Колыбельная для чужих детей

Аэроспидер приземлился на каменные плиты внешнего двора. Тяжело вздохнув и убрав прилипшие к лицу волосы, Луцилла вышла, оглядываясь по сторонам. – Вам придётся подождать, – протянула она, хлопнув по капоту и направилась к Храму. Луцилла находила предпочтения джедаев в архитектуре милитаристскими и скучными. В этом они были схожи с мандалорцами. Если бы отец отвёл роль правителя ей, а не старшей Сатин, еë третьим приказом стало бы снести королевский дворец Сандари с лица земли. Лишь мимолётный взгляд на него вызывал желание броситься на пики от наваливающейся грусти и безнадëги. При этом всëм вычурные усадьбы и алые бархатные стены, характерные для Сенатского района Крайз тоже считала раздражающими. Зачем сенаторам такие роскошные аппартаменты? Для служителей народа это как-то чересчур. Такая роскошь уместна разве что в отношении королевских особ. От последнего она поëжилась. Луцилла терялась в догадках, сколько ещё Падме пробудет на Корусанте. По сути, она добилась, чего хотела – Велорум смещён, и объявление нового канцлера не заставит себя ждать. Здесь Еë Величеству более нечего делать. Остаётся ждать, когда новое правительство уладит конфликт с Торговой Федерацией. Трудно поверить, что Падме будет отсиживаться в тиши и благе, пока еë подданых угнетают захватчики. Вдруг стало тяжело дышать. Остановившись посреди безлюдной местности, где кроме Храма больше не было построек выше трёх метров, сенатор прижала руку к груди, а другую упëрла в бедро. Под ладонью сердце билось набатом, глаза горели и что хуже, слезились, грозив испортить макияж. Луцилла не понимала, почему в одно мгновенье стало так дурно. Ещë в зале Сената она явно перенервничала. Зуд вернулся, но едва ли этого достаточно, чтобы температура всего тела поднялась в столь короткие сроки. К тому же эта отдышка, скосившая всякую выносливость... Она медленно подняла голову, силясь прийти в себя. Выдыхая горячий воздух через рот, Луцилла сконцетрировала внимание на шпилях, устремлëнных в небо. Из окон своих аппартаментов Крайз находила их похожими на промышленные трубы, однако вблизи былого сходства не было. Их трёхсторонняя симметрия добавляла унылому храму элегантности и изящности. Мало-помалу прийдя в себя, сенатор неспешно продолжила путь. Впереди возвышалась процессионная лестница, ведущая в Большой зал. С безысходностью она осознала, что следовало попросить того лисата стать сопроводителем. С горем пополам преодолев ступени, Луцилла, стараясь не устраивать театр позора перед группой из пяти падаванов, остановившись между статуями консулов, сняла с шеи вуаль и накинула на голову. Прозрачность ткани не скрывала личности, потому она без страха предстала перед юными хранителями покоя. – Осведомите джедая Депу Биллабу. Сенатор Луцилла Крайз просит еë присутствия. Юноша в длиннополой коричневой мантии из жёсткого сукна, со сложенными на груди руками окинул еë оценивающим взглядом. Его тонкая косичка за правым ухом падала на грудь, и Луцилла отвела взгляд, когда услышала смешок со стороны другой монолитной опоры. Им и впрямь далеко до истинных джедаев. Бросив взгляд на товарища, падаван потянул руку к уху, и, перекинувшись с кем-то парой слов, уведомил: – Джедай Биллаба в данный момент не может удовлетворить Вашу просьбу. – По какой причине? – В данный момент времени Мастер Биллаба заседает в Совете. Переступив с ноги на ногу, Луцилла сжала ладони на животе. Ей срочно нужно было обсудить последние новости из Сената, она не могла отступить. Тем более, после всего того пути, что преодолело это слабое тело. – Это встреча очень важна. Я буду ожидать. Прошу, уведомьте еë, когда собрание закончится. Парень ничего не сказал и не сделал, продолжив, как и прежде, стоять со скрещëнными на груди руками. Его световой меч выглядывал из-за халата, прикрепленный к блоку питания на поясе. Луцилле не в первую ждать, так как в Храм нельзя попасть любому желающему, но она знала, что еë просьба будет исполнена. После выговора, устроенного Депой, с ней старались вести себя настолько обходительно, насколько рядовой джедай вообще мог им быть. Она со стыдом вспоминает день, когда решилась прийти к Храму одна, без новообретённой подруги. К Луцилле большинство тогда не относилось всерьёз. Совсем юная и перепуганная, ничего не ведающая в реальной политике. Немногие, такие как сенатор Палпатин и джедай Деппа Биллаба разглядели в ней будущего реформатора с благородной миссией. Мандалор – удалённая система, находящаяся во Внешнем кольце, однако влияние его на Галактику бесспорно. Мятежный, несклоняемый, чтящий свои традиции выше законов Республики. Бескар – металл, добывщийся исключительно в недрах Мандалора, отличался крепостью. Из него создавались доспехи, лучше которых не сыскать в Галактике. И носят их лучшие наëмники, конруренции которым нет уже как десять тысяч лет. Когда система, история которой покрыта пеплом от вечных войн, отправляет пятнадцатилетнюю девчонку агитировать о важности демократии и терпении к мнениям, многие расценили это как плевок к благородным намерениям Республики. Ни Мандалор, ни представители Республики не понимали, что это порывы самой Луциллы, исходящие из желания создать идеальное общество, в котором не будет месту дискриминации, нищеты и, в первую очередь, рабства. С Родины уже как два года она безостановочно получает послания о неправильности еë действий, о том, что она якобы защищает не интересы соотечественников, а свои собственные. На Корусанте же твердят о еë лицемерии. Стоит только еë платформе оказаться в центре, как в Зале Сената повисает тишина. Всякие еë слова и доводы разбиваются о стену их незаинтересованности, неверия и злости. Два года пролетели, но с друзьями дела по-прежнему обстоят неважно. Сенатор Палпатин, к счастью, продолжал верить в неё. Не раз он поддерживал её речи, и Крайз прониклась к нему глубоким уважением. Она расхаживала из стороны в сторону, сложив руки на животе и прижав подбородок к ключицам. Так она надеялась скрыть бинты, а для надёжности распустила смольные волосы, в тот же миг тяжёлым водопадом рассыпавшиеся по плечам. В любом случае, от утренней причёски ничего не оставалось. – Чтоб ещё раз я позволила этой криворукой Мие притронуться к моим волосам... – обещала она, впиваясь невидящим взглядом сквозь белую вуаль на каменные плиты. Она не знает, сколько прошло времени, прежде чем за спиной послышались быстрые шаги. Едва обернувшись, Луцилла ощутила на плечах чужие ладони и по инерции сделала шаг назад. Снизу вверх на неë смотрели насыщенные карие глаза, а накрашенные в тон коричневой джедайской мантии губы сжались в тонкую линию. Почувствовав еë беспокойство, Крайз опустила руки на плечи, сжимая. Ресницы замерли под вуалью, и сенатор отвела взгляд в пол. Не оборонив даже слов приветсвия, Депа повела Луциллу в Храм. Огромный зал с множеством колонн, расположенных вдоль коридоров и лестниц встретили их тишиной. Солнце отбрасывало тень на дорогу, ведущей в глубины Храма. Джедай повернулась к осунувшейся девушке и озадаченно осмотрела. – Ты ждала меня целый час не для того, чтобы молчать. Или просто соскучилась? – попыталась пошутить она, сложив руки на груди. – Эй, не молчи. Что случилось? И постарайся объяснить, почему стоять на улице для тебя заманчивей, чем, например, сидеть в оранжереи и наслаждаться видами водопадов. – Это неловко. Все медитируют, и я там буду не к месту. – Не говори глупостей. Ты никому не можешь помешать. – Депа, перестань. Я хотела передать тебе новости из Сената и задать несколько вопросов. – Перепрыгивать с темы на тему – это сугубо твой талант, или вы, политики, все такими рождаетесь? Ладно, ладно, говори. Луцилла, вновь сцепив руки на животе, принялась ходить вокруг джедая. – На сегодняшнем внеочередном заседании канцлеру выдвинули вотум недоверия. Его правительство вскоре заменят. Биллаба нахмурилась, силясь не упускать из виду мельтешаший перед глазами силуэт. – Кто будет вместо него? – Я не знаю. Дата выборов неизвестна. Как и список кандидатов, – она остановилась, прежде чем приблизиться к Депе. – Ты первая из джедаев, кто узнал об этом. Теперь твоя очередь откровенничать. Женщина отвела голову в сторону, прищурив подведëнные чёрными тенями глаза. – Зависит от того, что конкретно интересно госпоже сенатору. Оглялевшись по сторонам, Луцилла наклонилась и спросила: – О чëм вы говорили на сегодняшнем собрании Совета? Выдохнув, Депа покачала головой. – О мальчике из Татуина. Девушка отстранилась с не верящим взглядом, на что джедай лишь виновато улыбнулась. Ей казалось странным, что самые уважаемые джедаи собрались ради мальчишки с планеты рабов. – Я уж грешным делом подумала, что доблестные джедаи обсуждали триумф своей сверхсекретной миссии по спасению Амидалы, – с иронией заметила Луцилла, вызывающе поднимая бровь. Биллаба встретила укол с невозмутимым достоинством. – Я не могу посвящать тебя во всё, Луцилла. Есть вещи, не касающиеся политиков. – Точнее, лично меня. Иначе как объяснить это всеобщее знание, обошедшее меня стороной? – Луцилла отвернулась, пряча за спиной взгляд, затуманенный подступающей обидой. Депа, не колеблясь, коснулась еë плеча успокаивающим жестом. – Мне неизвестно, какие отношения связывают тебя с канцлером, или вернее, теперь уже бывшим канцлером, а также причина, по которой он решил держать тебя в неведении, Луцилла. Я лишь исполняю волю Совета. Закатное солнце окрасило коридор багряным заревом, став безмолвным свидетелем их разговора. – Что же будет теперь? – спросила юная Крайз. Депа повернула голову к Главному входу и задумчиво сказала: – Пути Силы неисповедимы. Не волнуйся так о мирском, ибо всë это временно. В конце концов, потрясённым сегодня был даже мой учитель. – Мастер Винду? Неужели что-то способно удивить его? – отозвалась она с горькой усмешкой. – Мальчик с Татуина, – напомнила Депа. – Я покинула собрание Совета раньше времени, ты и так долго ждала. Одно я успела понять окончательно: ряды Ордена пополнятся новым джедаем. И кто знает, возможно, Квай-Гон изъявит желание стать его наставником. – Почему он так беспокоится о судьбе этого мальчика? – Помнишь, я как-то рассказывала тебе историю о Пророчестве? Об Избранном, что приведëт Силу к равновесию. Квай-Гон убеждён, что речь именно об этом мальчике и что их встреча в Квартале рабов была предначертана судьбой. Его убеждение столь прочно, что даже Мастеру Винду и Магистру Йоде не удаётся его переубедить. Луцилла внимательно слушала, водя взглядом по гладким плитам под ногами. Рука Депы всë ещë мягко сжимала еë надплечье, когда внезапное озарение посетило еë голову. Обернувшись, она встретилась с удивлёнными от перемены еë настроений глазами женщины-джедая. – Всё это время ты говорила о... Ну, том парне со светлыми волосами и голубыми глазами... Ох, я совсем плоха на имена, – сокрушалась она, приложив ладонь ко лбу. Было обидно не иметь возможности выразить собственные мысли. Биллаба отстранилась с улыбкой. – Энакин Скайуокер. – Да, конечно. Эни... – протянула она, кивая. Все пазлы в голове сложились и Луцилла ощутила приятное удовлетворение. Подняв взгляд, чтобы попрощаться, она встретилась с вопросительным взглядом. – Его друг так называл. Депа приподняла подбородок, заглянув ей в глаза и две косички, симметричными кругами касающиеся надплечий, упали ей на лопатки. Ладони в перчатках медленно поднялись и обхватили лицо через вуаль. Карие глаза с серьёзностью переводили взгляд со всех точек на белом лице, задерживая внимание даже на ушах. Луцилла стыдливо сжала губы. – Мне пора. Благодарю за удалённое время. – Ты вся горишь, – чёрные брови опасно нахмурились, и она отпустила ладони. – Я провожу тебя. – Не нужно, меня уже ждёт водитель. – Я провожу тебя до него, – безэпиляционно заявила Мастер, хватая одной рукой чужую, а другой придерживая за спину. Оглядываясь то на дорогу, то на склонившую голову Крайз, по видимому считавшую своим долгом каждую минуту напоминать, что еë ждут в Совете, они неспешно побрели обратно, пока закатное солнце уходило за горизонт, оставляя после себя размытые розовые пятна в небе.

***

Коридоры дома, уже ставшего ей родным, встретили еë тишиной. Красный ковëр, выполненный лучшими мастерами-гунганами, пролегал сплошным полотном на восемь метров вперёд. Его жёсткость не умоляла того, какое наслаждение испытывали ступни Луциллы, когда та, в такие безлюдные вечера как этот, снимала обувь и в развалку направлялась к своим аппартаментам. Сенатора совсем не смущал тот факт, что над ней были камеры наблюдения – она просто на них не смотрела. Если члены охраны высокопоставленных лиц и были свидетелелями еë волностей в конце рабочего дня, то Крайз великодушно их прощала. За некоторыми чужими дверьми слышались голоса и шорохи, но нигде не было криков. Она достала карту-пропуск из-за маленького кармашка на поясе и приложила еë к считывающему устройству над ручкой. Раздался тихий писк и Луцилла потянула за ручку, входя в тëмную прихожую. Захлопнув дверь, она громко судорожно вздохнула, бросив туфли в сторону и с наслаждением вцепилась пальцами в корни волос. Сжав зубы, Крайз невидящим взглядом провела по тьме перед собой, отметив, что в спальне горит свет включённой, мягким желтым падая на маленький ковёр у изножья кровати. – Я не разрешаю оставаться в своих апартаментах после девяти даже Миранде, – отмела она первую всплывшую в голове мысль. Отпустив руки вдоль туловища, она оглянулась в поисках чего-нибудь потяжелее. Однако, в темноте ничего не было видно, а расположения вещей Луцилла никогда не помнила, особенно после деятельности дроидов-уборщиков. Оперевшись рукой на колено, она осторожно подняла уроненную ранее туфлю с маленьким широким каблуком, и на цыпочках пошла вперёд. Сначала она увидела скрещённые в лодыжках ноги в белых носках, чуть выше длинная сорочка в пол цвета слоновой кости, толстые брители, открывающие вид на руки, одна из которых подпирала щëку, а другая листала книгу из еë собственной библиотеки. Водопад тëмно-каштановых волос, скрывающих шею и, наконец, глаза, вмиг устремившиеся на еë нелепо застывшую фигуру с занесённой над головой туфлей, в любой миг готовой отправиться в полëт. – Падме? – воскликнула потрясённо Луцилла. Метнувшись в прихожую, она бросила на пол туфлю и вернулась к невозмутимо развалившейся на еë кровате Амидале. – Я не могу найтись с словами! – Зато я, пожалуй, могу, – она закрыла книгу, и, оперевшись рукой на мягкую перину, потянулась к прикроватной тумбе, аккуратно положив. – Хорошая книга. Уж не думала, что ты интересуешься приключенческими романами. – Откуда тебе знать? Мы не виделись, кажется, вечность. Падме пересела на колени, неуклюже распластав их слишком широко и не по-королевски сгорбилась. Еë руки невольно повисли вдоль тела, сходясь в ладонях. Голова по-птичьи упала на левое надплечье, а рот приоткрылся, как у выпавшей на берег рыбы. Волнистые локоны обрамляли теперь уже естественного цвета щëки. Крайз не была готова к этому разговору. Она очень устала и совсем не соображала. После двух лет разлуки она больше всего не хотела ляпнуть какую-то чушь, которая может оскорбить или задеть старую подругу. Падме изменилась, как, впрочем, и сама Луцилла. Она прекрасно понимала, что они уже не те девочки, слëзно упрашивающие учителя по политологии провести урок в саду. – Завтра я возвращаюсь на Набу. Хотела попрощаться. Крайз хранила молчание, взглядываясь в растерянное лицо. Затем, отвернувшись, она скользнула к кухонному островку за любимым креслом, едва различимому в полумраке. Единственным источником света в квартире была прикроватная лампа, и Луцилла, почти наугад, шарила по полкам над головой в поисках жаропонижающего. Обнаружив какой-то сироп, она спешно открутила крышку и, не церемонясь, отпила прямо из горла, запивая фильтрованной водой. Приторная сладость заставила ее поморщиться, и, встряхнувшись, она подошла к холодильнику. – Ты хоть что-нибудь ела? – спросила она, приложив ладонь ко лбу и лениво открывая прозрачные отсеки. Падме неотрывно смотрела на еë тëмный силуэт. Слова застревали в горле. Как начать этот разговор? Столько всего хотелось рассказать Луцилле, разделить с ней это бремя новостей. Она стала королевой! Cтолько всего произошло: и тайное бегство от Торговой Федерации, и странствия с джедаями по раскалëнному Татуину, и смелое выступление в Сенате… По её воле у Республики будет новый канцлер, преданный идеалам демократии! И это лишь малая толика недавних событий. Луцилла захлопнула холодильник, и в развалку прошествовала к креслу, жуя зажатое в руке яблоко. Подойдя с правой стороны, она со стоном завалилась, делая очередной укус. Босые ступни повисли над полом, а не свежие бинты, покрывавшие всю стопу и голень за исключением пяток, маленьким озером собрались под ними. Крайз совсем не обращала на Падме внимания, приложив ладонь ко лбу, а руку с зелёным яблоком положив на живот. – Извини, что сделала замечание, – прошептала она влажными от сока губами, – Не мне тебя учить. Падме поджала губы, опустила голову и начала перебирать пальцы. Взглянув исподлобья, тихо ответила: – Я не злюсь, – она правда не придала тем словам такого негативного окраса ни утром, ни тем более сейчас. Навалившаяся тяжёлым пластом война в Набу напрочь отбила в ней внимание к повседневному. Девушка хотела закрыть глаза на ужасное состояние подруги, хотела поговорить обо всём наболевшем, но не смогла. – Ты всегда так устаёшь? – Почти, – ответила она. Они вновь замолчали. Разговор не клеился и отчасти из-за сонного состояния Луциллы. Еë челюсть лениво пережевывала яблоко, когда Падме ушла в уборную. Звуки воды, бьющей о таз и копошения лишь на секунду остановили процесс скудной трапезы, после чего она продолжила почесывать ногами облезшие кожу меж пальцев. Стараясь не заснуть, Крайз крепко сжала переносицу, когда из-за спинки приблизилась Амидала, и присев у еë ног, смочила тряпку и, задрав платье, провела от колена до пят. – Что ты делаешь? – протянула Луцилла, подняв руку с яблоком и откинув вправо, отчего та повисла над полом. – Это выглядит плохо, – нахмурившись, она медленно продила тёплой водой по открытым участкам кожи. Некоторые места были покрыты белыми сухими чушуйками, в большей части на голени и под коленом. На ступни экзема не распространялось, лишь мазоли. – Теперь понятно, почему воспитательница Миранда настаивала на том, чтоб ждать твоего возвращения хотя бы вдвоём. Она всегда заботилась о тебе, знаешь ведь? – Знаю, знаю... – под накрытыми ладонью глазами расползлась кривая улыбка, а после и вовсе показался ряд зубов. Луцилла откровенно хохотала. – Подумать только, а ведь раньше она бы и не подумала исполнять твои приказы! Падме скосила на неë взгляд, смущённо улыбнувшись. Протерев ноги, она схватила бинты и ушла на кухню. Звук открывая шкафчика, шелест пакета, и она направилась к туалетному столику. – Чем тебе умывают?.. Омывают лицо? – пробормотала Падме, неловко водя ладонью в воздухе. — Падме, успокойся. Не пристало Королеве Набу прислуживать какой-то там сенаторше! — отрезала Луцилла сквозь тихий смех, больше похожий на хрип. С трудом поднявшись, она сделала пару не твердых шагов и рухнула в кровать. Падме обернулась и всплеснула руками: – Давай хотя бы переодеться помогу! – Нет, – прозвучало в ответ. Луцилла, раскинувшись звездой на смятых простынях, полусонно качала головой. Пряди вороного шелка рассыпались по подушке, обрамляя бледное лицо, которое купалось в глубоком синем свете, льющемся из огромных окон. Королева, с видом почти обессиленным, наблюдала за безмятежным телом, утопающим в тяжелых объятиях сна. Воцарилась тишина, окончательная и плотная, как саван, тишина, которую, казалось, не потревожит даже случайное присутствие постороннего. Хозяйка покинула суетный мир, и вместе с ней ушло само буйство жизни. Падме неспешно приблизилась, заслоняя собой лунный свет, и на девичий лик упала тень. Подхватив край ткани сорочки, она присела рядом. — Вот и поговорили, называется, — губы тронула еле заметная, грустная улыбка, и, отвернувшись, она опустила голову, глядя на свою ладонь, неподвижно лежащую на коленях. – И вновь нам суждено разделить бремя расставания. Иногда, в редкие минуты слабости, я спрашиваю себя: если бы в том далеком и беззаботном детстве мы знали, что политика разлучит нас, ступили бы в эту пропасть? Поставили бы идеалы выше любви? – тихо, но с твëрдостью в голосе прошептала она, нежно оглаживая блестящие ногти. Она не ждала ответа, но услышала его – такой же тихий, вымученный, несвойственно низкий: – Да. – Ты спишь или прикидываешься? – вскинув брови, поинтересовалась Падме. – Признайся, что моя компания тебе просто неприятна. – Не говори глупости. Во сколько завтра отправляешься? – просипела Луцилла, поворачиваясь к ней спиной. – В девять утра. Квай-Гон будет меня сопровождать, снова. – Тогда опасность точно не грозит. Спустя, кажется, минуту, Крайз почувствовала, как еë толкают к краю, совсем не заботясь о еë сне. Она приподнялась на локтях, с зажмуренными глазами оглянувшись на виновницу, усиленно пытающаяся достать из-под неë одеяло. Хлопнув по подушке, Луцилла поднялась и, сложив руки на груди, хмуро наблюдала за устроявшейся под тяжёлым одеялом подругой. – Падме... – начала было она, но была перебита показательным действом: Еë Величество просто отвернулась к окну, с головой зарывшись в одеяло. Какие-то секунды Крайз стояла с открытым ртом, прежде чем вздохнуть и грузно упасть обратно. Выключив светильник, Луцилла повернулась к окну, и понаблюдав за пролетающими вдали спикерами, накрыла глаза ладонью. Сухая краска на лбу отслаивалась, как штукатурка и крупинки оставались на пальцах. Смерив их рассеяным взглядом, она быстро растерла меж пальцев. Волнистые локоны Падме выглядывали из-под одеяла. Стараясь избежать касания, дабы не придавить, она опустила вторую руку на кровать, рядом с боком юной королевы. Ночь была беспокойной. Амидала то и дело открывала глаза, молча сверля рамки окон, пока из уборной раздавались кашель и мерный звук ножниц, то и дело что-то режущих. Иногда Луцилла выходила, чтобы порыться на кухне в поисках каких-то стеклянных баночек и снова уходила, оставляя травяной шлейф. Один раз она проходила даже мимо самой Падме, и благо, та успела притвориться спящей. Уже в ночном платье нежно розового цвета с длинными рукавами в пол, она старалась найти какие-то средства, по видимому для того, чтобы смыть макияж. Крайз то и дело хотелось закашлять, но стараясь быть тихой, лишь открывала рот, как будто задыхалась. Найдя необходимые тюбики, она бесшумной походкой вновь проскользнула в уборную и не выходила оттуда, кажется, полтора часа. Падме уже лежала на спине, скрестив руки на груди и уставилась в потолок, то и дело кидая взгляды на закрытую дверь. Падме с грустью осознала, что за два года здоровье Луциллы ничуть не стабилизировалось. Около двух ночи Луцилла вернулась, мягко скользнув в кровать. От неë пахло свежестью, чистотой, и, конечно, какой-то травой. – Спи давай. Вставать рано, – прошептала Крайз, расколов притворство юной Королевы по слишком быстрому поднятию грудной клетки. – Ты как? – пролепетала в ответ Падме, по прежнему лёжа на спине и повернув к ней голову. – Только не говори, всё это время не спала? Ну и ну… Теперь всë хорошо, спи, – еë рука заботливо поправила одеяло, укрывая Падме до самого подбородка, а затем, легонько коснувшись кончика носа Амидалы указательным пальцем, Луцилла с улыбкой отвернулась.

***

Крайз проснулась в шесть утра, когда солнце уже взошло. – Просыпайся, – положив руку на плечо юной королевы, она принялась качать еë из стороны в сторону. – Тебе нужно идти к себе. Со стоном сев, Падме потянулась к потолку, крепко зажмурив глаза. Быстро выдохнув, она взглянула в окно, где огромные белые облака утопали в оранжевом небе. Поднявшись, она поплелась на кухню, присев на барный стул и подпëрла щеку рукой, иногда бросая взгляд на профиль Луциллы, что возилась с каф-аппаратом. Потянувшись к верхнему шкафчику, та достала две белые маленькие чашечки. Блюдце прошлось по столу и Падме пробудилась от этого звона по стеклянной поверхности стола. – Молоко и сахар добавляй сама, – сказала Луцилла, присаживаясь рядом. – Как самочувствие? – спросила Падме, размешивая сахар. – Неплохо. Знаешь, как это бывает. В семь нагрянут мои служанки, и начнётся: утренние омовения, облачения, нанесение грима, укладка волос… Поэтому пей и к себе. Еë Величеству тоже нужно собраться, и уж точно мудренее, чем сенатору. Амидала сделала глоток и закатила глаза. – Вчера сенатор Палпатин заявил мне о своём намерении участвовать в выборах нового канцлера, – произнесла она вдруг, устремив взгляд в окно. Луцилла поперхнулась: – Он выдвигался? – потрясëнно спросила Крайз. Глаза еë карикатурно округлились в ответ на кивок королевы. – Всё это так неимоверно быстро... – поджав губы, она покачала головой. – Кто ещë? – Сенатор Бейл Антиллес от Альдераана и сенатор Эйнли Тим от Маластара. – Я плохо с ними знакома. По крайней мере лично, – Луцилла кивнула, растерянно поднося чашку к губам. – Впрочем, какая разница? Я надеюсь, что у сенатора всë получится. Он всегда этого хотел. Падме нахмурилась, переведя на неë взгляд: – Я хочу, чтобы он закончил войну. Во всëм остальном политика сената меня мало интересует. Луцилла криво улыбнулась, прищурив глаза. Десять минут не способны уместить весь объëм информации, накопившейся за эти годы. А впереди ещё годы разлуки. Во время разговора Падме упомянула, насколько изменился Набу. Семнадцатилетняя Крайз запомнила его блаженным местом с холмистыми равнинами и зелёными возвышенностями. Набуанцы живут в красивых городах, например Тиде, а гунганы — в необычных поселениях-пузырях, скрытых в глубине озёр и болот. В одиннадцать лет она впервые увидела эту расу и была очень смущена. За четыре года Луцилле так и не удалось ни с кем познакомиться в силу своего смущения, замкнутости и волнений. – Однажды Сабе даже сказала, что ты ведешь себя, как дикарка. Что остальные тебя просто побаиваются, – разоткровенничалась вдруг Амидала, толкнув её в плечо. – Что ж, в таком случае передавай ей привет, – сказала она, понося чашку для очередного глотка под чужой смех. Еë поведение в те годы, как Сабе любезно окрестила "диким" было вызвано переживаниями о судьбе семьи и Родины. Когда очередные внутренние расприи разрывали Мандалор, Адонай отправил свою дочь стать воспитанницей дома Наберри, знатнейшей династии процветающей и мирной системы. Девочке с глазами цвета тумана исполнилось одиннадцать лет. Возраст, когда сердце уже хранит первые шрамы, а нравственное воспитание кажется поздним посевом. Но Руви Наберри был не только богатым человеком, но и благородным. Луцилла до сих пор питает к нему исключительно тёплые чувства. Когда посидкам пришло время завершаться, Падме накинула поверх ночного платья скромное одеяние кораллового цвета с прямыми, широкими рукавами. Уже у дверей, где они застыли в прощании, Луциила, положив руку на плечо, заверила: – Мы ещё увидимся, – сказала она, быстро проведя большим пальцем по плечу. Она ушла, оставив в воздухе теплоту от совместно проведённого времени. Зная, что через пол часа придут Мия и Ориана, а воспитательница по обыкновению прихватит свой невкусный чай, Крайз хлопнула по бокам и направилась обратно к своей маленькой столовой, заваривать очередную чашку кафа.

***

Аэроспидер приземлился на большую посадочную платформу, парящую над небоскрёбами западного района Корусанта. Выйдя из кабины, Луцилла принялась отряхивать одежды. Слабый ветерок игриво трепал еë распущенные волосы. Пушистые пряди танцевали вокруг лица, то касаясь губ, то щекоча кончик носа, прежде чем вновь упасть на спину, струясь до пояса. Отросшая до ключиц чëлка особенно досаждала в этом замысловатом танце. Тяжелый брокат платья, сотканный в нежных оттенках утреннего солнца, был расшит розовыми нитями, сплетавшимися в фантастические гроздья неведомых цветов. Жëсткая, почти стоящая юбка тихо шелестела, перекатываясь по идеально ровной поверхности платформы, а прямые, словно трубы, длинные рукава скрывали переплетëнные на животе бледные пальцы. Тонкую шею обрамлял шалевой воротник, в паре с которым красовался золотой медальон витиеватой овальной формы, мерцающий слабым отблеском в лучах солнца. За ней вышла Ориана. На ней был чёрный плащ, оставлявший в зоне видимости лишь губы. Даже учитывая тот факт, что еë макушка едва ли касалась плеч своей госпожи, еë затаëнность выдавала скорее телохранителя, чем служанку. Закончив с прихорашиванием, Луцилла повернула голову направо. Огромный грузовой лайнер АА-9 занял собой всю площадку, а неподалёку от него знакомая детская фигура склонилась над дроидом-астромехаником и выглядело это так, будто он всерьёз с ним о чём-то говорил. Отодвигая летящие в рот волосы, Луцилла последовала к трапу, дабы ждать Падме там. По мере приближения она сумела расслышать чириканье дроида и быстрое мигание синего цвета на его "голове" . – Неужели астромехи так общаются? – удивилась она. Ещë больше еë потрясло, когда дроид будто бы предупредил мальчика о еë приближении, издав выделяющейся громкостью звук. Энакин поднялся и взглянул на знакомую незнакомку. – Здравствуй, Энакин, – поприветствовала его Луцилла, мягко улыбнувшись. Чёлка колыхалась перед глазами, и она поднесла ладонь, чтобы придержать надоедливую прядь. – Здравствуйте! А вот вы так и не сказали своё имя! – подойдя, сказал он. Несмотря на почти возмущение, паренёк выглядел растерянным. Позади мальчика шли двое мужчин в джедайский робах, и к ужасу своему, Луцилла сразу поняла, кто перед ней. – Я Луцилла Крайз, – представилась она. – Ты улетаешь на Набу вместе с Еë Величеством? Дорога полна опасностей. Кто решил взять тебя? – Это моë решение, – ответил спокойный голос, остановившись по правую сторону от Энакина. Парень помладше, отчего-то с поникшей головой, занял место слева. Ориана ступила вперёд, поравнявшись с Луциллой. – Мастер Квай-Гон, я многим наслышана о Вас. Рада встретиться вживую. – еë захлестнули смущение и волнение. Не оглядываясь, мальчик в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние и встал между девушками. И стоило ему только открыть было рот, очевидно желая представить еë, как Луцилла вмешалась. – Сенатор Крайз от Мандалора, господин Джедай. Джедай улыбнулся и его ясные голубые глаза отражали далеко не один только возраст. Хмурый юноша в коричневой робе и светло-бежевой табарде, скрестив руки на груди так, что они потерялись в широких рукавах мантии, сверлил взглядом свои ноги, переодически бросая на учителя недовольные взгляды. Длинная косичка падавана сказала о его личности больше всяких представлений, однако Луцилла решила промолчать, постеснявшись обратиться первой. Квай-Гон, поймав взгляд юноши с улыбкой, медленно перевёл его на сенатора. – Мне и моему падавану тоже очень приятно. Не беспокойтесь об Энакине, я буду беречь его, – заверил он. Луцилла опустила руки вдоль туловища и, чуть склонив голову на бок, перевела прищуренный от утреннего солнца взгляд на молодого человека. Энакин, доселе наблюдавший за Оби-Ваном с поджатыми губами, резко метнул голову, когда расписной рукав коснулся его плеча. В нос ударил незнакомый, чудаковатый аромат полевых цветов. Пока Энакин слишком уж пристально вглядывался то ли в текстуры ткани, то ли в орнамент, а Ориана, застывшая рядом, бросала на его макушку неуверенные взгляды, думая, оттащить ли невоспитанного юношу от своей госпожи, Квай-Гон положил левую руку на бок, а правую на плечо своего падавана, крепко сжав. – Молчать не вежливо, юноша. Смерив учителя очередным хмурым взглядом, Оби-Ван потоптался на месте, прежде чем поддаться чуть вперёд. – Оби-Ван Кеноби, – ровным тоном представился он, поклонившись. Не в том подобии реверанса, каким обычно приветствовала всех сама Крайз, а в почтительном поклоне, без малейшего намека на унижение. Луцилла невольно опустила взгляд на его рыжеватые, непокорно торчащие пряди. Когда юноша выпрямился, она попыталась поймать его взгляд, но он тут же отвернулся к учителю. – На этом закончим. Иди на корабль, – отрезал Квай-Гон. Оби-Ван лишь плотно сжал губы. Они смотрели друг на друга, ведя безмолвный диалог, понятный лишь им двоим. Склонив голову, юноша резко развернулся на пятках и ушëл. Разве что Энакин… Мальчик, казалось, нутром ощущал, что стал причиной разлада. Здесь, на этой чужой планете, он словно потерялся. За спиной Луциллы чëрные локоны трепетали в порывах ветра, обвивая талию, словно печальные ленты. Это зрелище отозвалось в сердце светлой и горькой волной воспоминаний о матери. Прикрыв глаза, Энакин несмело потянулся вперед, приподнявшись на цыпочках, и легонько коснулся носом грубой ткани платья, жадно вдыхая окутывающий его тëплый аромат. Осторожный рывок за рукав и тихий зов Квай-Гона вырвали его из оцепенения. Распахнув глаза, Энакин взглянул на мужчину с потерянным, разбитым видом. – Энакин...– уголки губ приподнялись в печальной полуулыбке и мужчина, сделав шаг вперёд, присел на корточки перед мальчиком. Широкая ладонь легла на детское плечо в успокаивающем жесте. – Квай-Гон, но я не хочу создавать проблем... – пробормотал он, сгорбившись и сцепив руки на животе. – Этого не будет, Эни. Мне нельзя учить тебя, но ты внимательно наблюдай за мной. Всегда помни – реальность определяет восприятие. Держись возле меня. Всë будет хорошо. Луцилла слабо улыбнулась. Взгляд на этого ребёнка пробудил в ней щемящее чувство сострадания и непреодолимое желание защитить его. – Но рыцарь... я слышал, как Йода упомянул о медихлорианах. Я хотел бы знать, что это за медихлорианы. Квай-Гон усмехнулся, чуть привстал, дабы размять ноги и принялся терпеливо объяснять: – Медихлорианы – это микроскопические существа, живущие во всех живых клетках. – Они живут во мне? – неверяще спросил Энакин. – В твоих клетках, да. И у нас с ними симбиоз. – Симбиоз? – Взаимновыгодное сосуществование разных форм жизни. Без медихлорианов мы бы даже не имели представления о жизненной силе. Они часто взывают к нам, сообщая о велениях силы. Ты будешь тренироваться и научишься их слушать. Королева сошла с трапа и уверенными шагами направилась к лайнеру. За ней следовала группа из трёх еë верных служанок в платьях с капюшономи оранжевого цвета, переходящему в ярко-жёлтый внизу. Луцилла досрочно покинула джедайскую компанию, дабы успеть попрощаться с Падме. Ориана прошмыгнула следом. Энакин нахмурился и покачал головой: – Я не понимаю... – Поймёшь со временем, не спеши. Пойдём. Еë Величество замедлила шаг, стоило только знакомой фигуре приблизиться. Она разглядела цветочное платье ещë сквозь мутное стекло иллюминатора, ничуть не удивившись выбору подруги. Луцилла, как всегда, оставалась верна своей любви к нежным, почти эфемерным фасонам. Эту ухмылку краем губ заметила только Крайз, единственная, кто стоял к ней лицом. Был ещë Джа-Джа Бинкс, мечущийся у подножия трапа, но он, казалось, был всецело поглощен суетой отбытия, не замечая ничего вокруг. – Ваше Величество, – присев в реверансе, Луцилла криво улыбнулась. Пряди волос, непослушные и растрепанные, липли к щекам, цепляясь за ресницы. Она нерешительно подняла руку и та повисла чуть ниже пояса. Амидала остановилась, расставив руки по бокам. Служанки тут же обступили её полукругом, зеркально повторяя позу королевы. – Сенатор Крайз. Благодарю Вас за то, что исполнили мою волю и почтили своим присутствием, – отчеканила она. Королева моргнула, словно от внезапного света, и, помедлив лишь мгновение, вложила свою ладонь в протянутую руку девушки. Их пальцы переплелись в крепком объятии, сдавив друг друга с такой силой, что костяшки побелели. – Ваше Величество, – поприветствовал Квай-Гон и спрятав руки в рукавах мантии, уважительно поклонился. – Мы рады служить вам и охранять вас и впредь. Девушки отступили. Королева, потупив взор, двинулась вперед. Служанки проследовали за ней, минуя Луциллу и Ориану, чьи взгляды провожали будущих героев в дальний путь. Юная Крайз, доселе не утруждавшая себя различением лиц среди вереницы спутниц Падме, вдруг ощутила на себе мимолетный, но пронзительный взгляд одной из служанок, скрытой капюшоном. Это заставило ее отвлечься от остальных. Сабе? – Спасибо за помощь. Сенатор Палпатин считает, что члены Федерации хотят меня убить, – произнесла Королева, ступая на трап. Квай-Гон, с неизменной серьёзностью ответил: – Я этого не допущу, обещаю. – Наша лететь дамой! – завопил Джа-Джа, подпрыгивая от нетерпения. – Пойдëм, R2, – Энакин, отрывая тоскующий взгляд от смущëнно помахавшей ему сенатора, повлек за собой дроида. Мастер-джедай, заметив мрачное настроение новообретëнного ученика, обернулся. Луцилла и еë служанка уже отошли на приличное расстояние от готового ко взлету лайнера, провожая отбывающих доброй улыбкой. Их взгляды встретились, и Квай-Гон едва заметно кивнул в ответ, то ли в знак благодарности, то ли в прощание.