Ты лишь практика.

Перед глазами тьма, будто они закрыты. Рядом и спереди слышны веселые голоса, они смеются и шутят. По радио играет какая то песня, которой все голоса начинают активно подпевать. Этих голосов всего три: два мужских и женский. Один из мужских принадлежит взрослому мужчине, женский взрослой женщине. Еще один детский, можно предположить, что этому мальчику лет так двенадцать. Он не пел на скорее кричал слова песни. Да уж… Громкий малый. Потихоньку начали просыпаться и остальные чувства, например стало понятно, что он облокачивается на, что то твердое и то, что он двигается, в сидячем положении. Наверняка в машине. Парень хватался за любую деталь, хоть и знал все наизусть. Он отчаянно пытался открыть глаза, увидеть лица, вспомнить их, но они не поддавались, будто кто то заклеил их супер клеем. Он не хотел снова это слышать, снова ощущать это. Нет, нет, нет! Но сознание, будто не хотело забывать, не хотело начинать все по новой. За окном машины с большой скоростью проезжали другие, свистел ветер. "Интересно куда мы ехали? Зачем? Может навестить какую нибудь… бабушку..? Да не бред. Нет у меня родственников кроме них, точнее… Теперь вообще нет." Голову пронзила боль и он отпрянул от двери на которую облокачивался врезавшись в тот самый голос рядом. — Ой Ло! Ты чего это? — Ло наконец смог открыть глаза и посмотрел на мальчика который подхватил его за плечи. Лицо было смазано, силуэт расплывался, голос был, будто роботизированным. Но можно было разглядеть отдельные красные пятна на уровне шеи и глаз. Он не мог более разглядеть своего, как он знал от воспитателей - близнеца, но то, что он его близнец, уже давало ему его внешность. Только мозг не желал этого воспроизводить. Он услышал какой то шепот, не разборчивые слова, теперь они исходили отовсюду: из радио, от людей спереди, из его собственных уст. Воспоминание снова начало смазываться. Ло вцепился в размытую руку брата, он уже знает, что сейчас будет, глаза инстинктивно зажмурились, а сердце затарабанило по грудной клетке. Он знал, что не почувствует боль, но легче от этого не стало. Скрип шин о трассу, звуки торможения, громкий крик матери, обнимающие, закрывающие от опасности руки брата и удар, сильный удар. Их вынесло с дороги в кювет и они перевернулись на бок, стекла разбились, и впились в места по всему телу, но это Ло еще легко отделался. Со стороны кто то требовательно похлопал в ладоши и скомандовал. — Подъем! Лололошка Дейвисон, вам особое приглашение нужно? Подъем! — После последовал гудок который уже никто не смог проигнорировать и все, как один по спрыгивали с кроватей, будто из холодной водой окатило.

***

Этот сон… Кошмар… Видение? Навело воспоминания, как он очнулся в больнице. Это было по истине страшно, он ничего не понимал, ничего не помнил, помнил только, что-то базовое по типу школьной программы, да своего имени. Ни фамилию, ни семью, ни друзей… Вообще не помнил своей жизни до. Ее будто стерли, основательно оставив после себя лишь чувства, да ошметки ластика. Немного о себе ему рассказали уже в детдоме, в надежде, что это ему поможет в восстановлении памяти. Органы опеки пытались найти, достучаться до хоть каких нибудь родственников, но все бестолку и Ло определили в детский дом. Обосновывался он там очень тяжело. В первые месяцы воспоминания подрывали психику резким появлением, а после снова утекали, как вода сквозь пальцы. Сначала некоторые дети пытались наладить с этим голубым чудиком контакт, выстроить дружеские отношения, но тот так отчаянно гнался за своей прошлой жизнью, что совсем забыл о том, что ему надо устраивать свою новую и невольно отталкивал тех кто пытался подойти ближе. В то время он начал увлекаться рисованием. Он рисовал всякие глупости по типу инопланетян, приведений и других мистических существ, но нередко среди этих рисунков можно было увидеть широко улыбающегося мальчика, это точно был Лололошка! Просто в более темной одежде и красным шарфом. Да… Лололошка. Только с всегда, будто нарочно смазанным лицом. — "Ви… Я не помню тебя, но уверен ты был хорошим." — Сзади почти каждого из рисунков с Ви были написаны подобные фразы. Имена своих родственников и свои данные (сколько лет, фамилия и тд) он узнал уже непосредственно от воспитателей. В тот же день как поступил в детский дом.  Перед сном он представлял своих родителей, точнее как бы они могли выглядеть в теории потому что ни фоток родителей, ни брата ему не показывали. И тут то он уже и не знал что думать, может и не было у них фотографий особо или просто поленились найти. Но ему уже и не нужно было, он придумал им образы в своей голове и представлял, как они хотят по лесу, устраивают пикник, лазают по деревьям, как они счастливы.

***

Эта неизвестность и зацикленность давила на его психику, он стал бояться спать, чтобы не спровоцировать кошмары, рисунки ранее яркие и интересные, теперь становились все серее и мрачнее. Из за недосыпания он стал очень нервным, боязливым и даже раздражительным. В то время не раз получал выговоры за свое поведение. Тревога, будто поедала его органы изнутри, пыталась выйти через горло. Частые панички и галлюцинации стали его постоянными спутниками. В таком маленьком возрасте он уже начал ехать крышей.  Это не на шутку беспокоило воспитателей, его водили к психологам и психотерапевтам, но он молчал, молчал и молчал, и молчал и далее. Ничего не было способно ему помочь. Он отталкивал любого кто протягивал свою руку, ему нужно было отпустить их. Самому. Из за нестабильного состояния его положили в отдельную комнату, этакий "изолятор", где он просиживал часам пялясь в потолок. Среди детдомовцев его кликали по-разному, но смысл у всех прозвищ был один — псих. Никто не говорил это ему в лицо, боялись что взорвется, но за спиной шептали и не такое, а у Ло очень хорошо развит слух. Его сила и проклятие. Тогда у него появились первые(?) наушники, как минимум первые которые он помнит. И они стали его лучшими друзьями. Пусть он и использовал их не совсем по назначению, они ему помогали. В них он, будто концентрировался на чем то одном, одном из кучи страшных летящих мыслей, чем то хорошем. Это постепенно начало помогать, на столе снова начали появляться яркие рисунки, хоть и редко, он стал более спокойным, агрессия и нервозность почти пропали. И в один день он проснулся, а голова не трещит от мыслей, с него будто сняли безумно тяжелый груз. И, да, ему стало легче, но когда долго носишь груз, что не по плечу, это оставляет сильные травмы. Травмы, что надо лечить, а он забил… И этот кошмар переодически приходит к нему, напоминает о себе, добивает, втаптывает в грязь. А Ло просто игнорирует, делает вид, будто это все в прошлом, будто забыл. Но оно возвращается, возвращается когда ему плохо, возвращается и душит, поедает и уже не уходит, как было тогда, накапливается. Ждет.

***

Перед глазами тьма, будто они закрыты. Рядом и спереди слышны веселые голоса, они смеются и шутят. По радио играет какая то песня, которой все голоса начинают активно подпевать. Этих голосов всего три: два мужских и женский. Один из мужских принадлежит взрослому мужчине, женский взрослой женщине. Еще один детский, можно предположить, что этому мальчику лет так двенадцать. Он не пел на скорее кричал слова песни. Да уж… Громкий малый… Погодите, это же уже было? Снова этот сон и крики… Крики, крики, КРИКИ! Они цикличны они все винят его в чем то, они все насмехаются, просят о помощи и шепчутся. Этот шепот, как сотни пауков, сороконожек тянется по телу, ползут, ползут, проникают под одежду, лезут в рот и он не в силах ответить. Он кричит, но тьма поглощает его голос. Он не знает, не хочет знать сколько это продолжалось, но оно закончилось. Он подлетел на кровати и так же резко опустился на локти ожидая пока полностью проснется, от такого пробуждения голова гудела, хотелось выстрелить в нее и вышибить все мозги, чтобы не больно было, но он решил, что не стоит действовать так радикально. Даже посмеялся с этой полу-шутки. Но он услышал хлопок и увидел своего хранителя у балкона, видимо он "телепортируется" с этим хлопком? Впрочем видимо день не только у Ло не задался. Ангел тоже был поникшим. Видимо у них будет о чем поболтать сегодня. Вздохнув шатен все же поднялся с кровати и кинув пернатику скомканное "доброе утро", ушел в ванну, приводить себя в порядок.