Колыбельная для чужих детей

Эхо каблуков гулко разлеталось под сводами величественного Галактического Сената. Очередное заседание, барахтающееся в бесплодных спорах. Пустые заверения Валорума так и не смогли развеять повиснувшие в воздухе напряжение и растерянность. Злость и безразличие... И как только этим противоположным друг другу чувствам удавалось помещаться в одном зале? Что из этого было ближе ей? Обогнув белую колону, Луцилла решительно направлялась к выходу. Постоянные головные боли были невыносимыми, и даже утренняя настойка, приготовленнная личным лекарем семьи Крайз не имела продолжительного эффекта. – Почему в век продвинутых роботов-дроидов, разнообразие которых поражает своим функционалом, не могут придумать лекарство от мигрени, носящее какой бы то ни было продолжительный эффект? – сокрушалась она. – Сенатор! – окликнул мужской голос. – Сенатор... – вздохнув и с услием зажмурив глаза, Луцилла неохотно обернулась, – Палпатин. Рада видеть вас в добром здравии. Неспешной и мягкой поступью он приблизился к застывшей в стоической позе девушке. Дорожные чёрные сапоги лениво заскользили по белым плитам, а правая рука прижалась к животу, затерявшись в тканях тяжелой накидки, изготовленной лучшими мастерами Набу. – Было бы страшной ложью не признать, что это взаимно, – протянул тот, чуть склонив голову. Луцилла в ответ тоже учтиво поклонилась. – Вы изменились с нашей последней встречи, дорогая. Как ваше самочувствие? – Признаться, до сегодняшней секунды мне казалось, что одного взгляда достаточно, дабы сделать определённые выводы. Приятно знать, что всë не так плохо, – мягкая улыбка расползлась по выбеленному лицу. Моргнув, та помедлила в поисках ответа. – Прогнозы неприятелей не сбылись. Я нахожу удовольствие в этой мысли. – Разделяю ваши чувства, – заверил Палпатин, вздëрнув светло-медными бровями. Отступив в сторону, Луцилла указала ладонью вперёд, предложив продолжить путь вместе. В голове словно набатом гремили колокола и каждое резкое движение только ухудшало самочувствие Луциллы. Требовалось огромное самообладание и вшитое годами в сердце терпение, дабы не приложить ко лбу ладонь или хотя бы не сморщиться. Она уставилась на точку в длинном зале перед собой, и, не моргая, перебирала пальцы рук, что как назло то-ли от волнения, то-ли ещë от чего, начали нещадно покалывать и неметь. – Сложившаяся на вашей родной планете ситуация воистину печалит каждого своей вопиющей несправедливостью. Однако, не сомневайтесь: верховный канцлер лучший из ныне живущих дипломатов. Мудростью своей он закончит сей конфликт бескровно. В ответ раздался смешок. – Вы так добры. Только вот совсем неискренни, – подметил сенатор, не оборачиваясь. – Я думал, мы говорим как друзья, а не политики. – О чëм вы? – Канцлер не оправдал ожиданий общественности. За его растерянность и неуместные решения мои соотечественники платят кровью. Дипломатия не поможет. – В Сенате вы не были так красноречивы. – Потому что я одинок. Когда на Корусант прибудет королева, всë встанет на свои места. Луцилла остановились, стукнув каблуком. Палпатин, пройдя чуть вперёд, плавно обернулся и, чуть наклонившись, взглянул исподлобья. – Только не говорите, что не знали, – прошептал он, блеснув голубыми глазами. Взгляды сенаторов встретились. Поджав сухие губы, девушка сглотнула. Из-за тишины, царившей вокруг, глухой звук повис над ними, отчего та почувствовала себя ужасно неловко. Мыслей было тысячи, но не одну из них ей не удалось бы раскрыть в должной мере. Умом она понимала, что прямо сейчас слышит что-то важное, но мысли, как запертые в банке рыбы, лениво плыли от одного края к другому, совсем не заинтересованные. Как получилось, что я слышу об этом впервые? Неужели было заседание о котором меня не уведомили? Будь то напряжённое и мучимое размышлениями лицо сенатора Луциллы или факт, что неприятная правда незатейливо раскрылась... Небрежно махнув подбородком, тот продолжил путь, ожидая, что за ним без вопросов последуют. Ему припомнилось, как несколько лет назад, когда девушке, кажется, исполнилось пятнадцать, Депа Биллаба предложила ей упражнения в познании Силы, но девица учтиво отказалась. Ки-Ади-Мунди тогда вскользь обмолвился об этом разговоре, выражая недовольство в адрес гордеца Мейса, который, по его словам, после отчитал свою бывшую ученицу за недальновидность. – Когда конфликт с Торговой асоциацией обострился на фоне блокады и последующим введением армии дроидов, канцлер тайно отправил Квай-Гон Джинна и его падавана для мирного урегулирования. Правда, тайно это было только на протокольных бумагах. Уверяю вас, и члены и Сената и Совет джедаев были осведомлены. – Мне трудно поверить. Зачем канцлеру так поступать? Подобные... сокрытия не останутся без ответа. Если это правда, то я, как представитель Мандалора и его интересов буду вынуждена сообщить об этом Правящему совету. Палпатин чуть повернул голову в сторону Луциллы и как-то странно посмотрел. Девушка медленно перебирала ногами, уставившись в пол. Обычно она не смела демонстрировать такой невоспитанности и в самые худшие дни, но усталость и свалившиеся на голову новости подкосили еë. Когда сенаторы вышли во двор, сумерки уже сгустились, и тëмно-синее небо, усыпанное мерцающими звездами далëкой, но близкой и родной Галактики, вызвало слабую улыбку у Луциллы. Поднять голову – равно что призвать очередной немой стон и скрежет зубов. Так она и поступила. Неожиданно, еë локтя почти невесомо коснулась чужая рука. – Что такое, сенатор? – тихо выдохнула она, даже не взглянув на застывшего рядом мужчину. Она смотрела на небо, а он на неë. – Завтра прибудет королева Амидала. Будет очередное собрание Сената. Масштабное, и чего таить, судьбоносное для всей Республики, – заявил Палпатин. На пару секунд он замолчал, отчего ей подумалось, будто это конец встречи. Едва заметно кивнув, Луцилла хотела отойти и попрощаться, как подобает политикам, однако хватка на еë локте усилилась. Малость удивившись, та, как и требовал негласно старший сенатор, замерла, вновь устремив взгляд к небу. Она заметила, как Палпатин заозирался, дабы убедиться, что свидетелем следующих слов станет только Луцилла. – Набу рассчитывает на поддержку Мандалора. – Что вы подразумеваете под поддержкой? – осторожно спросила та. – Завтра вам станет всë предельно ясно, – уклончиво ответил сенатор. Луцилла ощутила прилив злости. Вдохнув побольше воздуха через нос, она закрыла слезящиеся от жара глаза и резко опустила голову. Утренний слой белил утратил свою свежесть, покрывшись сетью мелких трещинок. Издали этого наверняка не было видно, однако она была знала: в глазах Палпатина она представляла собой жалкое подобие сломанной куклы. – Вы и сами знаете, как это звучит! – прошипела сенатор. – Если всë было известно с самого начала, почему вы рассказываете только за ночь до прибытия королевы Амидалы? Вы называете меня другом, даже союзником, но целый... как давно вообще продолжается это задание? – Дорогая Луцилла, – протянул Палпатин, отталкивая еë за державший доселе локоть. Теперь они стояли лицом к лицу, сверля взглядами. Руки Луциллы, спрятанные в складках кобальтового одеяния, судорожно сжались в кулаки. Казалось, что невозмутимость – еë лучшая защита, но тонкая полоска сжатых губ и вздëрнутый подбородок предавали бушующую внутри бурю. Палпатин, напротив, источал довольство, заложив руки за спину и одаривая еë приветливой улыбкой. На мгновение ей даже показалось, что в глазах цвета прозрачного горного озера мелькнул золотой отблеск. – На Мандалоре тоже неспокойно, – Луцилла вновь набрала в грудь воздуха, с силой сминая шëлк одежд. Пауза повисла в воздухе, звенящим напряжением. – Что-то подсказывает мне, что вы и сами прекрасно догадываетесь, почему вам… – он снова выдержал паузу, чуть приоткрыв рот, словно подбирая точное слово. – Не доверяют. Я отказываюсь верить, что большинство в Сенате так размышляет! Луцилла, собрав в кулак остатки самообладания, решила проявить смирение. Сцепив руки в замок перед собой, она высоким, но твёрдым и непреклонным голосом заверила: – Я услышала вас. Завтра все станет на свои места. Однако позвольте напомнить, что мои полномочия, как и ваши, ограничены, и я не могу публично поддерживать или осуждать, не посовещавшись предварительно с Правящим советом. Надеюсь на ваше понимание. Палпатин оставался невозмутим, выражение лица источало безмятежность. Голос его, ровный и спокойный, прозвучал словно эхо: – Вы, несомненно, достойны занимаемой должности. Пусть ночь принесет вам покой. Сенатор удалился под приглушённый гул пролетающих вдали гражданских кораблей. Луцилла проводила его взглядом, заметив, как ветер играл с поседевшими волосами, нарушая безупречность некогда строгой укладки. Казалось, даже ветер ощущал перемены, веявшие над Галактикой.

***

Утро следущего дня началось в семь утра. Как и обычно, Луциллу должен был разбудить стук в дверь, но частые бессонные ночи вынуждали еë блуждать по комнате, настойчиво расчëсывая высыпания. В пять лет она открыла для себя непривлекательное заболевание – экзема. Отца и мать заверили тогда, что это не смертельно. Благо, даже не больно. Просто... неприятно. Болезнь нельзя искоренить полностью, ибо оно имеет генетическую предрасположенность, но можно уйти в ремиссию. Последний раз эта хворь истязала еë два года назад, но месяц назад, во время послеобеденной прогулки с мастером Биллабой, Луцилла сама того не замечая постоянно щипала предплечье, зажимая зудящие кожу меж пальцев, оставляя следы от ногтей. Когда мастера окликнул рыцарь-джедай, имя которого она не знала, и та, сложив руки за спиной и тихо извинившись покинула еë, Луцилла подняла руку на свет, с ужасом обнаружив знакомое пятно размером с мизинец, красное, с сухими белыми чешуйками. Вскоре грудь, ноги, спина заалели россыпью ненавистных пятен. Ванна с травами, обычно дарующая коже покой и уносящая в мягкие объятия сна, на этот раз не помогла. То ли волнение перед завтрашним заседанием, то ли неумолчные мысли о Родине, терзаемой бесконечными переворотами, не давали покоя. Для юной Крайз эта ночь была мучительно длинной. Где-то в пять утра она оставила метания, отложила книги и письма с отчëтами и просто завалилась в постель, уставившись в потолок. Когда еë служанки, лица которых она видит каждый день уже как десять лет, принялись барабанить дверь, гремя подносами и о чём-то препираясь, Луцилла, моргнув, протяжно застонала. – Войдите, – первыми вошли не девушки, а сервировачный столик. В нос ударил знакомый аромат травяного чая. Служанка Мия, тоненькая высокая девушка в тëмно-синем простом платье со строгим пучком, влетела с ослепительной улыбкой. – Ты бодра как никогда, – хихикнула она, проталкиваясь вперёд. Ориана, вошедшая первой и закатившая столик, возмущённо шикнула на вольность коллеги: – Мало того, что не помогаешь, так ещё и мешаешь! Хочешь, чтобы всё попадало? – Да ладно тебе, не ворчи с утра по-раньше! И как это не помогаю? – будто риторически спросила Мия, запрыгивая в постель к глядящей на неë со снисходительностью Луцилле и схватила концы еë чëрных волос. – Какую сегодня причёску желает прекрасная госпожа? Крайз уже было открыла рот, чтобы ответить, как в дверях показалась Миранда. Четыре десятка лет, что отделяли еë от коллег, даровали свои привилегии. В частности, право одëргивать "невоспитанных девиц". – Сначала лечебные процедуры, а уж потом - марафет! Доброе утро, госпожа. Как ваше самочувствие? Подойдя к постели, Миранда, уперев крепкие руки в бока, предостерегающе уставилась на бедняжку Мию, что с растерянностью переводила взгляд с Луциллы на воспитательницу. Локоны выскользнули из пальцев, и, сглотнув, она ретировалась в гардеробную. – И тебе доброго утра, Миранда, – кивнула юная сенатор, откидывая тяжёлое одеяло с ног. Поднявшись, та мягкой поступью направилась к своему креслу у огромного панорамного окна, открывавшего виды на исполненный величия Корусант. – Я хорошо себя чувствую. Правда, сегодняшний день обещает быть трудным... – Да уж, новость разлетелась неимоверно быстро, – сурово выдохнула тучная леди, вынося из уборной металический таз. Нагнувшись, та подложила его под босые ступни своей госпожи и, взяв серебрянный узорчатый кувшин со столика, принялась омывать голени лечебным настоем из соков гимера. Будто опомнившись, она окликнула возившуюся с косметикой Ориану, поторопив принести чай. Луцилла откинулась на спинку красного кресла и лениво наблюдала за пролетающими вдали аэроспидерами. По аппартаментам распространился успокоительный аромат трав. В руки всучили горячий напиток и вдохнув сладковатый аромат, она звонко отхлебнула. Из гардеробной показалась Мия. По обе стороны она держала два относительно простых платья, нежных и воздушных фасонов. Сенатор выбрала вариант попроще – пыльно голубое, как утреннее небо в Мандалоре. Длинные бесформенные рукава достигали колен, а воротник отдельным куском ткани того же цвета обрамлялся в виде полуарки, плавно переходя в шлейф. По краям ткань была обшита белым витиеватым кружевом. Оставив платье на постели, Мия схватила с прикроватной тумбы медный гребень, украшенный бирюзой и жемчугом и принялась за причёску. – Ориана, душа моя, поторапливайся! Мне не удобно будет, пока ты под боком. – Не слушай еë, Ориана, – Луцилла приоткрыла глаз, зыркнув на стоящую позади наглую девицу, что бесцеремонно оттеснила еë голову от спинки кресла. – Времени ещë много, торопиться ни к чему. Меньшее, что каждый сенатор может сделать, так это выглядеть достойно. Ойкнув, Мия принялась расчëсывать смольные волосы. Крайз подавила вздох. – Причëску мне тоже самой выбирать? – Что угодно, только не распускать. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим шуршанием гребня и звуками из уборной. — Госпожа Луцилла, откройте глаза и взгляните наверх, — голос Орианы вырвал её из размышлений. Она, отложив пуховку с пудрой, уже орудовала чëрным карандашом, быстро и умело подводя верхнее и нижнее веко. Чёрные тени густым слоем легли вокруг глаз. Новые брови, тонкие графичные дуги, придавали взгляду выражение удивлëнной печали и отстранённости. Завершали этот несколько трагический образ тонкие губы, тронутые тёмной, почти чернильной помадой, напоминавшей запëкшуюся кровь. – Я закончила, – осведомила служанка, протягивая заранее приготовленное зеркальце с ручкой. Леди Крайз, взглянув на свой оффициальный представительный образ, удовлетворённо кивнула. – Наконец-то, и века не прошло, – протянула Мия, откладывая гребень. Ориана на еë колкость лишь закатила глаза, и направилась в уборную. Луцилла, откинув голову, укоризненно прищурила глаза. – А в чëм не правда-то? Уже восемь десять, а я только волосы расчесать успела. Что ж готовить на головушке вашей прекрасной, если вы даже не переоделись? Оперевшись на подлокотники, она с тихим протяжным стоном встала, и, прихрамывая, побрела к постели. Окинув платье незаинтересованным взглядом, госпожа подозвала занятую раскладыванием головных украшений Мию. – Помоги с этим, – уже присевшая Луцилла кивнула на лежащее по левую сторону от себя одеяние. Широким шагом Мия преодолела разделявшее их расстояние и небрежно встряхула и без того выглаженное платье, словно какого-то бедняжку порга. Она вошла в упавшие к ногам реки ткани, после чего Мия натянула мягкий шëлк на плечи. Сенатор прижала руки к груди, когда ощутила резкий хват на талии и аккуратный толчок. Еë развернули к окну, откинув волосы, которые леди сразу же сжала в ладонях и принялись застёгивать бархатные пуговицы цвета морской волны. Наряд казался таким просторным, как если бы она закуталась в простыни. Закончив, Мия отошла на шаг-другой, дабы взять отдельно крепящийся шлейф. Обойдя задумавшуюся Луциллу, та опустила ей руки и терпеливо начала прикладывать ткань к груди, формируя складки и силясь создать изогнутую форму. – Луцилла, проснись! Придержи здесь и здесь, – моргнув, Крайз схватилась за прижатые к плечевым суставам комки ткани, пока Мия прикрепляла серебрянные фибулы. За спиной послышались шаги. – Что я вижу! В десять заседание, а вы ещё не собраны! Госпоже выходить через сорок минут, а на еë голове какое-то безобразие! – прогремела запыхавшаяся Миранда. Растерянно обернувшись, она отметила, что щëки и уже порядком дряблая шея походили на сочный мейлурун. – Чем ты была занята так долго? – резонно поинтересовалась Луцилла, когда Мия, поджав губы и понурив голову, повела еë обратно к креслу. – Некрасиво оставлять всю работу на младших, а потом читать нотации о пунктуальности. – Простите меня за мою фривольность, – воспитательница стушевалась, однако была очевидна неискренность еë извинений. – Возможно, я и вправду задержалась. Я принесла бинты. Луцилла кивнула, приподнимая правую ногу, которую тут же бережно подхватила широкая ладонь. Плотное бинтование успокаивало кожу. Нередко случалось так, что во время речи очередного сенатора или дипломатической поездки в отдалённые от столицы места на фоне стресса зуд обострялся и Луцилла Крайз начинала чесаться, как инфицированный вуки. От воспоминаний о продолжительных взглядах и последующих за ними переглядываний еë нос дëрнулся, а губы скривились в раздражении. Чуть склонив голову набок, она заглянула за спину Миранды в поисках настольных часов. Восемь тридцать два... Сразу отправиться в Сенат, или сначала поприветствовать Амидалу? Неожиданность еë визита до сих пор злит меня и раздражает. Всю ночь я провела в мыслях о мотивах канцлера. Палпатин ясно дал понять, что дело в мятежном нраве моего народа. Так ли это на самом деле? Нет, нельзя делать поспешных выводов. Я должна лично поговорить с канцлером. – Я закончила, – раздался над головой на редкость тихий голос Мии. Сухие бинты обвили девичью шею в крепких тисках. – Принеси две белые вуали, да подлиннее, – велела воспитательница. Махнув головой в сторону, Луцилла поднялась, сцепив руки в замок. Сразу распознав требование, женщина отошла в сторону окна. Размеренным шагом она приблизилась в узкому зеркалу во весь рост и едва заметно приподняла подбородок, давая понять, что довольна. Образ получился сдержанным, почти аскетичным – настоящая скромность, в особенности для каких-нибудь вычурных альдеранцев. Крайз не оторвала взгляда от своего отражения когда за спиной возникли две фигуры. Две пары рук натянули тонкий мраморный шëлк вокруг шеи, излишки отбросив на спину. Миранда достала откуда-то из-за пазухи идентичный отрезок и прикрыла голову чуть выше темечка, закрепив шпильками. – Мия, позови Ориану. Сегодня она будет сопровождать меня, – даже спиной Луцилла чувствовала, как пристальный взгляд верной служанки и по совместительству близкой подруги сверлил висок. Однако присутствие Миранды пресекало любые попытки возражений на корню. Когда Мия, тяжело ступая, направилась к двери, воспитательница поспешила вставить слово: – Мудрое решение, – кивнула она. – Девушка приветлива и исполнительна, но чувство такта пока еще требует огранки. Впрочем, время – лучший ювелир. Я приложу все усилия к её воспитанию. – Не обязательно говорить об этом вслух. Если тон госпожи и удивил Миранду, то она не позволила этому отразиться на лице. Когда девушки вышли из-за ванны, Луцилла стремительно покинула свои аппартаменты.

***

Двери лифта открылись и Ориана с опущенной головой прошмыгнула первой. За ней, со сложенными в замок руками, вошла Луцилла. Им предстаяло подняться на посадочную площадку и уже оттуда направиться в здание Сената. В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь звоном кнопок. В самый последний момент в кабине неожиданно возникла долговязая женская фигура. Ориана, нос которой теперь касался роскошного умбраранского плаща мертвено-бледного оттенка, в ужасе отскочила и ударилась о другой угол кабины, тогда как Луцилла скосила взгляд. – Приветствую, сенатор. Двери захлопнулась. – Не смею не ответить взаимностью, Слай Мур. Полагаю, такая спешка обусловлена требованием сенатора Палпатина? – Проницательно. Сенатор Палпатин желал, чтобы я поставила вас в известность. Вчера обстоятельства не позволили ему предупредить вас лично: ваше присутствие необходимо на заседании, однако прибытие королевы Набу требует не меньшего внимания. Увы, по моей оплошности, вы уже не успеете приветствовать королеву лично. Мне приказано сопроводить вас в личные покои сенатора Палпатина. – Королева Амидала хочет видеть меня? – с лëгкой иронией поинтересовалась Луцилла, приподняв бровь. – Насколько мне известно, Еë Величество не осведомлена о вашем визите, – сухо поправила женщина. Надеюсь, Палпатин понимает, что я не обязана идти к нему по первому зову. Никаких обещаний вчера никто не давал! Все это понимали, но столь же очевидно было и то, что отказ будет расценëн как личное оскорбление. Не сенатора – что куда ни шло, – а Её Величества, королевы. Луцилла едва заметно скривилась, но, к счастью, обе собеседницы уставились перед собой и не видели лиц друг друга. – Не беспокойтесь о времени. Сенатор Палпатин проконтролирует, что бы вы и Еë Величество прибыли без опозданий. – Очень предусмотрительно, – с сарказмом подумала она, когда створки металлических дверей разъехались, выпуская их в залитый светом холл. Глаза цвета дуриндфайра пронзительно окинули взглядом ожидающую напротив Луциллу и застывшую позади неë пугливую девицу. – Она моя верная служанка и пойдëт со мной. – Сенатор Палпатин просил только о вашем присутствии. – Я не думаю, что разговор носит настолько крамольный характер. – Она останется здесь. Крайз не знала что и сказать. Кажется, всякие еë доводы не во что не ставили. – Моë здоровье обязует постоянное присутвие человека, осведомлëнного об особенностях моего тела. Эта девушка – мой личный лекарь. Она всегда должна быть рядом со мной. Однако, административный помощник сенатора даже бровью не повела. – Во время прибывания в аппартаментах всю отвественность за вас сенатор берëт на себя. Она ощущала себя так, будто по ней пробежалась группа юнлингов. Выпрямившись, Луцилла какие-то пару секунд пыталась было выдержать, казалось, немигающий взгляд этой упрямицы, но быстро сдалась. Левой рукой спешно нашла запястье Орианы и мазнула большим пальцем, то ли успокаивая, то ли прощаясь. Не оборачиваясь, девушка направилась вдоль длинного узкого коридора, по красным бархатным коврам. Впереди пространство было залито тëплым солнечным светом. Панорамные окна открывали виды на пышущий жизнью город. Неоткуда взявшаяся нерешительность вынудила Луциллу приостановиться. Не сумев сдержаться, она оглянулась, но позади уже никого не было. Мы не виделись два года.Что вообще я должна говорить? Нет! Глупо с моей стороны думать, что мы будем говорить о нас. Она королева и на еë планете вот-вот разгорится война. Не время для сентиментальностей. Сенатор пристроилась к стене, положив тыльную сторону ладони на стену, а другой пытаясь натянуть вуаль на лоб. Ещë и махинации канцлера... – С вами всë хорошо? Луцилла отскочила, как ошпаренная. – Мальчик, как ты здесь оказался? – не сумев спрятать удивление в голосе, она стала перебирать пальцы рук, повиснувших вдоль туловища. Судя по одежде, он явно не из здешних мест. Паренёк, как птичка, потешно склонил голову набок, не переставая зыркать на девушку своими голубыми глазами. Повисла тишина. – Я в порядке, – заверила Луцилла, осознав, почему тот замолк. Приблизившись, она заглянула ему за плечо. Там, у окна, сидело странное создание, внешний вид которого, казалось, был смутно знаком. – Твой друг? – Да, его зовут Джа-Джа! А я Энакин. Энакин Скайуокер! – гордо представился Энакин, приблизившись к внимательно наблюдавшей за неуклюжим гунганом девушке. Она вспомнила, как Амидала восхищённо рассказывала о том, насколько разные жители населяют Набу. Крайз улыбнулась. Воспоминания о давно минувших днях нахлынули так не вовремя... – Эй! Ну хватит смотреть на Джа-Джу! – Ты так и не сказал мне, что ты делаешь у аппартаментов сенатора Палпатина, Энакин, – напомнила Луцилла, прислушавшись к дерзкому замечанию мальчишки и переведя взгляд вниз, на его помятую и грязную фигуру. – Я не знаю, зачем мы здесь. Квай-Гон сказал идти с королевой. Я и пошëл. – Квай-Гон? – если бы еë настоящие брови не были спрятаны под слоем макияжа, то наверняка улетели бы куда-нибудь в волосы. – Так ты с ним... А его падаван, Оби Ван Кеноби... – Всë с ними хорошо! – Энакин лениво махнул рукой. Его взгляд оценивающе окинул девичий силуэт. – Ты любишь перебивать, как я посмотрю, – она вздохнула, сцепив вытянутые ладони в замок. Последние два года Луцилле редко удавалось видеть детей, за исключением, разве что, юнлингов и падаванов. Сенаторской район весьма обширен, а слуги, отобранные лично отцом, обеспечивали всем необходимым. Если бы не слабость тела, кто знает, быть может, она облетела бы всю Галактику... Энакин, абсолютно не стесняясь своей чумазости, впритык приблизился к девушке, заложив руки за спину и смело задрал голову, заглядывая в еë прикрытые серые глаза и грустную улыбку. Его соломенные волосëнки растрепались, завалившись назад, открывая лоб, наспех вытертый чьей-то заботливой рукой. Бронзовая мягкая кожа, обласканная жарким климатом, так и манила провести ладонью. Его тихий вопрос повис между ними, как облако в туманное утро: – Как вас зовут? Еë ресницы дрогнули и они встретились глазами. Глухой стук подошвы раздался сзади. Энакин резко обернулся, и взгляд Луциллы последовал за ним. Знакомое лицо, возникшее перед ней, вызвало лëгкое изумление и невольную улыбку узнавания. – Сенатор Крайз, – осторожно то ли поприветствовал, то ли констатировал бывалый капитан Куарш Панака. Капитан королевских сил безопасности Набу остановился, держа под мышкой свою офицерскую кепку. Напряжённая челюсть дëрнулась от увиденного, и, глухо топнув сапогом, он без слов осведомил о своëм присутствии. Неизвестная с покрытой головой вскинула голову, и, только завидев еë взволнованное лицо ему сразу вспомнилось лишь одна фамилия. Луцилла приоткрыла рот в удивлении, тогда как юный Скайуокер в недоумении переводил взгляд с одного на другую. – Капитан Панака, какая честь видеть вас, – от того, как неестественно еë голос повысился, ей хотелось провалиться сквозь землю. Мужчина приблизился, встав перед ними. – Мне не сообщили о Вашем визите, – он откашлялся, и всякая радость встречи исчезла с еë белëсого лица. Энакин вскинул бровь, забавляясь несвойственной растерянностью на лице капитана. – Это, верно, инициатива сенатора. Пройдëмте за мной. Он прошёл между ними, увлекая за собой девушку. Мальчик, казалось, хотел было что-то сказать, но лишь поджал губы, провожая взглядом. – Надеюсь, парень вëл себя прилично? Теперь он ответственность джедаев. Его невоспитанность их прегрешение. – Нет, нет, всë хорошо. Она до последнего старалась не смотреть на неподвижную прямую фигуру за прозрачными дверьми. Когда те разъехались, и они вошли, всякие разговоры прервались. Под звенящую тишину и многозначительные взгляды, капитан невозмутимо прошествовал за спиной королевы и двух еë служанок, встав позади. Луцилла осталась стоять у дверей с заложенными в замок руками. Все присутвующие глядели на еë, как на внезапно обнаруженную диковинку, затерянную тысячи лет назад, но Крайз совсем не растерялась. Взгляд еë серых глаз переместился с доселе расхаживающей фигуры Палпатина на наряженную Королеву. Ей показалось, что в округлившихая глазах Амидалы что-то блеснуло, а сложенные на коленях пальцы непроизвольно дëрнулись. Самым смелым оказался Палпатин. Краешки губ дëрнулись и на вдумчивом лице сенатора появилась слабая улыбка. – Сенатор, вы как раз вовремя. Я рад, что вы исполнили мою просьбу, – он медленно обернулся, дабы лицезреть, как девушки в понятном только им молчании сверлят друг друга взглядами. – И, несомненно, осчастливили тем Еë Величество. Как же она выросла. – Королева Амидала, – прижав подбородок к груди, она присела в знак уважения. От пристального взгляда карих глаз Луцилле захотелось сглотнуть, но бинты, впившееся в шею, как на зло, мешали. – Сожалею, что мне не удалось поприветствовать Вас ещë на посадочной платформе. Я грущу о беде, что постигла Набу и надеюсь, что здесь, на Корусанте, ваши требования будут услышаны. Вновь повисла тишина. Девушки в ярко алых платьях, с капюшонами, наполовину скрывавших их лица, переглянулись. Кажется, королева впервые за это время моргнула. А потом ещë раз, и ещë. Спешно отведя взгляд и склонив голову, Еë Величество подняла ладонь, лежавшую сверху, и прижала к глазам. Ширайя, увешанная жемчужинами с Веды и стеклянными нитями картинно скрыла потерявший былую серьëзность мраморный лик. – Ваше Величество? – позвал капитан. – Воды! – распорядился Палпатин, и служанка, стоявшая рядом с Панакой, уверенно бросилась к низкому столику перед Королевой, тогда как другая, обойдя диван, склонилась над ней. – Не нужно воды, – рука, покоявшаяся на многослойных одеждах, взметнулась вверх. Обе девушки замерли. – Присаживайтесь. Сенаторы переглянулись. Луцилла неспешно приблизилась. Приподняв мягкие ткани плаща, она элегантно присела на маленькое красное кресло, самое удалённое от гостей с Набу. Их было четыре, не считая дивана, и все были разбросаны вокруг овального столика. Юная Крайз расположилась диагонально напротив королевы. Амидала оторвала руку от лица и махнула ею перед собой. Служанки отступили, вернувшись на прежние позиции. – Что-ж, – начал Палпатин, завидев улучшение ситуации и вновь принялся неторопливо расхаживать по резиденции. – Как я и говорил, всë это сплошная политика. Республика уже не та, что была раньше. Сенаторы алчные, они погрязли в раздорах. Всеобщее благо никого не волнует. Скажу честно, Ваше Величество, я сомневаюсь, что Сенат отреагирует на вторжение. Сложив руки на коленях, Королева Амидала в последний раз окинула взгляжом спокойный профиль Луциллы, лениво царапавшей обивку кресла, прежде чем встретить порицания сенатора. – Канцлер Велорум считает, что надежда есть. – Простите, Ваше Величество, но канцлер не имеет реальной власти. На него постоянно сыплются обвинения в коррупции. Всем заправляют бюрократы. – Что вы предлагаете? – не сдержавшись, поинтересовалась она. Палпатин остановился. Королева, сидевшая дальше, не могла заметить, ибо он стоял спиной ко всему присутствующим, но Луцилла, скосив взгляд вниз, могла наблюдать, как сенатор разжал крепкий кулак, и, подняв в излюбленном жесте уже раскрытую ладонь к животу, вновь нервно еë сжал. Представ перед Королевой, он дельно изрëк: – Разумнее всего настоять на выборах более могущественного Верховного канцлера, который обуздал бы бюрократов и восстановил справедливость. Вы... можете потребовать выдвинуть вотум недоверия канцлеру Велоруму. Глаза Еë Величества округлились: – Но ведь он наш единомышленник! – В ином случае нам остаётся только обратиться с жалобой в суд, – заключил Палпатин. – Дела в суде рассматриваются дольше, чем в Сенате. Наши соотечественники гибнут! Мы должны что-то сделать, чтобы помешать Федерации. Мужчина вновь принялся шествовать по аппартаментам под суровым взглядом Королевы. – Будучи реалистом, Ваше Величество, я полагаю, что на время нам прийдётся смириться с владычеством Федерации, – Палпатин остановился и выжидающе уставился на неë в ответ. – Я не могу это допустить, – твëрдо возразила она. Хранившая доселе молчание Луцилла решила высказаться. Сухие губы с трудом оторвались друг от друга и еë тихий голос нарушил отчаянную тишину. – Мы не можем предъявлять такого рода обвинения, полагаясь лишь на слухи. Ваше Величество, – обратилась она, вставая. Руки повисли вдоль туловища, а решительный взгляд был направлен на Амидалу, губы которой, то ли от гнева, то ли от нетерпения сжались в тонкую полосу. – Я не могу в полной мере осознать, что вы сейчас чувствуете. Однако... При всëм уважении, я боюсь, что смещение канцлера Велорума может посеять хаос во всей Республике. На выбеленном лице Еë Величества впервые за эту встречу отразился целый спектр чувств: шок, злость, обида, непреклонность. Разложив руки по обе стороны от себя, она старалась говорить убедительно спокойно: – Легко защищать покой в Республике ценой крови чужого народа. Это было сродни удару под дых. Палпатин замер поодаль, наблюдая за разворачивающейся сценой. Капитан Панака, до сего момента стоявший неподвижно, устремив взгляд в одну точку, переступил с ноги на ногу, но движение это было вызвано отнюдь не усталостью. Девушки в багровых плащах хранили молчание – непроницаемые тени, застывшие в ожидании. Луцилла, плотно сжав губы, окинула потерянным взглядом присутствующих. – Свидетелей, – поправила она себя мысленно. – Единомышленников. Все до единого – выходцы с планеты, объятой пламенем разрушения. Наивно было надеяться, что они внемлют голосу разума. Падме… – Луцилла вздрогнула, произнеся это имя. Имя, которое отзывалось в памяти прекрасными, но почти что далёкими воспоминаниями. – Тебе было семь, очаровательный ребёнок. Мне – одиннадцать, подающий надежды политик. Я вглядываюсь в лицо перед собой, чувствую, как дрожат мои пальцы, и прячу их в рукавах. Кожа вновь начинает зудеть, а ведь только-только наложили повязки. У Луциллы было тысячи слов, но ни одно из них не слетело с еë уст. То ли от растерянности, то ли от страха. От последнего предположения она готова была рассмеяться. Нет, здесь она говорила как сенатор, а не испуганная девчонка. – Если такова Ваша воля, – она заметила, как пальцы Амидалы побелели, вцепившись в дорогую обивку дивана, и как голова едва заметно склонилась. – Сенатор Палпатин, – медленно протянула она, заторможенно кивнув. Развернувшись, юная Крайз стремительно покинула аппартаменты. Буквально выбежав, Луцилла схватилась за голову, силясь отыскать шпильки, удержавшей ненавистные тряпки. Она бы и с шеи содрала, причём в первую очередь, если бы не чëткое понимание, что прелести в увиденом другими будет мало. Вырвав удерживающие конструкции в размере четырёх штук, она с досадой перекинула шёлковую ткань через плечо, окончательно растрепав слабо затянутые волосы. Голова была занята мыслями и эмоциями, а руки утомительным делом, потому, видимо, она не заметила препятствия в лице оранжевого гунгана. Объект, из-за которого она оступилась и едва ли не упала, вдруг сокрушëнно завопил. – Извините, я вас не заметила! – взволнованно заверила Луцилла, отскочив назад. Мальчик, с которым она познакомилась совсем недавно, стоял у окна и, видимо, до сего момента наблюдал за пролетающими спидерами. Гунган подпрыгнул с пуфа, хватаясь за ушибленную ногу. Уши, настолько длинные, что свободно касались пояса, пришли в какое-то сумашедшее движении. Девушка вжалась в стену, притянув руки с вуалью к груди, совсем не понимая, как успокоить создание под два метра ростом? Она перевела незнающий взгляд на парнишку, имя которого уже не помнила. Было очевидно, что тот ничего не видел, однако, с чувством абсолютной правоты на лице, всё же сделал замечание гунгану, доставая ему при этом едва ли до пояса. – Да брось ты, не могла она причинить тебе такую боль! – Да-да, моя никогда-никогда не бывает больно! Только Эни ощущать, а другим нельзя! Коридор наполнился странными, прерывистыми звуками, сочетающими в себе возмущенные реплики Джа-Джи и безуспешные попытки мальчика его утихомирить. Этот шум не укрылся от внимания служанки, заметившей суматоху. Луцилла замерла вне поля её зрения, но, едва девушка сделала шаг к двери, скрылась прочь. – Что тут творится? – строго произнесла она, схватив Энакина за руку. – Мы веселимся! Правда, Джа-Джа? Глаза гунгана зажмурились и раскрылись, а он, почесав голову, неуклюже начал бормотать что-то невразумительное. – Эритае, отпусти его, – двери разъехались, и юная Королева величественно прошествовала вперёд, не удосужив троицу даже взглядом. Капитан и служанка сопровождали её по обе стороны. Выполнив приказ, девушка поспешила за королевой. Энакин, махнув рукой сбитому с толку приятелю, побежал вслед за эскортом.

***

Грандиозный зал заседаний начал мерно заполняться шумными разговорами сенаторов. Здесь собирались представители самых разных рас: анксы, клодиты, финдиацы, тви'леки, торгуты, забраки и многие, многие другие. Непремеримые враги были готовы говорить, а другие – слушать, кто с нисхождением, кто с жалостью, а кто и с равнодушием. Здесь, в отличие от поля боя, были посредники. Генерал с прямолинейным нравом и суровой действительностью почувствовал бы себя чужаком, ибо место это возвигало в почëт далеко не честь. Политики вооружались не мечами и бластерами, а хитростью и красноречием. Нескончаемые коридоры остались позади, когда Луцилла вышла к сектору, принадлежащему мандалорской делегации. Подле открытой двери, как и всегда, уже стоял страж. Он прокричал слова приветствия, только завидев еë и протокольно отдал честь. Войдя, она сразу же оказалась на круглой платформе, оборудованной специальным двигателем, позволявшим перемещаться по залу. Еë заботило отсутвие служанки. В спешке Луцилла совсем не потрудилась еë забрать или хотя бы уведомить о своëм уходе. Бедняжка так и осталась в компании той холодной женщины. Она сложила ладони на коленях, стараясь не выдавать волнения, пока изучала взглядом постепенно заполняющийся зал. Сегодня в воздухе витало напряжение. Лотт Дод, сенатор от Торговой Федерации, уже давно занял своë место, словно стремясь оградиться от назойливых вопросов, что могли обрушиться на него по пути. Он стоял в центре платформы, окружëнный двумя своими помощниками-неймодианцами. Выражения их лиц были почти неуловимы, но нервозность сенатора читалась в каждом его движении: он переминался с ноги на ногу и судорожно сжимал запястье левой руки. Советники же сидели неподвижно, упрямо поджимая губы. Неужели триумфатор дня, сам Нут Ганрей, не почтит своим присутствием? Его противница, похоже, нисколько не смущалась присутствием представителей Республики. – Сенатор Крайз, здесь требуют вашего присутвия, – осведомил еë ровный мужской голос. Моргнув, Луцилла махнула рукой, давая разрешение впустить. Она уже знала личность визитëра. Ей было невдомёк, почему страж на протяжении двух лет неустанно спрашивает, учитывая, что девушка дала разрешение пропускать своих служанок без еë осведомления. Исполнительность или упрямство? – Госпожа моя! – взволнованная Ориана буквально влетела на платформу, и Крайз, схватив девушку за рукав нового аквамаринового платья, резко осадила на сиденье. – И мне отрадно видеть тебя. — Как только вы покинули встречу, сенатор Палпатин потребовал присутствия своей помощницы, и меня отпустили. Помню, когда я выходила, мне навстречу шла Её Величество, а вот вас нигде не было видно, — Ориана разгладила невидимые складки. – Я ушла раньше, – просто ответила Луцилла. – Недосягаемое Мандо, видела бы ты себя со стороны! Вся красная и дышишь, будто от аклаев убегала! – Я старалась не опоздать! Воспитательница уничтожила бы меня, подведи я вас! – начала оправдываться она. Тяжело вздохнув, Луцилла отвернулась, и между ними повисла тишина. Она желала абстрагироваться от прерывистых вздохов Орианы, нервно комкавшей в руках белоснежный платок. Ей вдруг вспомнилась Падме. Едва переступив порог аппартаментов, она встретилась взглядом с Королевой. В памяти всплыли ее глаза, наполнившиеся влагой, и чуть дрогнувшие губы, на которых умерли невысказанные слова. Словно тайна, слишком хрупкая, чтобы доверить ее чужим ушам. Какое же решение она приняла? Блуждающий взгляд Луциллы наконец нашёл то, что искал с самого начала. Чужие карие глаза уже давно и пристально сверлили её, прожигая насквозь. Королева Амидала, словно гордая статуя на пьедестале, неотрывно глядела с высоты десяти метров на притихшую в средней полосе сенатора Луциллу. Еë Величество успела сменить одеяние и теперь восседала в рельефном ярко-красном платье, с высоким воротником, украшенным золотой орнаментной вышивкой и свисающими драгоценными камнями. На плечи натянута объëмная меховая накидка. Даже с тем ужасным зрением в арсенале Крайз, еë было трудно не заметить. Падме всем своим видом демонстрировала величество Набу в Галактическом Сенате. Когда же до августейшей персоны дошло, что еë внимание была замечено, Королева поспешила выпрямиться и обратиться к сидящему рядом сенатору Палпатину. – Ох уж эти срочные дела, – с иронией подумала Луцилла, подавив смешок. Ещё около пятнадцати минут продолжались организационные мероприятия, прежде чем на возвышающемся в самом центре зала подиуме появились фигуры Верховного Канцлера Велорума, Вице-председателя Маса Амедды и старшей помощницы канцлера, Сеи Тарии. – Президиум предоставляет слово сенатору из суверенной системы Набу. Палпатин встал и нажал на кнопку запуска. Платформа отсоединилась от стены и направилась вниз, в самый центр зала. – Господин Верховный канцлер, уважаемые сенаторы! После принятия закона о налогообложении торговых путей произошла трагедия, которую сейчас проживает вся наша планета, оккупированная Торговой Федерацией. Сторона обвинения уже была в воздухе, совсем недалеко от набуанской делегациии. Прямое обвинение сначало испугало сенатора Дода, но растерянность быстро сменил гнев: – Это возмутительно! Я протестую против заявления сенатора! – Президиум не давал слова сенатору из Торговой Федерации! – вмешался Велорум. – Суть нашей претензии изложит Королева Амидала, избранная правительницей Набу. Выслушайте еë, – произнëс сенатор Палпатин, уступая место королеве. – Уважаемые представители республики! Взываю к вам от лица от лица планеты, которую постигла беда! В систему Набу вторглась армия дроидов Торговой... – она была перебита очередным несогласием со стороны сенатора. – Я протестую! Доказательств нет! – Амидала медленно перевела него взгляд, полный вежливого отвращения. – Это возмутительно! Мы рекомендуем послать в Набу комиссию с целью установления истины. Акс Мо, сенатор с планеты Маластар и представитель Протектората гранов, выразил одобрение: – Конгресс Маластара поддерживает предложение Торговой Федерации. Нужно определить состав комиссии. – Но суть... – начал говорить Велорум, как его микрофон был внезапно выключен Масом Амеддой. Придвинувшись к канцлеру, он принялся что-то ему говорить. – Вон они, бюрократы! – шептал Палпатин Королеве. Еë подбородок и губы опустились, а брови вскинулись домиком. Она была разочарована. – Истинные правители республики! И подкупленные Торговой Федерацией, смею добавить. Перед ними канцлер Велорум совершенно беспомощен... После короткого разговора с вице - председателем, канцлер объявил: – Предложение принимается! Вы согласны на отсрочку, чтобы комиссия установила справедливость ваших притензий? – Я возражаю, канцлер! Я хочу положить конец посягательствам на наш суверенитет! Я не хочу, чтобы мои подданые погибали, пока вы обсуждаете вопрос о вторжении на бесконечных заседаниях! Если нынешний сенат не дееспособен, ему нужен новый руководитель. Предлагаю вынести вотум недоверия верховному канцлеру Велоруму! Зал взорвался гулом, в котором смешались ярость возмущения и трепет восторга. Канцлер, поражëнный, медленно осел в кресло, лицо его исказила тень ошеломления. Луцилла не могла поверить своим глазам. За всë сравнительно недолгое время Финиса Велорума на посту верховного канцлера ни одно из его заседаний не выходило за рамки чопорной рутины. Любые громкие заявления оставались лишь на страницах протоколов. Даже это экстренное собрание казалось ей лишь очередной формальностью. С губ слетел судорожный вздох. – Ты всегда была смелой, Падме, – она мотнула головой, оттягивая бинты на шее и расчëсывая носком туфель внутреннюю лодыжку. – К чему приводит смелость? – Тише! – прокричал Маса Амедда, когда зал в унисон начал скандировать "Во-тум!". – Они выберут нового канцлера. Могущественного. И наши страдания наконец закончатся, – обещал Палпатин своей Королеве. Она же не разделяла его воодушевления. Сейчас, когда корабль давал течь, было безразлично, какая сила воссядет на капитанском мостике. Лишь бы эта сила не покинула тонущее судно. Пока сенатор, почти с личным триумфом, взирал на растерянного Велорума, Амидала устремила свой взор вперёд, на зияющую пустотой платформу мандалорской делегации.

***

– Вы расстроены? – Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Луцилле отчаянно хотелось сорвать с себя эти душные, словно саван, одежды и ненавистные туфли. Вместе с липкой кожей содрать мерзкие бинты, отклеивающиеся от пота, и с головой погрузиться в ванную с горячей водой. Обсуждать политику с недалëкой служанкой – воистину, что может быть хуже? Едва покинув платформу, она первым делом стянула плащ и всучила его выскочившей следом Ориане. Предварительно уведомив стражника о своëм уходе, она покинула это нечто. А как иначе назвать это заседание? Палпатин был прав. Велорум – жертва бюрократов. Она собственными глазами видела, как он переменился с решением о назначении злополучной комиссии! Ведомый дурак, сам поставил точку в своей политической карьере. Вдобавок, её не отпускала мысль о тайне, которую ей любезно поведал один сенатор в полумраке кулуаров. Только не говорите, что не знали. Возможно, если бы у неë с канцлером состоялся разговор до начала собрания… Если бы он смог объясниться, она бы оградила его от обвинений старой подруги. Луцилла была уверена, что в таком случае и без того напряжённые отношения прекратились бы. Она зажмурилась, оказавшись на свежем воздухе. Ради Республики. – Госпожа, транспорт готов, – нерешительно окликнула Ориана. Распахнув глаза, Крайз и впрямь увидела безупречно белый аэроспидер с тёмно-синими полосами вдоль кабины. Рыжие кудри Орианы выбились из причёски, пока она что-то улаживала с пилотом. Высоченный ласат, под два метра ростом, скрестив руки на груди, угрюмо внимал ей, лишь изредка бросая короткие кивки. Не дожидаясь помощи, Крайз забралась в сиденье. Разгладив складки платья и поправив непослушную чёлку, она поверх лобового стекла окинула их спины пронзительным взглядом. Закончив переговоры, ласат ввалился в аэроспидер, не церемонясь и грубо оттеснив её локтем, устраиваясь поудобнее. Сенатор округлила глаза от такой бесцеремонности. Лишь появление Орианы, подошедшей к её стороне, удержало её от замечания. – Я сообщила ему адрес. Он доставит вас прямо к дому. Крайз кивнула и, прощаясь, пару раз хлопнула её по ладони. Служанка отступила, и аэроспидер взмылся в воздух. Луцилла едва успела вцепиться в края сиденья, как они с невероятной скоростью понеслись над вымощенными бежевой плиткой дорожками, мимо величественных статуй основателей Республики. – Я никогда не полюблю летать, – с грохочущим сердцем осознала она, пока ветер нещадно бил в лицо. – Доставь меня в Храм джедаев! – прокричала она, поворачиваясь в сторону пилота. – Мне было поручено доставить сенатора Крайз в дом 500 по Республиканской улице, – невозмутимо ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Я знаю! Но сенатор Крайз приказывает тебе лететь к Храму джедаев! Скептически хмыкнув, он резко дёрнул руль и аэроспидер, словно сорвавшийся с цепи зверь, обогнул ближайший небоскрёб, отчего Луцилла чуть не вылетела вперёд носом. К счастью, этот бесцеремонный пилот вовремя выставил руку, преградив ей путь, и потрясённая Крайз успела в неё вцепиться, избежав болезненной встречи с лобовым стеклом. – Любой каприз за ваши кредиты, – то ли пошутил, то ли съязвил он, когда она, неприлично растрепанная, ошарашенно посмотрела на него. Вдали, окутанный дымкой времени, величественно возвышался древний Храм Джедаев, источая незримую, но ощутимую энергию.