В тенях Мэнора

Настоящее ворвалось в жизнь Миранды Кэндолл вместе с утренним светом, бесцеремонно разлепившим веки. Она села на кровати, прижимая ладонь к виску, где пульсировала тупая боль. Слишком мало сна. Слишком много мыслей. И это воспоминание... — Прекрати, — приказала она себе вслух. Голос в пустой спальне прозвучал хрипло и неубедительно. Холодный душ привёл в чувство ровно настолько, чтобы доползти до кухни и влить в себя чашку крепчайшего кофе. А потом — ещё одну. Миранда смотрела в окно на просыпающийся Лондон и пыталась собрать разбегающиеся мысли в единую линию защиты. Она зажмурилась, мысленно перебирая статьи закона. Принуждение. Угроза жизни близких. Отсутствие доброй воли. Если докажем, что он действовал под давлением, не имея возможности отказаться — это не оправдание, но смягчающие обстоятельства. Очень серьёзные смягчающие обстоятельства. Главный козырь — Драко. Мальчишка, которому было шестнадцать, когда Волдеморт собственной персоной явился в Мэнор. Если сумеет правильно подать это... если Нарцисса выдержит тон... если Люциус не сорвётся и не наговорит лишнего... Слишком много «если». Миранда надела строгую чёрную мантию, волосы убрала в тугой пучок — ни намёка на ту девушку в красном платье, что стояла когда-то перед зеркалом. Сегодня она адвокат. Лучший адвокат магической Британии. И точка. В Министерстве было людно, как всегда. Волшебники и ведьмы сновали по мраморным коридорам, пахло чернилами и воском. Миранда прошла к себе, ни на кого не глядя, но краем глаза заметила, как провожают её взглядами. Ещё бы — защищать самого Малфоя, одного из Пожирателей! Это или верх глупости, или вершина карьеры. Сплетни разлетались быстрее сов. В кабинете её ждала стопка пергаментов — новые свидетельские показания, запросы из Визенгамота, ворох ежедневных дел, которые никто не отменял. Миранда вздохнула и углубилась в работу. К полудню голова гудела от цифр, дат и имён. Миранда откинулась в кресле, собираясь с мыслями, и решительно захлопнула папку. Нужно ехать в Мэнор. Говорить с Малфоем-младшим. Аппарация выбросила её перед знакомыми воротами. Сердце пропустило удар. Эльф провёл её в малую гостиную — ту самую, где неделю назад она разговаривала с Нарциссой. Но сейчас здесь было пусто. Миранда опустилась в кресло, положила папку на столик и приготовилась ждать. Дверь в малую гостиную распахнулась так резко, что Миранда вздрогнула. Драко влетел внутрь, даже не потрудившись закрыть за собой. Растрёпанный, бледный, с красными глазами — то ли не спал, то ли плакал, но виду показывать не собирался. — Мисс Кэндолл — с порога выпалил он, прожигая её взглядом. — Вы его видели? Как он? Миранда медленно отложила папку. — Здравствуйте, мистер Малфой. Присядьте. — Да плевать я хотел на эти ваши церемонии! — Драко дёрнул плечом, но в кресло всё-таки рухнул. Нога заходила ходуном — нервная дрожь, которую он даже не пытался скрыть. — Я спрашиваю: Как отец? С ним нормально? Эти уроды... — Жив, — перебила Миранда ровно. — Пока жив. И если вы сейчас заткнётесь и начнёте слушать, есть шанс, что так и останется. Драко дёрнулся, как от пощёчины. В глазах мелькнула злость — чисто малфоевская, бешеная. Но промолчал. Нога всё ещё тряслась. — Хорошо, — Миранда пододвинулась ближе. — Слушайте внимательно. Вашего отца будут судить за пособничество терроризму, пытки и применение Непростительных. Если ничего не предпринять, его ждёт Азкабан. На всю жизнь. Драко побелел ещё сильнее. — Но… он же не виноват! — выкрикнул он, вскакивая. — Вы не понимаете! Тёмный Лорд угрожал нам! Маме! Мне! Отец делал это ради нас! — Я понимаю. — Миранда даже не повысила голос. — Именно это мы и будем доказывать. Но для этого вы должны мне помочь. — Я? — Драко замер. — Что я могу? — На суде вас вызовут свидетелем. — Миранда говорила спокойно, но каждое слово вбивала, как гвоздь. — Будут спрашивать про тот день, когда Тёмный Лорд явился сюда. Про то, что вы видели, что слышали, чего боялись. Драко сглотнул. Сел обратно, но на месте не сидел — крутил перстень на пальце, дёргал рукав, сжимал подлокотники. — Я... я помню, — выдавил он. Голос сел, сорвался на хрип. — Слишком хорошо. — Вот и отлично. — Миранда подала ему стакан воды — он машинально взял, но пить не стал. — Сейчас мы прорепетируем. Я буду задавать вопросы, а вы отвечать. Готовы? Драко кивнул, не глядя на неё. — Словами. — Да. Готов. — Мистер Малфой, вы знали, что в подвалах вашего дома содержатся пленные? — Знал. — Кто их туда поместил? — Они. Пожиратели. Люди Тёмного Лорда. — Ваш отец участвовал в этом? — Нет! — Но не препятствовал. Драко вскинул голову, и в глазах плеснулась такая лютая ненависть, что Миранда на секунду увидела перед собой не мальчишку — Люциуса. Того самого, с ледяным взглядом и тростью. — А вы бы препятствовали? Если бы к вам в дом вломился тот, кого боятся даже авроры, и сказал: «Шевельнёшься — убью твою семью»? Вы бы что сделали? — Я бы молчала и делала вид, что меня нет, — спокойно ответила Миранда. — Как и вы. Как и ваш отец. Именно это мы и будем говорить в суде. Только без истерики. Драко замер. Сдулся так же резко, как взорвался. Отвернулся к камину. — Извините, — буркнул он в пустоту. — Я просто... я не знаю, что делать. Я никогда... это всё так... — Знаю. — Миранда позволила себе чуть мягче. — Поэтому я здесь. Она подождала, пока он справится с собой. Драко ещё минуту смотрел в огонь, потом резко обернулся: — Что от меня нужно? — Список. Все, кто бывал в Мэноре в то время. Все Пожиратели, все гости, все, кого вы видели. Даже если кажется, что это ерунда. Любая мелочь может стать решающей. Я попробую договориться о даче показаний ближайших родственников Пожирателей. — Сделаю. — Драко уже не смотрел на неё — смотрел в стену, в одну точку. — Сегодня же сделаю. — Мисс Кэндолл, и все же, как отец? Он ест? Спит? На него давят? Миранда встретила его взгляд. — Ест плохо. Спят там все плохо. Авроры его не трогают — он подозреваемый, а не приговорённый. — Кэндолл встала. Направилась к двери. Миранда уже взялась за дверную ручку, когда он окликнул: — Вы правда думаете... ну... что получится? Она обернулась. В серых глазах — отцовских глазах — плескалось столько надежды, что у Миранды на секунду сжалось сердце. Совсем пацан, которого втянули в войну, в которой ему не место. — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответила она. И вышла. Аппарация вскружила голову, и через секунду Миранда уже стояла в своей пустой квартире. Она прислонилась спиной к закрытой двери, закрыла глаза и позволила себе минуту слабости. "Я сделаю всё, что в моих силах. Но достаточно ли этого? И главное — для кого я стараюсь? Для правосудия? Для карьеры? Или для того, кто до сих пор снится мне по ночам?" Ответа не было. Только стук собственного сердца, слишком громкий в тишине пустой комнаты. Мысли снова возвращались к прошлому. Туда, где ветер сбивал дыхание, а он прижимал её к себе.

***

Кэндолл с придыханием ждала новой встречи с Малфоем. Прошел день, затем второй. На третий она увидела его в Министерстве. Она выходила из Отдела магического правопорядка, уткнувшись в бумаги, и буквально врезалась в него. Пергаменты веером разлетелись по полу, она подняла глаза — и забыла, как дышать. Люциус Малфой стоял в двух шагах, безупречный, как всегда, с тростью в руке и этой своей полуусмешкой на губах. Он медленно поднял палочку, едва заметное движение — и рассыпанные листы послушно взлетели, собираясь в аккуратную стопку прямо у него в ладони. — Прошу, мисс Кэндолл, — протянул он ей бумаги, и его пальцы на мгновение коснулись её — горячие, сухие, уверенные. — Благодарю, — выдохнула она, ненавидя себя за то, как дрогнул голос. Он задержал взгляд на её лице — всего на секунду дольше, чем позволяли приличия. Кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова. А Миранда ещё долго стояла в коридоре, чувствуя, как горит кожа там, где он коснулся её пальцев. Письмо от него пришло к концу недели.

«Сегодня, на закате. Жду.

Л.М»

Ни объяснений. Ни "если хотите". Просто факт. Приглашение, не терпящее отказа. Миранда снова сожгла письмо. Сначала думала, что не пойдет. Что так нельзя и много чего ещё. Но на закате, воспользовавшись камином, она явилась в Малфой-Мэнор. Внутри Мэнор выглядел ещё более внушительно. Она стояла в гостиной. Под ногами огромный изумрудный ковер. Два черный кожаных кресла, бархатный зелёный диван. Столик из красного дерева. Шкафы с редкими, потрёпанными книгами. Картины, в золотых рамах. Вскоре вошёл Малфой. Уверенно, неспешно. Окинул ее горящим взглядом. Улыбнулся. Сегодня на ней было надето тёмно-синее платье, с полупрозрачными рукавами и спиной. Глубокий вырез на бедре, открывал красивую стройную ножку. Волосы распущены. Знала, что он будет смотреть. Знала и хотела этого. — Вы как всегда прекрасны, мисс Кэндолл, — он подошёл ближе, подал ей локоть. — Куда на этот раз? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Увидите. Они шли мимо главного особняка, по аллее, обсаженной тёмными кипарисами. Люциус молчал, и это молчание было напряжённым, густым, как патока. Конюшни Малфой-Мэнора оказались отдельным дворцом из белого камня. Высокие арочные окна, резные двери, внутри — мягкий золотистый свет и огромные, серебристые лошади, с крыльями, сложенными вдоль боков. Они перебирали копытами, косили на неё умными глазами. — Абиссинские ветрокрылы, — негромко произнёс он. — Единственные в Британии. Их выводил мой дед, — в его голосе сквозила гордость. Он повёл её вдоль денников. Рассказывал о каждом ветрокрыле — но рассказывал так, будто делился тайной. Наклонялся к самому уху, касался плеча, когда показывал на особенно красивого жеребца. — Вы поэтому меня сюда привели? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Похвастаться игрушками? Он усмехнулся. Медленно поднял руку, взял прядь её волос, пропустил между пальцами. — Я привёл вас сюда, Миранда, потому что хочу увидеть, как загорятся ваши глаза. — Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах. — В прошлый раз, в саду, вы смотрели на лилии так, будто видите чудо. Я хочу ещё раз увидеть этот взгляд. — А если не увидите? — Увижу. — Он отпустил её волосы, провёл пальцем по щеке. — Вы слишком живая, чтобы прятать свои чувства. Это... подкупает. Раздражает. Заводит. Вы когда нибудь ездили верхом, Миранда? — Кажется, когда мне было лет десять, меня учил дядя. На обычной лошади. Не летающей, — неуверенно проговорила девушка, отводя взгляд. — Значит, самое время вспомнить, — они прошли в самый конец конюшен. Здесь стоял огромный гнедой жеребец. Тёмная шерсть отливала бронзой, крылья в сложенном состоянии доставали почти до земли. — Это Обсидиан, — сказал Люциус. — Мой. Хотите познакомиться? Она кивнула, не в силах говорить. Он ввёл её в денник. Обсидиан повернул голову, посмотрел на неё огромным тёмным глазом. Потом шагнул вперёд и ткнулся мордой в её плечо. — Осторожнее, — усмехнулся Люциус. — Он обычно не подпускает чужих. А вас — сразу к себе. — Может, он чувствует, что я не опасна? — Или чувствует, что вы — моя. Она резко обернулась. Он стоял сзади, почти вплотную. Его рука легла на её талию — легко, почти невесомо. — Я не ваша. — Пока нет. Малфой вывел Обсидиана из конюшни. Оседлал его сам быстро, ловко, привычно. Миранда смотрела, как двигаются его руки, как напрягаются мышцы под рубашкой, и понимала, что пропадает. — Идите сюда, — позвал он, заканчивая с упряжью. — Ставьте ногу в стремя и держитесь за луку. Сильнее. Вот так. Я подсажу, — сильные руки обхватили талию. Его руки направляли её — твёрдо, уверенно. Миранда вцепилась в седло и через секунду уже сидела верхом, высоко над землёй. Сердце колотилось где-то в горле. — Хорошо, — одобрительно сказал Люциус. Он стоял внизу, глядя на неё снизу вверх, и в его глазах плясали чёртики. — Сидите как влитая. Кто бы мог подумать, что вы первый раз. — Я сейчас упаду, — выдохнула она. — Не упадёте. — Он взял поводья. — Я рядом. А теперь замрите на секунду. Он вставил ногу в стремя и одним плавным движением взлетел в седло позади неё. Его грудь прижалась к её спине. Его руки обхватили талию, беря поводья. Его дыхание — у самого виска. — Вот теперь — другое дело, — прошептал он. Обсидиан зашагал вперёд. Миранда перестала дышать. Потом перешёл на рысь. Миранда чувствовала каждое движение жеребца, каждое движение Люциуса. Его тело было прижато к ней так тесно, что она различала каждый вздох. Ритмичные покачивания лошади заставляли её ёрзать в седле — и каждое движение отзывалось в нём. — Боитесь? — шепнул он. — Да. — Хорошо. — Он усмехнулся. — Страх обостряет чувства. Они выехали на луг. Закатное небо здесь было видно лучше. — Миранда, я слышу ваше сердце. Оно бьются как у испуганного кролика. Расслабьтесь. Я не дам вам упасть. Малфой сделал ещё несколько кругов по лугу, подождал пока Кэндолл чуть расслабиться. А потом он что-то шепнул жеребцу — на том языке, которого она не знала. Обсидиан всхрапнул, мотнул головой — и расправил крылья. Огромные, перепончатые, красиво переливающиеся на свету — они раскрылись за спиной жеребца, закрывая полнеба. — О боже, — выдохнула Миранда. — Держитесь крепче, — его голос у самого уха, низкий, вибрирующий. — И не вздумайте закрывать глаза. Обсидиан разбежался. Один толчок — и земля ушла. Миранда закричала — от восторга, от ужаса, от всего сразу. Вцепилась в его руку мёртвой хваткой. Ветер ударил в лицо, хлестнул по щекам, растрепал пряди волос, выбившееся прически. Холодный, упругий, он врывался в лёгкие, не давая вздохнуть. Миранда зажмурилась — мир исчез, осталось только это: ветер, гул в ушах и железная хватка его руки, обхватывающей её талию. — Открой глаза, мисс Кэндолл, — приказал Люциус. Голос прозвучал прямо у виска — низкий, спокойный, будто они не в небе, а сидят в гостиной за чаем. — Нет! — девушка лишь сильнее сжала руку Малфоя. — Миранда, открой глаза. Ты все пропустишь. Она открыла. И забыла, как дышать. Земля осталась далеко внизу — игрушечная, нереальная. Мэнор лежал под ними, как драгоценная шкатулка: тёмные пятна садов, серебряная нитка реки, крошечные огоньки окон. Леса уходили к горизонту тёмно-зелёным морем, а над всем этим — закатное небо. Яркое, оранжево-золотое, переходящее в нежную розовую дымку у горизонта. Миранда смотрела вниз, на проплывающие поля и перелески, и чувствовала, как страх отпускает. Медленно, неохотно, уступая место чему-то другому. — Нравится? — спросил он тихо. Обсидиан летел ровно, мощно, рассекая воздух огромными крыльями. Она медленно ослабила хватку. Положила ладони поверх его рук, обхватывающих её талию. — Нравится, — согласилась Кэндолл. Его рука чуть сжалась на её талии. Большим пальцем он погладил ткань платья там, где под ней угадывались рёбра. Легко, почти невесомо. Миранда вздрогнула. — Холодно? — спросил он. — Нет. — Страшно? — Уже нет. — Тогда что? Миранда не ответила. Судя по проскальзывающей в голосе усмешки, он и так все прекрасно понимает. Они летели долго. Кружили над лесом, полем, над рекой. — Там озеро, где я учился плавать, — Люциус показал рукой куда-то вдаль. Кэндолл пригляделась. — Спустимся? Солнце почти село, окрасив небо в густой багрянец, Люциус направил Обсидиана вниз. Копыта жеребца коснулись земли у самой кромки воды. Всплеск, тихий, почти неслышный — и они остановились. Люциус спрыгнул первым. Протянул руки. — Прыгайте. Она спрыгнула. Он поймал. Озеро было небольшим, но удивительно красивым. Гладкая, как зеркало, поверхность отражала догорающее небо. Вокруг — старые ивы, склонившие ветви к самой воде. Тишина. Только стрекот цикад и тихий плеск.