Зритель с той стороны океана

Плох, очень плох тот курсант, что не видит себя маршалом. Такой человек ошибся с карьерой и наверняка вырастет в посредственного, ничем не примечательного офицера – в лучшем случае он попросту уволится после первых лет незадавшейся службы. Наставники не просто так учили смотреть вперед: расставшийся с мечтами человек уже проиграл, он уже не живёт, но только существует... Мерфет-младший на недостаток смелости или желаний никогда не жаловался. Родители – и отец в особенности – привили ему стремление к большему, желание преуспеть, страсть к победам и успехам. Только потому он и согласился на предложение «дяди Джереми», от которого бежало бы прочь подавляющее большинство его знакомых, боевых товарищей и друзей. Только искреннее, страстное желание не просто выдвинуться, но остаться в истории убедило его произнести то самое «да» и не отказаться от данного слова. Этой ночью его вновь посетил знакомый, манящий сон, дразнивший его воображение с самого момента начала экспедиции. Леннарт видел со всей ясностью, отчётливо, как вживую, грандиозный, небывалый парад в Либерио: бесчисленные колонны солдат, парящие под облаками дирижабли, гордо реющие на ветру победоносные знамена. Батальон чеканил ровный шаг за батальоном, а на линии горизонта исполины морей, устрашающие и непобедимые дредноуты, давали салют во славу великого Отечества из главных калибров. Но даже гром залпов не мог сравниться с тем приветственным рёвом, с которым солдаты Великого Отечества встретили его – человека, превзошедшего Гелиоса – на высокой трибуне. За ним чинно прошли генералы и маршалы, украшенные россыпью золота и драгоценных камней, и всё равно блеклые, серые в сравнении с ним. Последней поднялась безымянная марлийская красавица; девушка, словно сошедшая с иллюстраций к классическим романам. Черноволосая и статная обольстительница одарила его лавровым венком, воскресив тем самым одну из позабытых славных традиций Отечества, а главнокомандующий зычным, истинно командным голосом «представил» его солдатам, отозвавшимся настоящим громом... Великолепная мечта. Однако ради её исполнения ему предстояло пройти через настоящий кошмар, и капитан Мерфет не уставал себе об этом напоминать. На первый взгляд, земля здесь ничем не отличалась от привычных ему пейзажей Марли. С небес, сквозь все те же облака, светило всё то же Солнце; росли все те же деревья, воздух оказался поразительно чистым. Ещё бы! Тут-то никаких заводов и фабрик не было, неоткуда было взяться удушающему смогу. Природа царила безраздельно, нетронутая ни человеком, ни дьяволом. Вековые деревья возвышались над зелёными полями, белоснежные облака неторопливо плыли по голубому небу, а из-под них раздавалось ничем не приглушенное пение птиц. Тут не было места диковинкам и странностям Аризалии, тут все казалось знакомым, почти что родным... Тем не менее, нельзя было обманываться. Тут обитался последний осколок старого, проклятого мира, и его ненависть была поистине всепроникающей – как узнал недавно Леннарт, на берегах Парадиза всё таит в себе опасность. Некогда Марли поддерживала на острове дьяволов постоянное военное присутствие. Огороженный и безопасный порт служил домом для взвода солдат и нескольких офицеров, сосланных сюда для приведения в исполнение высшей меры наказания. По вполне понятным причинам, местечко это пользовалось самой дурной славой: здесь умирали не только преступники, но и карьеры тех, кто исполнял приговоры. Безысходность и близость к проклятым дьяволам, вкупе с травмирующей работой, превращали здешних обитателей в невыносимых садистов и полубезумцев, готовых ухватиться за винтовку при первой же возможности. Долгие годы ситуация накалялась, пока всё не закончилось Резней на Парадизе – таинственным и кровавым инцидентом, о котором даже высшие чины Марли немного могли рассказать. Последнее переданное с «объекта тринадцатого» дежурное сообщение гласило, что «Возмездие» с осужденными «элдийскими реставрационистами» на борту пришвартовался без происшествий... После чего «объект тринадцатый» навсегда умолк. Все попытки наладить связь и добиться ответа провалились. Посланная через месяц экспедиция нашла только остатки корабля и развалины аванпоста. Ни живых, ни мёртвых людей обнаружить не удалось. Кое-кто в Командовании требовал дальнейшего расследования, требовал отправить отряд за пределы огороженного аванпоста, настаивал на необходимости изучения инцидента со всех сторон... Маршал Кальви поступил иначе. Всем документам о Резне был присвоен высший уровень секретности, никаких публичных объявлений не последовало, а самый «объект тринадцатый» было велено покинуть. Хозяин Марли был уверен, что произошедшему есть простое и очевидное объяснение. Расслабленный, самодовольный гарнизон допустил ошибку и многочисленные мятежники напали на них, понесли тяжёлые потери, но победили. После чего «реставрационисты», не способные управлять кораблём, уничтожили его и направились в сторону Стен, желая встретиться с сородичами – где и стали подножным кормом для многих титанов, лишенные какой-либо возможности им противостоять. Авторитет Кальви, его власть, его умение аргументировать свою точку зрения, наконец, обилие куда более насущных проблем чем судьба третьестепенного аванпоста помогли правителям Марли прийти к соглашению. Уже много лет как кровавый финал самого гадкого места службы в марлийской армии покойно хранится в центральном архиве, а золотопогонные чины о нем более не вспоминают. Заботы и тяготы дней наступивших и грядущих неизбежно подавили эту, по существу, малозначительную глупость. У Леннарта никогда не было возможности ознакомиться с подобными секретами Марли. Полевым офицерам не подобает знать тайн, помеченных печатью с фиолетовой ракушкой; они ещё не доросли до того. Но даже генерал Этьен Мерфет ничего толкового или подобного рассказать не смог. Некоторые документы Великого Отечества скрыты даже от высших его слуг, и они ничего не могут с этим поделать. «Дурная история и лучшее доказательство реальности проклятья, висящего над этим местом. Даже наши люди сходят с ума на этом несчастном острове, становятся слабыми и податливыми. Что уж говорить об элдийских свиньях?». – Так говорил ему отец, пересказывая трагический инцидент. – «Тебе придётся очень внимательно следить за собой и за своими дьяволятами. Помни, чей ты сын и какого ты рода. Помни, что именно от тебя зависит. Эта память придаст тебе сил, я знаю». А ему силы нужны! По их предварительным расчётам, совсем скоро на горизонте должны появиться те самые злосчастные Стены, это последнее прибежище застарелой злобы. Вплоть до сего дня их экспедиция не встречала никакого сопротивления: как Верховное Командование и рассчитывало, заключённые дьяволы не смогли закрепиться вне своих решеток. Титаны, вполне ожидаемо, оказались для них неразрешимой проблемой – а поглощенные заслуженной самоненавистью короли отказывались приходить на помощь своим подданным. Если последние элдийцы и выходили за пределы отведенного им закутка, то явно недалеко и ненадолго. Впервые в жизни Леннарта его отряд мог продвигаться вперёд, почти что не опасаясь вражеской разведки. Почти что, поскольку капитан не желал брать на себя лишний риск и торопиться, сломя голову, к Стенам. У него и так хватало поводов для беспокойства, и обманчивая, фальшивая тишь нисколько не успокаивала нервы. Перед самим отплытием что-то неизвестное, непонятное случилось с Брауном: мальчик, который громче всех твердил о своей готовности к миссии, выглядел оглушенным и растерянным. Ничто в его досье не намекало на подобный исход, во время тренировок и совместных занятий он держался все тем же молодцеватым, исполнительным, пускай и недалеким малым. Что же могло произойти за одну-единственную ночь, прошедшую между их последним совещанием и отплытием? С матерью паренька все было хорошо, она пришла его провожать в превосходном настроении духа и без тени сомнений на сияющем лице. Леннарт порой желал попросту приказать Райнеру заговорить... Но он уже успел вдоволь покомандовать людьми. Хорошо знал, что порой человека лучше оставить наедине с самим собой. Его признание придёт в нужный момент; незачем торопить события, пока Бронированный покорно исполняет приказы. Заместитель Мерфета, Марсель Галлиард, тоже не светился от верноподданного энтузиазма – но его Мерфет как раз мог легко понять. Самый умный из Воинов, паренёк явно думал о грядущем, о мире, что совсем скоро навсегда переменится... И не находил себе покоя. Он однозначно терзал себя десятком-другим вопросов о своём будущем, о будущем его племени в мире, спасенном от тирании старых королей – не имея на них ответов. Парень имел право сомневаться: даже с его капитаном никто не поделился дальнейшими планами Верховного Командования и марионеточного правительства по обретении Основателя. Безусловно, никакая держава более не решится бросить Либерио вызов на поле боя. Военная машина Марли с прирученным Основателем не будет равных, и маршал Кальви обретёт столь желаемую гегемонию... Но дальше-то что? Каков план на следующие годы? Перед отплытием Леннарт попытался задать этот вопрос отцу. Тот ограничился многозначительным взглядом да ещё более туманной фразой о «великолепных переменах» – после чего завещал сыну исполнять должное без тени колебаний или сомнений, предоставив высшим чинам самим подумать над будущим мира. Капитан надеялся, что у вышестоящих действительно есть план – и в отношении мира, и в отношении самого Парадиза. Сейчас великолепный остров стал загоном не только для последних углей старинных злобы и ненависти, но и для «чистых» Титанов, заповедником всего, от чего надлежало избавиться. Его победа принесёт сюда долгожданное процветание. На плодородной земле Парадиза вырастут новые города и села, а трудолюбивое марлийское крестьянство впервые за полвека вновь вздохнет свободной грудью. Трудом и потом честных людей остров будет очищен от гнетущего прошлого, и здесь станет возможно жить, дыша полной грудью и с уверенностью смотря в будущее... Усилием воли Леннарт погнал прочь праздные мечты. Прежде чем исполнится что-либо, они должны преуспеть в поставленной задаче. – На сегодня всё. – Твердым и четким голосом сказал Леннарт, останавливаясь под деревом. Воины немедленно последовали его примеру, побросав вещмешки на землю. – Завтра мы подойдём к первой Стене, и там вам понадобятся все силы. Разумеется, никто не стал оспаривать приказа. Путешествие по Парадизу никого из его отряда не оставило равнодушным; осознание же того, что вскоре предстоит дело, нужно было ещё переварить. Вверенные ему ребята занялись своими лошадями, а их капитан принялся разводить костер. Тайберы поделились с Верховным Командованием всем, чем могли – и первыми же признали, что их информация не полна. Они знали о планах королевского семейства раствориться среди знати Парадиза, направлять отобранных ими дьяволов из тени, дабы иметь время и возможность заниматься покаянием в свое «удовольствие»... Но аристократы не знали, чью личину короли на себя напялили, где именно они скрываются, и как организована их охрана; разумеется, никакого представления о том, кто является носителем Основателя, у них тоже не было. Старые и верные союзники Марли рассказали всё и не были способны оказать иной помощи. Поиск, похищение и вывоз загадочного хозяина Стен полностью зависели от его отряда и его самого. И тут неизбежно начинались трудности. Стены представляли собой ограниченный и узкий мирок, в котором разве что локтями не толкались немногие его обитатели. И, конечно же, особенно узким тот мирок был в пределах последней Стены, где и должна была обитать королевская кровь. Правители осколка ненавистной Элдии наверняка окружили себя надёжной цепью преданных охранников и стражей, внимательно наблюдавших за их столетним покоем. В подобном клоповнике непросто выжить чужаку – что уж говорить о поиске теневых правителей острова! В обществе, где у каждого есть внимательные соседи, где можно добраться до чьих угодно корней, разведчикам делать нечего; особенно учитывая, что у них нет «свежих» знаний о жизни дьяволов. Им неизвестны самые простые и банальные житейские премудрости Парадиза! Мерфет хорошо знал, с какими трудностями сталкиваются агенты, на каких мелочах можно прогореть, ничего толком не поняв... Однако он нашёл способ проникнуть за Стены, который был одобрен Верховным Командованием почти что единодушно. Нынешний Парадиз смертельно опасен для чужаков именно в силу своей завершенности и самодостаточности. Чужака легче лёгкого выследить, отличить, схватить и уничтожить. Королями Элдии сделано всё, чтобы обеспечить железный контроль над подвластными массами – и Леннарт исходил из мысли, что враг подошёл к вопросу более чем ответственно. Раз подступиться к неприятелю тихой сапой невозможно, то они должны перевернуть мирок «островных дьяволов» с ног на голову. Внезапный и беспощадный удар по первой из Стен вызовет беспрецедентный кризис промеж дьяволов, породит катастрофический хаос, в котором затеряться пятерым не составит никакого труда. Дестабилизация заставит правителей Парадиза действовать, проявить себя; им придётся разбираться с небывалым, и это сделает их уязвимыми. Само же нападение для отряда Воинов не представляет никакой угрозы: силы Девятки превосходят всё, чем местные обитатели могут похвастаться. По его приблизительным подсчётам, Парадиз потеряет несколько десятков тысяч населения – но таковой была цена окончательной победы Марли и никакой иной разумной альтернативы капитан перед собой не видел. Мерфет до сих пор помнил то поразительное чувство, с которым он увидел поверх составленного плана изящную, властную и не терпящую пререканий резолюцию: «К вящей славе Великого Отечества». Сам маршал лично, собственной рукой, утвердил его идеи! Мог ли он ещё полгода назад представить, что на его документах будет красоваться такая-то подпись? Что отец, что «дядя Джереми» дали ему понять, что план пришелся по душе настоящему правителю Марли, а его готовность идти на жертвы ради достижения цели была особенно отмечена. При таком-то отношении со стороны Командования молодой капитан мог ничуть не переживать о личном будущем... Дело осталось «за малым». Победить и вернуться домой. Костер горел тихо и уныло, словно само пламя не желало поглощать скармливаемые ему ветки и прутья – а собравшиеся вокруг огня сидели в идеальном, ничем не нарушаемом, молчании. Гувер и Леонхарт смотрели на огонь невыразительными, пустыми глазами, Галлиард совершенно поник головой, а Браун старался лишний раз ни на кого не смотреть. Мерфет хорошо понимал, почему вверенные ему воины смущены и молчаливы; он также прекрасно понимал, что, как их командир и офицер, обязан позаботиться об их боевом духе... Но, проклятье, как это сделать? В Аризалии ему не раз доводилось сталкиваться с подобным – людям и дьяволам свойственно дрожать перед боем, сомневаться в себе и сослуживцах, думать о различных глупостях. Этому недугу подвержены и зелёные рекруты, и тертые ветераны, пусть он и проявляется у каждого по своему. Ему доводилось наблюдать подобное, ему удавалось ранее подбирать «ключи» к людям – но не к детям. О чем ему с ними говорить и как ему их подбодрить? До рассказов о джунглях Аризалии им нет дела; да и самому Мерфету его былые достижения ныне казались размытыми и мелочными. Малого стоит усмирение аборигенов в сравнении с окончанием многовековой вражды, грядущей победой над последним, скрытым очагом древнего зла. С ними не поделишься никакой солдатской байкой, ведь у них совершенно отсутствует жизненный опыт, без которого их невозможно оценить. В силу возраста у них не было любимых, о ком можно было бы напомнить. Воинов держали на дистанции выстрела от обычных солдат, им незнакомы и непонятны песни, анекдоты и рассказы из лагерной жизни. Даже о семьях-то не поговорить: у каждого из его подчиненных в ней серьёзные проблемы и неполадки. Ему не нравилось признаваться самому себе в слабости, но иного выхода не было – он ничего не мог поделать с замутненным боевым духом своих подчиненных. Проклятье, и почему на это дело вообще отправили детей? Капитан Магат недавно приоткрыл ему завесу этой тайны. С его слов выходило, что Верховное Командование сознательно понизило возрастную планку для вербовки Воинов, дабы теми было проще управлять и манипулировать. Детей гораздо проще воспитать и обучить в нужном духе, чем взрослых и сформировавшихся людей или дьяволов. За годы жестоких тренировок и не менее жестокой учёбы возможно преобразовать податливый юный материал до неузнаваемости, вырастить из них идейных ненавистников племени Имир. Генералы Марли меньше всего на свете желали рисковать, вручая силу одного из Девятки полноценному, сформировавшемуся за границами их контроля мужчине. По тем же самым причинам в кандидатах никогда не было сирот: Воин ни за что не должен был быть один на белом свете. Такой может решить, что ему нечего терять... Каждый дьявол, получивший полубожественную силу, должен помнить о крепком поводке у него на шее, в противном случае всё может закончиться катастрофой для самой Марли. Командование, в своей великой мудрости, предприняло все, чтобы недопустить подобного исхода. Девятка была лучшим копьем Марли, и только немногим отборным копьеносцам эту силу можно было вверить. Тишина, наконец, стала нестерпимой для Бертольда Гувера. Колоссальный титан, так и не посмотрев ни на кого, заговорил первым. – Завтра все начнётся, ведь так? – Да, Гувер. – Поспешил ответить Леннарт. Офицер следил за голосом: он должен являть лишь решимость. – План, уверен, вы и так помните; повторяться в третий раз попросту бессмысленно. – Завтра падёт их первая. Стена, и мы сможем проникнуть в сердце Парадиза. – То заговорил Марсель, которому положение заместителя придавало храбрости. – Король должен будет отреагировать. Иначе никак. – Но что, если король так и не объявится? Если он всё равно не захочет действовать? – Не спешил сдаваться Гувер. – Что мы тогда будем делать? – Что значит «не захочет», Берт? – Райнер Браун будто очнулся от тяжёлого сна. – Марли всё уже продумала за нас! Тебе нужно просто действовать по плану и все будет хорошо. Неужели ты успел это забыть? – Мы прошли столько километров плодородной земли, но не встретили никого. Ни единого аванпоста, ни одного разведчика, Райнер – никого. Местные не сделали никакой попытки продвинуться за пределы клетки. Почему ты, почему мы все настолько уверены, что нападение привлечёт внимание короля? – Берт, всё просто: мы – Воины! Мы исполняем приказы, чтобы искупить вину наших собственных предков. Чтобы спасти Марли! Мы не можем себе позволить сомнения, колебания и прочие глупости. Завтра мы исполним нашу задачу, вернёмся в Либерио с Основателем и станем героями. Вот и все! Бронированный, как и всегда, говорил исключительно политически благонадежные слова... Но их тон показался Леннарту излишне рьяным, будто бы он пытался самого себя в них убедить. И, разумеется, ни на кого из собравшихся у костра эта речевка не произвела впечатления. Гувер ничего не ответил; Галлиард бросил в огонь очередную ветку, а Леонхарт прикрыла глаза. Видя, что его причитания не оказывают должного воздействия, Браун возмутился ещё больше обычного. – Да что это с вами всеми? Неужели вам... Их жалко? Вы что, забыли, что эти сволочи творили? На что они обрекли всех нас? Что с вами всеми! Вы что, испугались? Вы что, боитесь исполнить начатое? – Затем он повернулся к своему офицеру. – Капитан Мерфет, примите меры! – Райнер, прости меня. – Неожиданно заговорил Марсель. Тотчас все – включая Мерфета – обернулись к Челюстям. Никто раньше не слышал подобной боли, подобного сожаления в тоне его заместителя... И у Леннарта пробудились самые дурные предчувствия. – Чего? – Жар из голоса Бронированного исчез моментально. – Простить... За что? – Ты оказался здесь из-за меня. Тебя не должны были выбрать Воином. – С каждым словом Марселя Райнер изменялся в лице, становясь всё бледнее и бледнее. – Я... Я старался защитить брата. Я сделал всё, чтобы выбрали именно тебя, не Порко. Я подделал тесты, я убедил Магата, я наврал про... Леннарт понял, что обязан вмешаться – и немедленно. Капитан поднялся со своего места и хорошо поставленным, командным голосом, прокричал на всю поляну: – Галлиард, молчать! – Окрик подействовал на заместителя подобающе. Он, наконец, заткнулся... Давая Мерфету возможность разобраться с последствиями. – С тобой мы ещё поговорим. Обо всём. «Проклятье! И могло же прийти в голову такое! Накануне боя говорить соратнику, что он – ошибка. Накануне важнейшего испытания бить его в спину подобными «откровениями». И я ведь считал его самым нормальным из этой компании». Не нужно было быть дипломированным специалистом, чтобы понять, какой эффект оказали «откровения» на Бронированного – пусть капитан и прервал их на полуслове. Воин стоял оцепеневший, похолодевший, пораженный в самое сердце тем, кого считал старшим товарищем. И неудивительно, после такого-то удара под дых! Именно сейчас, именно здесь Леннарт должен был его приободрить. И, пожалуй, он знал, как это сделать. – Браун, важно не то, почему и как ты здесь оказался, – Мерфет смотрел прямо на Бронированного, стараясь говорить как можно четче, – а то, что ты завтра будешь делать. Как именно ты воспользуешься своей возможностью сделать правое дело. Вчерашний день и вполовину не столь важен, как грядущее. Ты, именно ты, вместе с остальными Воинами нанесешь смертельный удар по нашему общему, старому врагу. Не вздумай брать в голову глупости, что ты услышал сейчас. Марли доверила свое лучшее оружие твоим рукам; теперь тебе предстоит доказать нашу правоту.