Разделение

      Генри

жалеет себя, но продолжает жить, какой-то по счету день после ссоры

      Ганс предлагал подвезти его на работу сегодня с утра. Генри даже показалось, что тот выглядел виноватым в какой-то мере. Но это была бы одна из самых мучительных поездок в его жизни. Слушать, как Ганс рассказывает ему, что всё это было ошибкой и недоразумением. Что у него давно не было девушки. Или вся ситуация с помолвкой сбила его с толку.       Больше всего он не хотел слышать: «Давай сделаем вид, что ничего не было», потому что в каком мире он способен был забыть и сделать вид, что этого не было? Это вообще возможно?       И если бы только эти губы не выдыхали его имя, если бы эти проклятые пальцы не впивались в его голову и плечи, не скользили у его лица. Хотя бы капля жестокости с его стороны была бы нитью, за которую Генри мог бы ухватиться. Он мог бы убедить себя, что это был голод направленный в его сторону, потому что рядом не оказалось никого другого.       Вместо этого он искупал его в своих грустных, но полных нежности взглядах, словно Генри был чем-то ценным и хрупким. Вместо этого он доверился ему, преподнёс своё тело, как подарок, о котором Генри долго мечтал. Ганс не был жесток по своей природе. Он хочет казаться кем-то другим, но внутри него слишком много любви, чтобы разыграть такой трюк.       И всё же он засранец, которых только поискать.       Менеджер из «Люмона» набрал его позже вечером после работы, объясняя, что в следующую пятницу компания устраивают экскурсию для интр с выездом за город. От Генри требовалось разрешение на ночевку. Он согласился почти сразу, не дослушивая аргументы «за», потому что он абсолютно не против пропустить свою жизнь теперь, когда она обернулась для него новыми разочарованиями.       Менеджер улыбнулся в трубку мягко и добавил, что в связи с переоборудованием офиса Генри получит небольшой отгул посреди недели. Генри повесил трубку и долго думал о том, что Ганс найдет способ разлучить их интр. Он хотел бы расстроиться, но ему было всё равно. Ему плевать на свою вторую версию. Его место здесь, в этом мире, где он обещал Терезе наладить свою жизнь       Выходной он посвятил поездке в соседней городок, чтобы купить себе машину. Хозяин представился странным именем — Ян Жижка. Крепкий мужчина среднего возраста с густыми черными усами. Он быстро показал Генри дешевую машину, которую продавал. Она была старая, грязного серого цвета с белыми проплешинами там, где её быстро зашпаклевали, но внутрянка была в самом пригодном состоянии. Несмотря на пробег, это был приличный крепкий автомобиль, который послужит даже самому Генри ещё много лет.       — Я погляжу вы разбираетесь в машинах, — Ян поддевает усы, рассматривая со стороны.       — Мой отец был автомехаником, — он улыбается мягко.       — И вы не пошли по его стопам? — мужчина немного прищурился. — Выбрали что-то другое.       — Я пытаюсь подыскать место, где могут пригодиться мои умения, но моё плечо не даёт сильно разогнаться.       — Что если я скажу, что у меня есть хорошее предложение.       — Отвечу, что готов его выслушать.       — У нас есть небольшая автомастерская, ну как… — Ян чешет шею, хитро улыбаясь. — Мы иногда занимаемся и перекупом тоже.       Генри кивает понимающе. Это логичное сочетание. Не всем быть, как Мартин, когда дело касается этой сферы.       — Рабочих рук у меня достаточно. Они немного разношерстная компания, но знают своё дело. Другое дело, — Жижка поджимает губы. — Что нам не достаёт хорошего диагноста. И насколько я сумел оценить, ты разбираешься. Я продавал эту старушку больше полугода и никто не разглядел её, как должно.       — Мне нужно подумать, — Генри отвечает честно. — У меня сейчас другая робота, я планировал её бросать, но… — Генри выдыхает. — Это не так просто.       — Ха, расскажи мне, парень, — Жижка улыбается широко. — Времена сейчас ни к черту, столько дерьма вокруг, не знаешь откуда начать его разгребать.       Генри обещает ему подумать, взамен получает дружеское похлопывание по плечу и визитку с телефоном и адресом.       — Будет желание заезжай к нам, парни будут рады увидеть Сивку, а ты сможешь понять, с чем имеешь дело.       Обратная поездка домой ощущается, как десять шагов навстречу новой жизни. Наконец-то у него есть хорошие новости и он, не задумываясь набирает Терезу.       — Я купил машину, — говорит он в трубку, не дожидаясь ответа.       — Ага, отлично, Хал, — она зевает. — Но я пытаюсь отоспаться.       — Передавай Барбосу от меня привет.       — Ага-ага, пока.       Радость по-прежнему бурлит в нём и на секунду лицо Ганса озаряется в памяти. Он хотел бы рассказать и ему тоже, но теперь всё это позади.

***

      Генри сидит за столом, уминая свой ужин. Стены в углах, куда не достаёт свет, обугливаются до черноты и он тут же ищет пульт, чтобы сделать звук громче. Но это не помогает. Он бродит по комнате и подходит к окну. Вид такой же, каким и был всё это время: чужая жизнь, прикрытая шторами. Теперь Генри вспоминает, как началась его влюбленность. Он оставался на этом же месте, потому что думая о Гансе, он не думал о черных углах.       Красивая недоступная сказка. Мечта, чтобы отвлечь себя от ужаса своей жизни. Способ не тянутся к бутылке, но теперь всё это уже неважно. Он снова в той точке, откуда начал и Ганс никогда не был ответом. Другой человек никогда не может быть ответом.       Генри садиться на диван и представляет Ма. Она садится рядом с ним и гладит его по спине. Так ему хочется верить в это, даже если это неправда.       — Ма, как вы с отцом поняли, что вы не сможете жить друг без друга?       — Генри, ты и так знаешь, как мы поженились.       — Но вы остались вместе, несмотря ни на что.       — Любовь не дело одного дня. Люди приходят к ней, притираются, смиряются, немного терпят, немного прощают и так живут все, — Ма улыбается мягко. — Влюбленность для историй, но любовь для тех, кто умеет чинить. И твой отец знал, как починить самую ужасную поломку.       — Что если я не умею чинить, что если я умею только разрушать…       — Ты расстроен, сынок. Не будь так строг к себе.       — Я не смог спасти вас.       — Мы смогли спасти тебя, Хал, — она улыбается нежно. — Это самое главное.       — Ты всегда знаешь, как меня успокоить. Мне так не хватает тебя.       — Я всегда буду рядом, Генри. Всегда, — она целует его в щеку. — А теперь поспи немного, у тебя ужасные синяки под глазами.       — Мам! — он выдаёт возмущенно.       Она только смеется, но Генри слушается и засыпает.       Когда он просыпается под звук будильника, то в комнате по-прежнему горит свет и включен телевизор. Всё его тело ноет от неудобной позы, но он хотя бы спал сегодня ночью — одно достижение за другим, не всё сразу.       С самого утра он заводит старую сивку и она послушно бурчит и гарчит. Двигатель прогревается и вскоре дорога перед ним тянется длинной темной полосой. У него нет дисков для древней магнитолы, поэтому он ловит одну из радиостанций. Он не знал до этого, что чем ближе ты к «Люмон», тем сложнее поймать что-то, кроме радиошума.       На парковке пустынно и только в этот момент он вспоминает, что согласился на экскурсию для своей интры. Генри оборачивается в сторону тарантайки за спиной и не может не улыбаться тому, как слабо она вписывается в общий пейзаж. Точно так же, как Генри едва ли вписывается в этом дешевом костюме в «Люмоне». Он отворачивается от массивного здания в сторону бесконечной снежной пустыни и вдыхает холодный воздух, обещающий ему скорую свободу.       На парковку заезжает знакомый белый мерседес, и Генри тут же торопиться ко входу. У стойки охранны он выкладывает в лоток, оставшеюся со вчерашней поездки визитку Жижки. Он только сейчас обратил внимание на дерзкое название: «Devil`s den».       «Из одной чертовой дыры в другую» — визитка, смартфон вместе с ключами от машины и кошельком опускаются в лоток. Когда двери в лифт закрываются он видит перед собой Ганса.              Через минуту он возвращается. Его тело болит и ноет, словно по нему проехались самосвалом. Он достаёт свои вещи из лотка. Телефон, конечно же, разряжен. Но уже в холе он вглядывается в небольшое табло, которое уведомляет, что уже вечер пятницы. На парковке много машин. Сивка засыпана немного снегом, но в остальном в порядке. Генри оглядывается ещё раз и с грустью подмечает, что он по привычке пытается отыскать автомобиль Ганса.

      ***

      Когда он приходит домой с работы, то раздевается перед зеркалом. Синяки слегка сошли, от царапин не осталось следов. Там, где на груди был засос, не осталось даже розового пятна. Только под глазами снова тяжелые синяки.       Генри ложится в постель, оставляя телефон на зарядке. Завтра он поедет в автомастерскую и забудет Пиркштейн, как страшный сон.