Разделение

Ганс

конец ноября, спустя полгода после инцидента в Святой Маргарет

      То количество странных событий, которые происходят в жизни Ганса последние шесть месяцев, начинает нервировать. Он так привык к прекрасным девам и выпивке только для того, чтобы какой-то незнакомец выставил его кретином, поглумившись над ним самым подлым способом.       Вся его квартира. Каждый чертов угол. Убрано. Вытерто. Вымыто. Блеск окон и кухонных шкафчиков зубато смеялись ему в лицо: «Посмотри на себя, вот куда ты докатился».       Не то, что бы чувство стыда, хоть когда-то надолго задерживалось у него в душе, но в этот раз — это был не стыд, это была обида и персональная. Он должен был ответить.       Что возомнил о себе этот, как его… — Ганс читает с листка имя, нервно набирая цифры телефонного номера. — Генри?!       «К сожалению, этот номер больше не обслуживается. Пожалуйста, проверьте правильность набранного номера».       Сначала Ганс был зол. Ему казалось, что этот парень на десять шагов его впереди, словно знает, как ещё сильнее разозлить его. Но позже посреди ночи к нему пришло озарение, что этот человек знал, где Ганс живёт и даже мог сделать копии ключей.       Ещё никогда он до этого с такой нежностью не выбирал шторы в свою квартиру, и после совершенно не торгуясь со слесарем, поменял замки на новые. Спать стало спокойнее, но весь этот адреналин отказывался покидать его тело. В голову постоянно приходили идеи, где он может его найти или встретить.       Ещё позже страх превратился в попытку решить вопрос напрямую. Он дождался Терезу после её смены.       — Насчёт этого Генри…       — Черта с два, я тебе расскажу о нём что-либо, — она тут же сложила руки на груди, и выглядела более обеспокоенно, чем сам Ганс. — Даже не думай лезть к нему.       — Чтобы я не думал лезть к нему? Это он притащился в мою квартиру, делая всё, что ему заблагорассудиться.       — Ах, так? — Тереза вскидывает бровь. — И это вся твоя благодарность? Он протащил тебя через весь город, чтобы ты не задохнулся в луже собственной рвоты, — Тереза указывает на асфальт рядом с ними. — На этом самом месте.       — Что? — он моргает. — Меня никто не тащил, я сам ушел, я помню улицы и ночь.       — О, ты помнишь как добрался, но не помнишь человека, который помог тебе это сделать? Как удобно.       — Я просто не хочу, чтобы этот Генри создавал проблемы, и появлялся на моём пороге. И ты явно с ним знакома, поэтому дай мне его номер и я решу с ним этот вопрос по-мужски.       — Черт с два, я дам тебе его номер, — Тереза улыбается, не скрывая своего злорадства и удовольствия от того, что ситуация целиком под её контролем.       — Он мне сам его оставил, окей? — Ганс протягивает записку.       Девушка читает её вслух, горько улыбаясь, и Ганс почему-то чувствует, как его щеки сами собой начинают гореть от стыда. Наверно, показывать ей записку было не лучшим решением.       — Если ты действительно так хочешь встретиться с ним, то я дам тебе подсказку — он перепутал одну цифру, когда записывал номер для тебя, — к счастью, она возвращает клочок бумаги обратно и Ганс тут же прячет её в нагрудный карман. — Но если бы это зависело от меня, то я бы не подпустила такого, как ты, хоть на сантиметр к Генри. Ему хватило дерьма в жизни, нет ничего хорошего в том, чтобы ты добавил ещё порцию.       Встреча с Терезой оказалась полезной, но это было не то, чего он ожидал. Он опустил голову в руки и попытался в сотый раз не прокручивать слова своего дяди с тем же оттенком разочарования, которого не пожалела для него Тереза.              Куда он не пойдет, он всегда всех разочаровывает. Неужели хоть раз он не может сделать хоть что-нибудь правильно?       Всё желание связываться с этим Генри, как и паранойя, тут же испарились. Если этот парень просто тщедушный дурак, который старался по-христиански спасти ближнего своего, то ссорится с ним не о чем.       Но купленные шторы и весь пережитый шок подарили ему то, что с ним давно не случалось — вдохновение. Впервые за долгие месяцы ему хотелось что-то написать. Пошлое и смешное, что-то совсем далекое от событий его жизни.       Но юмор испарился, когда он застрял на очередной пошленькой рифме и начал думать об этом Генри. Он не знал, как он выглядел или кем был. Тереза что-то сказала о трагедиях в его жизни. И образ начинал складываться… черный рыцарь, узаконенный бастард мелкого лорда, которому поручили охранять распущенную девицу, фаворитку жалкого короля-пьяницы, против которого плетут интриги во всём королевстве. Но этот Черный рыцарь слишком честен и верен, чтобы предать своего монарха, а потому оказывается впутан во множество скандалов и битв.       Ещё через пару минут раздумий он вписал другого персонажа сир Яна Птачека, который был наследником знатного рода Ляйпы. Ему по праву должен был отойти замок Пиркштейн, но его регент, родной дядя, не собирался передавать наследство, пока юноша не покажет себя настоящим достойным правителем. В один из вечеров он сбегает в столицу и в одном из лучших заведений напивается почти вусмерть, начинает заигрывать с избранницей короля — «леди» Терезой. Стража тут же даёт ему понять, что он переступает границы. Завязывается драка, вскоре он оказывается в центре скандала. Король грозит лишить головы молодого наследника, но тогда черный рыцарь вступается за него, припадая на колено и просит не проливать благородную кровь, и что лучше сам Генри поплатится своей собственной головой за то, что не сумел защитить леди Терезу от посягательств. Что молодой лорд не виноват, ибо не мог знать всех обстоятельств.       Публика замирает. Все знают, что сердце короля привязано к своему безродному, но верному помощнику, но теперь над ним нависает важнейшее королевское обязательство — рассудить справедливо, кому из юнош грозит суровое наказание.       Наконец-то в зал входит её величество сама королева, которая прекрасно знает об изменах своего мужа и давно охладела сердцем к подобным новостям. Толпа затихает. Она занимает место подле короля в тронном зале и объявляет, что два рыцаря должны сразиться между собой.       «Кто держит меч крепче и владеет им лучше, тот должен служить нашему королю».       На следующий день все горожане, знатные леди и лорды, собираются на трибунах ристалища. Два рыцаря выходят друг против друга. Ян Птачек знает, что он не готов убить человека, который пытался спасти его жизнь ценной своей чести. Он снимает шлем, и откидывает меч.       Полуденное солнце заливает ристалище, он закидывает голову и вглядывается в безупречное синее небо над собой, широко расставляя руки в стороны, принимая свою судьбу. Но ничего не происходит. Где-то слышится вздох публики, потом удар металла об землю. Ян смотрит перед собой и не может поверить своим глазам, черный рыцарь сделал то же самое, отказываясь продолжать битву.       Они идут друг другу навстречу, вглядываясь в лица друг друга. На ристалище врываются другие рыцари, которые повторяют слова короля: «Если не продолжите дуэль, то умрёте оба. Пощады не ждите».       Но никто из них не соглашается. Их ставят на колени напротив друг друга, стаскивая латы и кольчугу на потеху толпе. Когда их шеи достаточно голые для чистого удара, их наклоняют вниз, но они по-прежнему смотрят друг другу в глаза, не отрываясь. Им не надо говорить, они знают, что другого выхода нет. Никто из них не готов пожертвовать жизнью другого, чтобы спасти свою. И никто из них не вправе оспаривать решение короля.       Лезвия взлетают отблескивая. Два чистых удара сносят головы рыцарей. Где-то в толпе падают в обморок знатные дамы. Королева только хмыкает, оставляя своего мужа любоваться последствиями его правления.       На следующее утро, тело Терезы находят с ножом в груди на могиле Генри. И никто не знает, лишила ли она сама себя жизни после смерти любимого, или же король в пьяном угаре решил показать девушке её место.