь путь до квартиры они проделали в гробовой тишине. Не то чтобы это было неловко — нет. Блэйд с интересом рассматривал внутренности элитной недвижимости, а Цзин Юань с замиранием сердца приходил к осознанию, что забыть этого одноразового «друга», он уже точно не сможет. Его искренне заинтересовал этот человек. И плевать абсолютно, что их знакомство произошло на почве жажды случайного секса. Уже сидя в коридоре, Цзин Юань медитативно и нарочито медленно распутывал вощеные шнурки туфель, сидя на пуфике и исподлобья наблюдая за тем, как бесцеремонно, его гость стащил кеды по очереди уперев пятку в носок другой ноги. Неожиданно для себя он отметил то, насколько у парнишки идеальный свод стопы. Его ноги были слишком уж аккуратными для того, чтобы называться мужскими: узкие, с идеально скошенными к мизинцам пальцами и самое главное — действительно ухоженные. Видимо, из тех, кому мать в детстве в любую обувь пихала ортопедические стельки. Да как будто долбанные «биркенштоки» отливали по его стопам. Мужчина начал аккуратно поднимать взгляд выше, боясь быть пойманным с поличным. Но Блэйду было вообще все равно. Его взгляд приковала картина, висящая прямо на стене перед входной дверью. — Никогда не видел, чтобы люди развешивали репродукцию «Пляжа в Сент-Адрессе» Моне, — восхищенно произнёс парнишка. — Обычно люди вешают пресловутые «Кувшинки». Тонкие бледные ноги, обтянутые крупной чёрной блядской сеткой. Красные полосы шрамов. Идеальные своды стоп. Цзин Юань страшно хотел его. Он хотел трахнуть обдолбанного, эрудированного Блэйда в этой блядовщине. — Где ты откопал эту похабщину? — стараясь собрать себя в руки, мужчина кое-как поборол свои туфли и поднялся с насиженного места, чуть покачнувшись назад. Надо уже не стараться, надо брать себя в руки. Поймав на себе недоумевающий взгляд, он кивнул вниз, намекая на рыбацкую сетку на чужих ногах. — Дома у Кафки. — Мило, — Цзин Юань налил дрожащими руками стакан воды и осушил его залпом. У него, кажется, медленно поднималась температура. — Будешь? — получив отрицательный ответ, он поставил посуду в раковину и, по пути расслабив галстук, направился в спальню, увесистым шлепком по чужой заднице намекая идти следом. На ходу забирая протянутый ему пиджак, Цзин Юань выпотрошил карманы, складывая ключи, сигареты и водительские права на прилавок в коридоре, и по-хозяйки, не забыв попутно включать свет, пошел в небольшую гардеробную, по-сути являющуюся маленькой кладовкой в спальне. Аккуратно встряхнув вещь, он сразу же повесил её на свое место в большом ряду висящих на одинаковом расстоянии друг от друга костюмов. Возможно, у него были задатки ОКР, но все всегда выгодно можно списать на педантичность, воспитанную в нём родителями. — У тебя гардеробная прямо как у Кристиана Грея, — Блэйд окинул взглядом кровать и, убедившись, что она заправлена покрывалом, аккуратно присел на самый краешек. — Ты блять по линейке отмерял расстояние между вешалками? — На глаз. Мужчина посмотрел на своего гостя ровно в тот момент, когда он закидывал одну ногу на другую. Ему уже либо померещилось, либо это дурная разыгравшаяся фантазия, но на парнишке не было белья. У Цзин Юаня чуть ноги не подкосились от увиденного. Он всегда считал себя довольно закаленным в данных вопросах, но тут все было как-то иначе. Подрагивающими пальцами он принялся расстегивать пуговицы на манжетах идеально выглаженной белой рубашки. Неожиданно парень присаживается на корточки, балансируя на самом краю кровати, и приподнимает юбку. Откинув голову к потолку, он напрягся всем телом, чуть ли не скуля от усердия. Натужно выпустив воздух и задержав дыхание снова, Блэйд опустил ладони на обе ягодицы и потянул в стороны, вновь напрягаясь, отчего не сильно развитые мышцы на худых исполосованных бедрах и прессе проступили под кожей. Цзин Юань догадался, в чем дело. На ходу закатывая рукава рубашки, он медленно подошел к кровати и предупреждающе положил кисть на чужое горло с ярко вырисованным острым кадыком. Вторую руку он опустил вниз, плавно скользнул по бедру и, коротко замахнувшись, несильно ударил на пробу, наблюдая за реакцией. — Не надо, подожди, — прошипел сквозь зубы парнишка, шумно выпуская воздух, и откинулся на чужую грудь. Кадык под ладонью напряженно дёрнулся. Найдя под спиной опору, он нагнулся вперед ещё сильнее, скручивая позвоночник колесом и вместе с этим сильнее раздвигая колени, и вновь напрягся, скуля на выдохе. Лоб и шея покрылись легкой испариной. — А мне вот кажется, что тебе надо помочь, — прошептал Цзин Юань на ухо младшему и легко коснулся пальцами металлического кончика пробки в чужой заднице, несильно надавливая, тем самым заталкивая её обратно. — Не надо, не надо! — истерично прошептал Блэйд, стараясь отодвинуться наверх, только бы его предыдущие старания не прошли даром. Однако пальцы на шее служили неплохим напоминанием того, на какую игру он подписался. На кожу ягодицы снова приземлилась раскрытая ладонь, вот только на этот раз удар был сделан в полную силу. Цзин Юань натурально балдел с этой картины. Мучительно сведенные домиком брови, вспотевшие ладошки, намертво вцепившиеся в удерживающую его руку, страдальческое выражение лица. Он наврет с три короба, если яро начнет отрицать присутствие садистских наклонностей у себя. Блэйд судорожно сглотнул, отчего кадык под чужой ладонью дернулся вверх-вниз, и посмотрел на мужчину. Выглядел тот слишком уж властно. Расстегнутые верхние пуговицы рубашки, расслабленный галстук, выпирающие вены на предплечье, томная улыбка на бордовых губах и нездоровый блеск в глазах. От такого вело. Хотелось целиком и полностью отдаться на волю этого человека. Хотелось принимать боль и унижение от него, хотелось, чтобы трахали жестко, прямо до чёрных точек перед глазами. А ещё он чувствовал, как старший продолжает ритмично надавливать на кончик предмета, распирающего его изнутри, как бы намекая, что отвлекаться не надо. Блэйд собрался с мыслями, принимая правила игры и полностью подчиняясь человеку, стоящему у него за спиной. Он свел бёдра, предпринимая последнюю попытку вытолкнуть пробку из задницы без помощи рук. Под своим затылком он чувствовал стальные мышцы пресса, приятный запах чужого парфюма одурманивал. От перенапряжения он крупно задрожал всем телом, из глаз выкатилось по паре слезинок. Ему слишком хорошо, ему безумно хорошо. У него сводило всё тело от удовольствия, просто от осознания того, как и кто с ним обращается. От Цзин Юаня сейчас он готов был принять все, что угодно: наказание, ласку, унижение — не имело значения. Блэйд натурально сходил с ума. Мужчина всё же сжалился и, подцепив кончик, он потянул вниз, помогая вытолкнуть самую широкую часть. На покрывало выпала металлическая пробка размером с куриное яйцо, а следом послышался протяжный стон облегчения. — Не говори ничего, — парень смущенно опустил голову и перекатился на колени, восстанавливая дыхание. — Пожалуйста. — Сначала я думал, что ты взбунтовавшийся подросток, открывающий для себя мир новых ощущений, — мужчина стянул галстук со своей шеи и небрежно, нетипично для себя, швырнул вещь в кресло. — А ты оказался опытной блядью. — Да я почти что девственник! — все ещё пытаясь отдышаться, проскулил Блэйд. Он старательно вытер ладонями слезы со своих щек и обтер их о покрывало. — Тебя пороли в детстве? — вдруг спросил Цзин Юань, задумчиво рассматривая ремень в своих руках, только что вынутый из брюк. — Да, — честно ответил парнишка, оборачиваясь назад. От осознания происходящего он вновь задрожал, но отнюдь не от страха. Мужчина сложил ремень вдвое и медленно направлялся к нему. С Блэйдом никогда в жизни такого не происходило, но сейчас он готов был растелиться перед старшим, ластиться к его ногам и есть с его рук. Он точно больной. — Тогда на колени, — вот это было плохо. Именно колени дрожали сейчас сильнее всего. А от таких слов и мозг постепенно начал отключаться. Блэйд кое-как собрал свое тело в кучу и опустился на четвереньки, подползая к краю кровати. Мужчина бесцеремонно откинул край юбки наверх. Открывшийся вид сопоставим с картинами в Лувре. Подружка Блэйда явно живет весёлой жизнью. Производитель колготок позаботился о прорези между ног, чтобы человека могли беспрепятственно пялить, не тратя время на раздевание. Розоватый вход приоткрыт, и Блэйд просовывает в себя указательный и средний пальцы обеих рук, растягивая края в стороны. Цзин Юань богом готов поклясться, что если подойдёт ближе, то увидит внутренности. — Не закрывается уже? С желанием задеть, подколоть, разбить эту приторно разомлевшую бледную маску вместо лица, интересуется психиатр. Без предупреждения он замахивается и щедро бьет ремнём межу ягодиц, одновременно задевая и пальцы парнишки. Тот ахает от неожиданности и теряет равновесие, все ещё пытаясь поймать себя наспех подставленными руками. Не успев даже обернуться назад, Блэйд слышит, как сверху прилетает ещё один удар по тому же самому месту, только вот теперь пальцев там нет, и ничто не защищает и так нежную кожу. Он мычит от боли, подаваясь бёдрами вперед. Цзин Юань видит лишь опущенную в кровать голову, сжатые в кулаки пальцы, отчего суставы на костяшках побелели, и судорожно сжимающийся вход, блестящий от смазки. Он сейчас позорно спустит себе в брюки. — Расскажи мне про свои основы тепломассообмена, — мужчина должен на что-то отвлечься, так пусть хоть это будет болтовня парнишки, которого он без стеснения порет перед завтрашними парами. Решив все же немного усыпить бдительность, Цзин Юань проходится холодными пальцами по стремительно краснеющий полосе от ремня. Человек под ним дергается, но всё же поворачивает голову немного вбок, чтобы можно было говорить. — Теплообмен это самое простое, — начинает рассказывать Блэйд, ощущая, как его трогают во всех доступных местах, попутно иногда просовывая пальцы в задницу. — Есть три вида теплообмена: кондукция — это когда, например, ты опускаешь металлическую ложку в горячий чай, и постепенно она нагревается так, что ты не можешь дотронуться даже до… — закончить он не смог в силу того, что сверху прилетел новый удар. Последняя гласная в слове растянулась в протяжный стон. — До чего я дотронуться не могу? — поинтересовался Цзин Юань, но не дождавшись быстрого ответа, обрушил ещё один удар, сразу же переспрашивая. — М? — До кончика! — выпалил на вдохе Блэйд, сразу же улавливая, что от него хотят. Быстрые ответы вне зависимости от внешних обстоятельств. — Есть ещё конвекция — это когда тепло передается потоками вещества. Например… — удар пришелся по ещё бледной ягодице, на которой сразу же начал вырисовываться красный след. Снова заминка, снова быстрый отрезвляющий удар. — Например кондиционер так комнату охлаждает. Их поэтому ещё под потолком вешают, чтобы тяжелый холодный воздух опускался, выталкивая более легкий тёплый воздух с пола, — не заметно для себя парнишка снова начал плакать. От всего сразу: и боль, и переполняющие эмоции. — А ещё? — Цзин Юань старался и сам не терять нить разговора. Он продолжал невесомо оглаживать ягодицы, уже покрасневшие в некоторых местах. Почувствовав, что пауза опять затянулась, он снова замахнулся и оставил новый след от ремня. Вот теперь вся, бледная до этого кожа, покраснела. Парнишка под ним выгнулся, срываясь на мучительный и громкий стон. — Радиация, — Блэйд шмыгнул носом, — это передача тепла электромагнитными волнами, — чужие пальцы проскользнули в отверстие, почти с первого раза нащупывая простату. Связь с миром ещё вот-вот и оборвется. Ещё один удар, ещё один стон. Парнишка не мог больше собрать свои мысли в кучу и выдать что-то разумное. Он сейчас потеряет сознание от калейдоскопа ощущений. Ему оставалось только бессильно стонать и скулить, пряча покрасневшее от перевозбуждения и слёз лицо в складках покрывала. Шлепки от бесконечных ударов ремня, хлюпанье смазки, собственное тяжелое дыхание и стоны — всё это слилось в бесконечную какофонию, сводящуюся с ума. Цзин Юань, казалось, на минуту потерял контроль над собой. Он с натуральным садистским удовольствием вымещал всю боль прошедшего дня на чужом теле. Ему стоит остановиться, иначе очень скоро может пойти кровь. Еле как Блэйд приподнялся на одном локте, заводя свободную руку под себя, и уже было потянулся к своему члену, но неожиданно удары прекратились. Перед глазами совсем рядом с головой приземлился ремень с характерным принтом в шашечку и довольно увесистой пряжкой «LV». Его сейчас выпороли ремнем за пять тысяч юаней. Явно будет, чем поделиться с Кафкой. У неё глаз-алмаз на богатых ухажеров. Мужчина ловко перехватил тянущуюся к члену руку и завел её за запястье за спину. И, погрузив пальцы в сжимающуюся, покрасневшую и припухшую по краям дырочку до упора, резко их выдернул, вызывая полу-стон полу-всхлип. Он вожделенно пялился на бордовые ягодицы, некогда бывшими бледными, как молоко. В некоторых местах отчетливо проступили кровоподтёки. Сидеть он точно не сможет ближайшие несколько дней. Цзин Юань медленно расстегивает на себе белую рубашку. Правильнее всего было бы расстегнуть сейчас ширинку, и трахнуть эту суку, но мужчина достаточно терпелив в отличие от своего пациента. Блэйд уже весь изошелся, похабно постанывая и абсолютно не стесняясь себя. Он тёрся грудью о покрывало, заталкивая в себя пальцы и закатывая глаза. Какая непристойность, какая вульгарность, какая грязь. И Юань соврет, если скажет, что ему не нравится. Он просто балдеет. — Болеешь чем-нибудь? — скептически оглядывая открытый задний проход поинтересовался мужчина. Неспешно подходя к тумбочке за презервативом. Доверяй, но проверяй, всё-таки. — Блять да просто вставь мне уже, — огрызнулся Блэйд, поднимая таз ещё выше и злобно оборачиваясь назад. Ну вставь — так вставь. Цзин Юань расстегивает брюки, стягивая их до середины бедра. Раздеваться целиком он уже точно не будет, иначе сойдет с ума от желания. Мужчина грубо берется за чужие бёдра и рывком подтягивает к себе, так что парень под ним от неожиданности теряет равновесие и растягивается по кровати. Задрав юбку под самые рёбра, он обхватывает ладонями покрасневшие ягодицы и тянет в стороны, приставляя в ложбинку между ними свой член, и проводит им снизу вверх. — Ну, бля! — в нетерпении шипит парень приказным тоном, толкаясь бёдрами назад. Он только что своими руками сорвал резьбу. Цзин Юань одним резким движением толкается в сжавшееся от неожиданности отверстие, вырывая протяжный жалобный скулёж из парнишки под собой. Он вообще не собирается превращать это в нежное соитие. Он просто оттрахает его сейчас, как в последний раз. Немного зависнув, дабы дать себе возможность привыкнуть и не кончить за пару движений, мужчина приоткрыл глаза и, проведя раскрытыми ладонями по открытой пояснице с мелкими точками родинок, пристроил руки на саднящих ягодицах, плавно выходя и грубо толкаясь вновь. Возбуждало уже буквально всё, вот каждая незначительная мелочь. Блэйд пытался лиходарочно схватиться за что-нибудь руками, чтобы перестать безвольно елозить по кровати при каждом толчке. Он ни капли не стеснялся звуков, которые то и дело вырвались из его груди. С каждым разом, что чужой член проникал в него с постыдным хлюпаньем и шлепком кожи о кожу, ему казалось, что внутренности меняются местами. Он мог бы поклясться, что если втянет сейчас живот, то увидит, как его распирает изнутри с каждым толчком. Казалось, Цзин Юань проникал в него до самой души. Слишком глубоко, но слишком приятно. На связную речь сил ни у кого не оставалось. Не контролируя себя больше ни на грамм, Блэйд закусил ворот своей черной футболки и полностью отдался мужчине, чувствуя, как к нему медленно подкатывает оргазм. Сил не оставалось уже даже на то, чтобы коснуться члена, казалось финал пробьет его настолько, что он потеряет сознание. То, что делал с ним Цзин Юань и вправду лучше всего описывает слово «трахать». Грязно и грубо. Отрывисто и глубоко. Он натурально выбивал из паренька душу, натягивая его за ягодицы на себя до упора. На секунду стало страшно повредить что-то внутри, Блэйд сам-то не заметит даже — он балансирует где-то на грани реальности и наркота в его желудке явно не играет на руку никому. Выйдя почти до конца, Цзин Юань убедился в отсутствии крови и толкнулся с новой силой. Он отпустил одну ягодицу и, не переставая толкаться медленно, но с широкой амплитудой, коснулся члена младшего. Стоило только синхронизировать толчки с движениями по чужой плоти, как парень под ним крупно содрогнулся и кончил, плотно и хаотично сжимая мужчину внутри себя. Секунды судорог показались Блэйду вечностью. Он обмяк в чужих руках окончательно, позволяя натягивать себя так, как только мужчине заблагорассудится. Пожалуй, он мог бы назвать это самым сильным оргазмом в своей жизни. Парнишка даже не почувствовал момента, когда Цзин Юань кончил и вышел из него, его мысли находились сейчас в приятном тумане, в голову не лезли всякие тревожные тараканы. Такого никогда не было с ним от простой наркоты. Хороший секс оказался куда круче, но как таковой возможности экспериментировать со своим телом в таких экстремальных условиях у него не часто получается. Можно же назвать Цзин Юаня своим личным видом высококлассного кайфа или он совсем уже больной? Такое внезапное открытие стало для него слишко ошеломляющим. Никто ни в какой книжке никогда не напишет о том, как хорошо может быть с определенным человеком. Как же Блэйду хотелось, чтобы такие мысли витали не только у него одного. — Ты как? Взгляд сфокусировался, перед глазами появилось утомлённое лицо Цзин Юаня. Всё это выглядело так правильно, как будто изначально всё и должно было быть именно так. Чужие пальцы убрали упавшую на глаза чёлку и замерли где-то в области виска. Блэйду было страшно пошевелиться или что-то ответить, просто потому что он боялся спугнуть прекрасное наваждение, прекрасную иллюзию того, что у него наконец-то что-то наладилось в жизни. Осталось только молча прикрыть глаза и приластиться к касающейся его ладони. Когда он открыл глаза в следующий раз, то увидел, что мужчина был уже в домашних тёмно коричневых шелковых брюках, влажные светлые волосы зачёсаны назад. На самом Блэйде не было никакой одежды и лежал он уже не на покрывале, а она приятном и вкусно пахнущем пододеяльнике. Где-то в отдалении убаюкивающе гудела стиральная машина. Надо же, какой чистюля — первым делом после крышесносного секса захотел заняться стиркой. Сильные руки обняли плечи и подхватили под коленями. Его куда-то понесли, скорее всего в ванную. — На пары не пойдешь завтра, — беззлобно донеслось сверху. Сил препираться особо не было, как и искреннего желания действительно куда-то тащиться с утра пораньше. — Хорошо, — тупо согласился Блэйд вместо желаемого «Это давно ты указывать мне стал?». — Можно закурить? Оказавшись сидящим в ванне, парнишка почувствовал, как все мирские заботы разом покинули его тело. Тёплые струи воды, льющиеся сверху, приятно согревали немного озябшее тело. Момент казался настолько идеальным, что хотелось умереть на месте, лишь бы он никогда не заканчивался. Поразительно, как правильный человек рядом смог вот так неожиданно создать такую картину комфорта вокруг. Приняв уже знакомую пачку сигарет, он закурил. — Это был мой второй секс, — не обращая внимание на пристальное разглядывание, вдруг заявил Блэйд. — Грубовато для второго раза, не находишь? — Цзин Юань старался не выдать своё удивление по поводу такого скромного опыта в постели. Он учтиво поднёс пустой стакан, чтобы было куда стряхивать пепел. — А мне всё понравилось, — парнишка затянулся и повернул голову набок, пытливо рассматривая лицо напротив. — Ебать ты красивый, — выдал он, выдыхая весь дым мужчине в лицо. И, опасаясь совершить свою самую страшную ошибку в жизни, всё-таки подался вперед и аккуратно поцеловал того в уголок губ, почти моментально отрываясь и стыдливо отводя глаза вниз. — Ты тоже ничего, — усмехнулся мужчина, точно так же боясь сделать сейчас что-то не так. Он завороженно рассматривал густые чёрные ресницы, полные губы и идеально гладкую фарфоровую кожу лица. Всё-таки, он соврет, если скажет, что не хотел озвучить какой-то более содержательный комплимент. Выйдя из ванной Цзин Юань первым делом пошел на кухню, оставив парнишку в спальне. Блэйд сидел на краю кровати, абсолютно нагой, и аккуратно промакивал мокрые волосы полотенцем. На душе скреблись кошки, он чувствовал, себя так, словно сейчас август перед выпускным классом, словно это мучительные 15 минут перед тяжёлой контрольной, словно это воскресенье перед загруженной неделей. Как будто что-то неминуемое и страшное вот-вот должно произойти, и это «что-то» непременно разрушит хрупкое равновесие, успевшее сформироваться между ними в этот безумный вечер. Уголки губ парнишки медленно поползли вниз, превращая его расслабленную полуулыбку в полуулыбку разочарования, когда ты понимаешь, что момент поражения близок, как никогда. Он бы искренне хотел ещё раз увидеться с этим человеком, встретиться с ним при других обстоятельствах, начать всё заново. Чтобы Цзин Юань не видел ту грязь, что у него на душе. Ну хотя бы не в первую же встречу. Мужчина молча пришлёпал босыми ногами обратно в спальню и протянул полный стакан воды. Вот оно. Всё. — Мне типа идти уже надо? — Блэйд принял стакан с водой, сразу же несдержанно отхлёбывая чуть ли не половину, чтобы хоть как-то скрыть своё расстройство. Тоненькая струйка всё же потекла мимо рта. Мужчина невольно засмотрелся. — Зачем? — Цзин Юань увлеченно посмотрел на чаинки в своей кружке. Он всё понимал, и самое ценное, что они оба понимали, что другой тоже всё понимает. Это уже нельзя назвать случайным сексом, одноразовым знакомым или чем-то подобным. Они оба хотели как-то намекнуть на продолжение этого знакомства, но пока что не понимали, как именно. И тогда мужчина попытался взять всё в свои руки. — Поспи, останься на завтрак, наплюй на свои основы тепломассообмена, я дам тебе чистую одежду, просто проведи приятный день. — Нам тогда придётся встретиться ещё раз, чтобы я её вернул, — немного обдумав услышанное, с улыбкой уточнил Блэйд. Он просто хотел ещё раз убедиться в том, что ему не показалось. — А ты что, против?